Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Апокалипсис

Когда наступил апокалипсис, мы пили водку. Бункер надежный, закуска имелась, воздух тоже, если его время от времени прогонять через фильтры. А главное – на работу больше не надо. Может быть там, в генштабе, кто-то еще и оставался в живых, но это вряд ли. А мы должны были обеспечивать бесперебойную трансляцию телеметрии. Данные еще поступали, но конечным пунктом их сбора оказался не просторный зал с кучей людей в погонах, а наша богом забытая железобетонная берлога, в целях безопасности отнесенная от генштаба на несколько десятков километров.
И вот сидим мы втроем: слесарь Василий, механик Геннадий, и я – программист Эдуард. Сгрудились вокруг старого монитора с выпуклым экраном, нахмурились, наблюдаем. Я переключаю каналы с данными, но смысла мы почти не улавливаем – цифры какие-то, слова закодированные, иногда карты и разноцветные отметки на них.
– Мда-а… – глубокомысленно резюмировал Василий и разлил на троих.
В подтверждение его слов наверху ухнуло, с потолка посыпалась штукатурка, да так, что пришлось прикрывать руками пластиковые стаканчики. Мы молча поддержали Васю, выпили.
– И вот ведь главное… – не унимался слесарь, целиком завладев нашим вниманием, – Чтобы так… А они же… Это понимать надо!
– Ну, – приободрил его механик, ожидая продолжения.
– И в чем тогда смысл жизни? – закончил, наконец, свою мысль Вася.
Геннадий не имел образования, чтобы грамотно объяснить другу глубину этой философской мысли, но его нецензурной формулировке позавидовали бы все Платоны с Аристотелями вместе взятые, да и прочие Конфуции тоже. Кажется, он хотел сказать, что смысл в продолжении рода.
Мы снова согласились, выпили. На мониторе появился район с точкой крупного города. К мегаполису, оставляя за собой пунктиры траекторий, двигались сразу несколько отметок. Каждый думал о своем…
– Я ей говорю – Зина, это на удочку деньги! Я специально отложил, – Гена с горечью смотрел на дно пустого стаканчика.
– А она?
– А она и деньги в подол, и старую удочку… Эх!
– А ты?
Гена в сердцах отмахнулся, утирая тайком слезу.
– Вот она – любовь! – многозначительно поднял палец вверх Василий.
Потом посмотрел на меня.
– Эдик. Ты умный парень, скажи…
– Есть ли жизнь на Марсе?
– Не… Хотя… А правда, есть? Вот прилетят они сюда, а у нас тут бум, бум!
Сверху снова утвердительно ухнуло, посыпалась штукатурка, мы прикрыли стаканы.
– Да. Найдут наш бункер, спустятся…
Василий вылил себе и нам остатки огненной воды, поднял стаканчик, осушил одним глотком.
– Найдут наши мумии, и… и даже водки не осталось, выпить за упокой!
– Наш?
– Не – цильви… цивизли… Ну скажи! – пихнул меня локтем.
– Цивилизации.
– Во!
Отметки одна за другой накрыли далекий мегаполис.
– А вот я думаю, – решил я приободрить друзей, – Что это, возможно, учения такие. Закрывают нас в бункере и инсценируют ядерную войну. Ну, чтобы проверить персонал на боеготовность, стрессоустойчивость!
Василий погладил щетину на подбородке, положил руку мне на плечо.
– Это только… Ик! Извини… Только в книжках твоих, фантастических, так бывает. Р-раз – и все благополучно разрешается. А у нас тут апокальписись.
– Апокалипсис, – тихо согласился я, понимая вдруг, что на мониторе не просто точки.

Александр Прялухин

Смысл жизни

Был, если память мне не изменяет, 1996 год , примерно конец апреля . Уже было тепло, и на улицу повылезали пацаны на великах, роликах и остальных пацанячьих колесных средствах . Периодически они собирались вокруг лавочки у моей парадной, что-то там обсуждали, хвастались великами друг перед другом, потом уезжали, снова приезжали, и так весь день. Так случилось, что в этот период мне пришлось постоянно быть дома, и поэтому я их часто наблюдал из окна, слышал их споры, крики, ну, в общем, немного был в курсе их пацанских дел и забот.

Надо сразу сказать, что я не люблю чужих детей, сильно не люблю, иногда даже просто ненавижу. Ничего с этим не поделать, вот такой я человек. И пацанята эти у парадной меня жутко бесили, но в то же время мне было скучно, и я за ними наблюдал, развлекался, такскать, за неимением лучших развлечений на тот момент.

Был среди них парнишка, лет 10-ти ( они все были примерно от 9 до 12 лет возрастом ) с погонялом "Ухо" . У него действительно одно ухо было сильно оттопырено , поэтому сразу стало понятно, откуда у прозвища "растут ноги" . Парнишка, как можно было судить по внешнему виду, был из семьи небогатой, и собственным великом не обладал, поэтому постоянно выпрашивал у других велики "кружок проехать". Отношение к нему у остальных было понятное - "Ухо, пошел нахуй!" было обычным делом, но изредка за какие-то услуги ему давали погонять вокруг детской площадки . Как только пацаны начинали собираться у парадной, Ухо был тут как тут . Когда они укатывали , он садился на лавочку, и ждал их . Они могли приехать через час, два - он тупо сидел и ждал . Нормальный такой пацан, правильные черты лица, смышленый, но, блядь, бедный .
Collapse )

Могло бы быть...

- Лех, уснул, что ли? На пары идешь?
Не открывая глаз, греясь на жарком, не по осеннему, солнце, я ответил:
- У меня с третьей семинар...
- Перепил, что ли вчера? Семинар через десять минут.
Я все-таки открыл глаза и посмотрел на...
Батюшки!
Юрка Васькин! Ущипните меня за задницу... Он же... Он же погиб в девяносто девятом! После универа поработав учителем в сельской школе, став 'Учителем года', не выдержал бескормицы и завербовался в армию.
И тут, из глубины бессознательного, прокатилось по душе мягкое цунами.
Мать твою... Дочитался...
Самое смешное, что я не испытал никакого хроношока, как описывают фантасты. Шок был у меня от другого. От даты.
Шестнадцатое сентября девяносто первого года.
Ну почему все люди как люди, попадают в ключевые моменты истории, а я вот в шестнадцатое сентября? На год бы пораньше, до ГКЧП, а сейчас-то что? Поздняк метаться...
- Ты идешь, нет? - нетерпеливо переспросил Васькин.
- А? Да, конечно!
Collapse )

Смысл жизни

Ты умер по пути домой.
Попал в автомобильную аварию. Не особо примечательную, но всё же смертельную. Ты оставил жену и двух детей. Смерть была безболезненная. Скорая пыталась тебя спасти, но всё попусту. Твое тело было так изуродовано, что тебе лучше было уйти, поверь мне.

И тогда ты встретил меня.
— Что… Что произошло? - спросил ты. - Где я?
— Ты умер, - ответил я, как ни в чем не бывало. Не время жеманничать.
— Там был… грузовик, и его заносило…
— Ага, - сказал я.
— Я… я умер?
— Ага. Но не расстраивайся, все умирают, - подтвердил я.
Collapse )

20 фраз Стругацких

1) 83% всех дней в году начинаются одинаково: звенит будильник.

2) Целыми неделями тратишь душу на пошлую болтовню, а когда встречаешь настоящего человека — поговорить нет времени.

3) Все правильно: деньги нужны человеку для того, чтобы никогда о них не думать.

4) Просто удивительно, как быстро проходят волны восторга. Грызть себя, уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками, а восторг приходит и тут же уходит.

5) Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу — дерьмо.
Collapse )

Еврейская логика

середине 20–х годов молодой еврей пришёл к известному нью–йоркскому раввину и заявил, что хочет изучить Талмуд.
— Ты знаешь арамейский? — спросил раввин.
— Нет.
— А иврит?
— Нет.
— А Тору в детстве учил?
— Нет, ребе. Но вы не волнуйтесь. Я закончил философский факультет Беркли и только что защитил диссертацию по логике в философии Сократа. А теперь, чтобы восполнить белые пятна в моих познаниях, я хочу немного поучить Талмуд.
— Ты не готов учить Талмуд, — сказал раввин. — Это глубочайшая книга из всех, написанных людьми. Но раз ты настаиваешь, я устрою тебе тест на логику: справишься — буду с тобой заниматься.
Молодой человек согласился, и раввин продолжил.
— Два человека спускаются по дымоходу. Один вылезает с чистым лицом, другой — с грязным. Кто из них пойдёт умываться?
Collapse )

Третья Истина Конфуция

Первый раз я увидел Конфуция лет в пять. Вернее я увидел лицо с глазами-щёлочками, которое шевелило губами и улыбалось мне, но я ничего не расслышал. Через секунду лицо померкло и его сменил облик моей бабушки, держащей меня на руках и причитающей.

Я играл с куском верёвочки и случайно накинул себе на шею петлю. Бабушка, сидевшая тут же на диване, успешно вернула меня к жизни и в последующие восемь лет мы с Конфуцием не виделись.

Наша очередная встреча произошла после урока истории в седьмом классе. Училка, дай бог памяти, как её звали, красочно описывала конец декабристов, впрочем я не исключаю возможности, что это были народовольцы, кому суровый царский режим выписал смерть через повешение.

Находясь под впечатлением, я, как прирождённый естествоиспытатель, решил сам если и не пройти всю дорогу "героев", то хотя бы попытаться прочувствовать момент казни.

Дома, не найдя подходящей верёвки - не висеть же на шпагате, я воспользовался папиным галстуком, соорудив на одном конце петлю, а другой привязав к ручке шкафа. По моей идее, мне достаточно было лишь выпрямить ноги, чтобы ослабить давление на шею.

Торжественно представив себе море сочувствующих, а их, судя по рассказам исторички, было именно столько, я подогнул ноги и... снова увидел лицо китайца. Правда теперь я уже и сам стоял на пыльной, уходящей в туманную даль, дороге и мог различить всю небольшую фигуру философа.

Он сидел на низкой скамеечке и покуривал тонкую трубочку с длинным чубуком. По сторонам узкогубого рта висели седые усы, а глаза, даром что узкие, излучали мириады весёлых лучиков.

-- Привет, юноша, - сказал старик, не открывая рта - одними губами, - меня зовут Кон Фу Ци.

-- Э..э..здравствуйте, - я ещё не знал, что случай свёл меня с одним из самых сильных умов человечества и принял его за казаха или киргиза: иначе откуда бы я мог понимать его слова,- вы кто? А где я?

-- Как где? - усмехнулся странный старикан, выпуская клуб необычно пахнущего дыма, - ты на Единственной Дороге Истины. Разве ты забыл, что я должен открыть тебе истину ?

-- Вы... мне? - тупо переспросил я.

-- Да, садись, - Конфуций махнул высохшей ручкой, напоминавшей воронью лапку, и подвинулся, освобождая рядом с собой неширокое пространство на скамеечке. Я повиновался.

-- Слушай первую истину, - китаец наставительно поднял указательный палец. Абсолютно не удивляясь происходящему, я приготовился слушать.

-- Далеко-далеко отсюда было когда-то Великое Королевство. Правил им охочий до наук император Цзинь Ю. Всюду рассылал он путешественников, чтобы те привозили ему сведения о землях, где тот ещё не бывал.

Был у него и очень богатый сад во дворце, где император держал диковинных животных, привезённых ему охотниками или заморскими купцами.

Любознательный Цзинь Ю очень любил гулять по аккуратным, посыпанным чистым белым песочком, дорожкам своего сада; он подолгу останавливался около клеток, клеточек, клетушек и прочих загонов.

Ещё Цзинь Ю очень любил наложниц, что помоложе, и содержал их в немеренных количествах.

Как-то раз, гуляя по своему любимому саду в обществе красавицы Мэй Вонг, император обратил свой царственный взор на небо и подумал, что с годами он уже узнал все тайны земли, но так ничего и не знает о небе, кроме того, что там живёт Солнце и Луна, но куда уходит одно и откуда появляется второе, Цзинь Ю не было ведомо.

С того дня император не знал покоя. День и ночь он думал о тайне неба и о том таинстве, что находится за небесной гладью.

Однажды, Цзинь Ю призвал к себе самых храбрых приближённых и задал им задачу - как добраться до неба и посмотреть, что же там находится. Долго заседали учёные (и не очень) мужи, но в конце концов и они приняли решение.

Со всех концов Великого Королевства стали свозить ко дворцу крепкие и тонкие бамбуковые шесты, из которых специальные мастера строили Лестницу-до-неба.

Через какое-то время лестница-до-неба была готова. Многие смельчаки, желая услужить императору, вызвались забраться на эту лестницу, но Цзинь Ю решил сделать это сам.

Он снял свою императорскую обувь - ступни должны чувствовать бамбуковые ступени, освободился от своей императорской одежды - прохладный ветер будет обдувать натруженное в дальнем пути наверх тело, и взял с собой лишь один кожаный мешок с водой.

Так начал восхождение великий Цзинь Ю. Мы не знаем, долго или нет карабкался по лестнице-до-неба император, но в какой-то момент он действительно достиг того, куда лез. Неба.

Вблизи небо оказалось гладким, голубым и приятно шелковистым на ощупь. Цзинь Ю померещилось, что оно, небо, сделано из очень дорогой бумаги. А бумагу император уважал. Он сделал маленькое отверстие в небосводе и вылез наружу.

Когда Цзинь Ю поднялся на ноги, то понял, что стоит он на скользкой и белой поверхности и, насколько ему хватало глаз, во все стороны лежала эта таинственная белая влажная равнина.

Тогда Цзинь Ю отхлебнул из своего кожаного мешка, положил его, чтобы не заблудиться, около дырки откуда он вылез, и смело направился куда глаза глядят.

В это время красавица Мэй Вонг почувствовала зуд в её неземной красоты глазике. Она подошла к зеркалу в золотой, тонкой резьбы, раме, оттянула пальчиками веко и увидела как по её синеватому белку, от зрачка, передвигается крошечная точечка.

Подумав о залетевшей случайно в глаз букашке, красавица Вонг коснулась движущейся точки кончиком наслюнявленного пальчика и, достав раздражающую глазик соринку, аккуратно смыла её, опустив немыслимой красоты руку в воду, с плавающими в ней лепестками чайной розы.

Зуд оставил Мэй Вонг и она, радуясь побежала в сад, надеясь встретить там императора, но его нигде не было видно. Стояла устремлённая в высь бамбуковая лестница-до-неба, но император так по ней никогда и не спустился обратно...

Конфуций умолк. Трубочка продолжала пыхать душистым дымом.

-- Юноша, вот тебе истина номер один, - слегка приоткрылись губы старика, - надеюсь ты понял её смысл ?
-- М... м... - замялся я, - никогда не лезь на небо... никому не объять необъятное? - вспомнился Козьма Прутков.

-- Дурак, - философ вскочил на ноги и мне показалось, что он готов огреть меня посохом, - ты так ничего и не понял, значит, я в тебе ошибся...

Конфуций, поднимая облачки пыли, двинулся прочь.

-- Учитель, - закричал я ему в след; даже не знаю, почему я назвал его учителем - представители этого племени мне всегда были неприятны, - постойте, учитель, так в чём же первая истина...

На секунду философ остановился. Потом обернулся.

-- Весь подлунный мир настолько огромен, что никому не добраться до его понимания и настолько мал, что без труда помещается в глазу красавицы, - проговорил наставительно Конфуций.

-- И что? - мне казалось, что я упустил нечто важное, - что из этого следует?

И он открыл было рот, дабы произнести откровение, но тут, из другого мира пришёл страшный БАБАХ - это отломилась ручка шкафа, на которой я имел честь повеситься.

Дорога, Конфуций, таинственные истины - всё осталось непонятно где, а здесь, в восемьдесят третьем году двадцатого века я стоял на коленях около оторванной дверцы шкафа и натужно кашлял, пытаясь вогнать в свои соскучившиеся по кислороду лёгкие побольше воздуха.

С тех пор я увлёкся древнекитайской философией, но снова встретиться с Конфуцием мне удалось лишь много лет спустя - в возрасте двадцати восьми лет.

Марианна Ф., потом я иногда звал её Греческой Смаковницей - как киногероиню, появилась в моей жизни абсолютно неожиданно. Этот цунами ворвался в спокойное море моей реальности и перевернул всё с ног на голову. Нельзя сказать, что мы были похожи или интересовались одним и тем же, но секс одинаково остро воспламенял нас жарким огнём страсти, выталкивая на вершины совсем запредельные и неизведанные.

Марианна совсем не походила ни на роковую красотку, ни на ту-которую-ждёшь-всю-жизнь; так тридцатилетняя тётка с неплохой фигурой, не более того. Но в определённых точках соприкосновения мы подходили друг к другу как хитрый ключик к замысловатому замочку.

Моя временная подруга, а то, что это временно, даже не обсуждалось, как аксиома о никогда не пересекающихся параллельных прямых, не обладала излишней скромностью и мы быстро перепробовали все возможные, возможные с трудом или вовсе невозможные позы и игрища.

Однажды Греческая Смаковница появилась с таким загадочным выражением лица, что я понял - мы на пороге чего-то новенького, совсем неизведанного. И я был прав.

Подруга достала шёлковый шарфик и заговорщицки посмотрела на меня.

-- Ты когда нибудь слышал об аноксии? - спросила Марианна, снимая с себя туфли и колготки, - аутоэротическая асфиксия - возбуждение при сдавливании кровеносных сосудов на шее, - как зазубренный материал выдала женщина, рассматривая себя в зеркале. - Специалисты уверены, что асфиксия - это лучший способ испытать яркий оргазм. Попробуем? - и Марианна так грациозно выскочила из всей остальной одежды, что я тут же со всем согласился.

Греческая Смаковница накинула мне на шею пахнущий духами легкомысленный шарфик и, точно объездчица мустангов, вскочила на меня и понеслась в дикие пампасы оргазма под воинственные душераздирающие крики. За пару секунд до прибытия в точку назначения она взялась двумя руками за края шарфа и с силой потянула их в стороны....

...я оказался на той же дороге, где пятнадцать лет назад оставил своего мудрого китайского собеседника.

Конфуций всё так же сидел на своей низкой скамеечке и потягивал неизменную трубочку, правда теперь уже, в силу своей испорченности, я по запаху понял, чем он там пыхает.

Старик поднял на меня узкие разрезы глаз и улыбнулся одними морщинами.

-- Привет, юноша, - Конфуций поднялся и медленно пошёл по Дороге Истины, - не составишь ли мне компанию? - он в ожидании полуобернулся, а я не заставил себя долго ждать.

-- Учитель, - я реально проникся древней философией и уважение переполняло меня, - разреши узнать, почему я здесь, стоит мне потерять сознание. И окажусь ли я с тобой случись мне не задохнуться, а, например, удариться головой?

-- А ты поэксперементируй, юноша, - улыбнулся тонкими губами Конфуций, но сжалился и продолжил, - мы находимся в надлунном мире. Только остановив кровеносную реку энергии Ки на пути к сознанию, ты можешь оказаться за Чертой и познать истину. Ты готов ко второй истории?

-- Готов, - отрапортавал я.

-- Ну вот и чудно, - взял меня под локоть Учитель сухонькой рукой.

Мы стали неспеша прогуливаться.

-- Пришло время открыть тебе вторую истину, - начал старик, а я приготовился слушать.

-- В незапамятные времена недалеко от чистого озера Далайнор, на берегу реки Орчун-Гол стоял большой красивый город. Люди жили в нём работящие и удача сопутствовала им во всех начинаниях. Но однажды прилетел с Юга Страшный Дракон. Он опустил свою чешуйчатую тушу на болотистый берег озера, расправил перепончатые крылья цвета кислой морской капусты и положил длинный, заострённый на конце хвост в прохладную воду.

Страшный Дракон был отвратителен на вид (как, впрочем, и полагается быть драконам) и источал немыслимую вонь, что не придавало ему популярности среди местных жителей. Приплюснутая змеиная голова с текущими гноем глазами сидела на толстой короткой шее, а рот Дракона был полон мелких ядовитых зубов.

Мерзкая тварь перекрыла чистую воду, бегущую по специально отведённым каналам, и в городе началась засуха, болезни и падёж скота. Люди не единожды посылали к дракону гонцов на предмет выкупа, но змей и без того был богат и не поддавался на уговоры.

Наконец это ему наскучило и чудовище высказало свою волю. Повелел змей отдать ему на неделю самую красивую девушку города для утех, или, грозился, никогда не оставит он в покое несчастное население.

Парламентёры уже повернули было назад, как Страшный Дракон воскликнул противным фальцетом, - "Да и не забудьте, она должна быть покладиста и любвеобильна: насильно нам, земноводным, ничего не надо, мы от этого не заводимся!".

А самой красивой девушкой была, конечо же, Линь По.

Горожане собрали целую делегацию и пошли уговаривать красавицу. Когда они подошли к её дому их встретил возлюбленный Линь По - симпатичный и добрый молодой человек Чанг. Он сидел на циновке около входа и улыбался пришедшим.

-- Я уже знаю, зачем вы пришли, - встал он им навстречу, - и я сам, вместо Линь По пойду и отдамся Страшному Дракону, ибо честь моей любимой для меня дороже...

-- Но ведь ты э.. э... не совсем "самая красивая девушка", - заволновались люди, - как бы не осерчал змей, хуже будет...

-- Смотрите, на щеках моих ещё не растут волосы, кожа моя гладка и упруга, а походка изящна, - ответил им Чанг, - обещаю вам, что дракон не догадается. А я уж потерплю неделю на благо родного города и моей ненаглядной Линь По.

Тогда вперёд выступил один мудрый китаец (впрочем, там все были китайцы) и, слегка понизив голос, заметил, - Но, уважаемый Чанг, у тебя же нет яшмовой пещеры для утех, как же ты собираешься впустить в себя нефритовый стержень дракона?

-- Я предложу ему свой шоколадный грот, - ответил смелый Чанг и отправился на болотистый берег озера Далайнор.

Прошла неделя.

По уговору Страшный Дракон пустил в город воду и возрадовались тому и фермеры и горожане. Линь По с нетерпением ждала своего любимого назад.

Но он не вернулся. Чанг лишь прислал короткую записку на тонкой рисовой
бумаге о том, что ждать его нечего, и, как было сказано далее, он "нашёл свою настоящую любовь и ныне же отправляется со Страшным Милым Драконом путешествовать".

-- Ну, что, юноша, - повернулся ко мне Конфуций, выпустив благоухающий клуб дыма, - ты конечно понял вторую истину?

Я замялся. Понимая, что истина должна быть возвышенна и мудра, я решительно переборол в себе гомофобию и начал вещать заумным голосом, надеясь понравиться философу.

-- Учитель, - кротко начал я, - видится мне, что истинное учение искусства любви настолько велико, что даже Страшный Дракон способен влюбить в себя человека, покорив его.

-- Идиот, - застонал Конфуций, - ты так ничего и не понял!!

Глаза его чуть приоткрылись, а седые тонкие усы топорщились.

-- Ты мне не ученик, иди обратно в подлунный мир, - протянул он куда-то вверх тощую руку и стал меркнуть.

-- Нееееет! - завопил я, - открой истину, Учитель!

И он смилостивился, мой Конфуций.

-- Запомни, отрок, вторая истина в том, что Страшные Драконы не видят разницы между яшмовой пещерой и шоколадным гротом, а пидорасы этим пользуются!

И тут я выскочил из надлунного мира в свой родной, где вокруг моей шеи был обмотан шарфик Марианны.

С тех пор я с нетерпением ждал нашей очередной встречи с Учителем, но, несмотря ни на разные ухищрения моей любовницы, с коей мы вскоре расстались, ни на другие придумки я не мог добиться нужного эффекта.
Жизнь моя превратилась в сущий ад. Я должен, обязан был узнать третью истину и это стало моей idea fix.
Так я и жил следующие десять лет. Не женился, не заводил друзей. Зачем? Меня волновала только Истина. В один из вечеров я понял, что мне больше нечего делать в подлунном мире.
Я спокойно встал с кресла, нашёл плотный шнурок и закрепил его на турнике в проёме двери. Принёс из кухни табуретку, снял тапочки и забрался на неё. Накинул на шею петлю, прыгнул...

...Здравствуй, юноша, - Конфуций сидел на своей скамеечке на обочине Единственной Дороги Истины, - рад видеть тебя? Пришёл наконец-то?

Конфуций поднялся и обнял меня за плечи левой рукой, правой он полез к себе в карман расшитого серебряной ниткой халата и достал тонкую трубочку - сестру той, что дымилась и характерно пахла у него во рту.

Я не посмел отказаться.

-- Ну что же, теперь ты готов стать обладателем самой главной истины, - таинственно начал Конфуций, - всё, что ты должен сделать, это соединить логически две первые, которые ты уже познал.

Я задумался.
Первая истина гласила, что весь подлунный мир настолько огромен, что никому не добраться до его понимания и настолько мал, что без труда помещается в глазу красавицы.
Вторая повествовала о том, что Страшные Драконы не видят разницы между яшмовой пещерой и шоколадным гротом, а пидорасы этим пользуются.
Никакой связи между ними я не видел.
Я чуть не плакал.

-- Учитель, я ничего не вижу, - мой голос сорвался, - я не достоин?

Конфуций улыбнулся кончиками губ.

-- А ты уже затянулся ? - слегка кивнул он мудрой головой на дымящуюся у меня в руке трубочку.

Я сделал несколько глубоких долгих затяжек.
И тут мне открылась третья истина. Я сразу же её увидел и засмеялся от того, что не мог заметить этого ранее. Я смеялся и мне было хорошо. Рядом со мной хихикал Конфуций.

-- Отличная, китайская трава, - сказал Учитель и я с ним согласился.

Впереди у нас была вечность, которую мы намеревались провести, сидя на обочине Единственной Дороги на низкой скамеечке, и философствуя покуривать длинные тонкие трубочки, начинённые настоящей китайской истиной.

© LiveWrong