Category: технологии

Робот Фёдор запил на борту МКС

В первые сутки после прибытия на борт МКС российские космонавты обнаружили два пустых тюбика со спиртом. Виновником опустошения стратегических запасов признан робот Фёдор, которого выдал стойкий запах.

«Не стоит строго судить Фёдора. Он попал в непривычную для себя среду и делает первые попытки для адаптации. Когда в НИИ создавали Фёдора, была поставлена задача — сделать его максимально похожим по функциям со среднестатистическим русским мужиком. Можно не волноваться, через пару дней запой пройдёт и он приступит кфёдора научной работе», — заверил создатель робота Вениамин Гайнутдинов.

Недовольны поведением Фёдора и астронавты, пребывающие в американском модуле станции.

«Мы не обладаем точными данными, но вчера ночью у нас загадочно исчезла бутылка Jack Daniel’s. Это событие удивительным образом совпало по хронологии с прибытием русского робота на МКС», — заявил астронавт NASA Тим Коллинз.

Секс-кукол научили оргазмировать

Американская компания Abyss Creations, которая выпускает реалистичные секс-куклы RealDoll, создала умеющего симулировать оргазм робота.

Как сообщает ВВС, ученые считают новую куклу по имени Хармони революционным изобретением робототехники. Она способна выдавать 18 различных эмоций, а также имеет 42 цвета сосков на выбор владельца и 14 вариантов половых губ.

Кроме того, реалистичный секс-робот запоминает любимую еду, музыку и фильмы своего хозяина и поздравляет его с днем рождения.
Read more...Collapse )

Стена

Полковник шёл по пшеничному полю, по-хозяйски проводя рукой по спелым тяжёлым колосьям. Вдали показался его дом. Полковник улыбнулся и прибавил шаг. На пороге дома стояла его жена, разлюбезная Катерина Матвевна с сынишкой Иваном. Она помахала мужу рукой и крикнула:

– Товарищ полковник! Товарищ полковник, срочное сообщение! Разведчики обнаружили на Диких Землях большую колонну. Движется к нам. Около десятка автобусов и грузовиков, и примерно триста легковых автомобилей.

Командир Белгородского сектора Стены вздрогнул и открыл глаза.

– Товарищ полковник! – громко повторил лейтенант.

– Да слышу, не глухой. Надо говорить «в Диких Землях», сколько раз вам повторять. Нужно уважать чувства местных племён, это всё, что у них осталось. Румыны?

– Не похоже, – ответил офицер. – Кибиток и лошадей нет, только автомобили. Машины очень грязные, повышенно фонят, похоже, что шли через Польскую пустыню. Возможно, они из Североевропейского Халифата.

– Давненько оттуда никто не приходил, – задумчиво сказал полковник. – Ладно, посмотрим, кто такие. Вертушки в воздух, лазерный контур на повышенную мощность.

– Есть! – ответил лейтенант и его голограмма исчезла.
Read more...Collapse )
Tags:

Пластмассовая жизнь

Не экране снова крутилась социальная реклама. «Боже, как я это ненавижу», — подумала Матильда.
— Фергал, — позвала она.
Фергал загрохотал в соседней комнате.
«Что-то опять опрокинул, ну и чёрт с ним».
Фергал появился в дверях.
— Фергал, садись.
Фергал уселся у её ног. Когда она попросила его сесть так впервые — примерно пять лет назад — он облокотился о её колено и чуть не сломал его. Впоследствии он стал гораздо осторожнее. Теперь он сел именно так, как нравилось ей. Его жёсткая кожаная рука, тёплая и уютная, обвила её лодыжку. Матильда откинулась назад.
— Ты знаешь, Фергал, тебя хотят отменить.
Он вопросительно поглядел на неё. В его стеклянных глазах не каждый смог бы прочесть выражение, но Матильда — могла.
— Он объявили, что последний срок легальной утилизации — 16 сентября.
Осталось два дня.
— Ничего, Фергал, мы выкрутимся. Правда?
Он кивнул, проводя рукой по её ноге.
— Напиши мне стихотворение, Фергал.
Она убрала звук. На экране безмолвно открывал рот Начальник 6-го департамента Кольвон. Она бы с удовольствием выключила эту мерзкую рожу, но за его выступлением должен был последовать интересный фильм. О любви, конечно.
Фергал держал в руке световое перо и палитру.
— Как всегда, — тихо сказал она.
Он кивнул.
«Моя любовь сильнее сумерек,
Сильнее боли и печали…» — начал он писать.
Матильда отвела глаза. Она видела эти стихи — не конкретно эти, но совершенно такие же — уже тысячу раз. Раньше она им радовалась. В последнее время она обнаружила, что ей становится больно.
Раздался звонок. Матильда протянула руку к телефону.
— Привет, Мати! — радостный голос.
— Привет, Аль.
Альма всегда весела. Замужем в четвёртый раз.
— Включи шестой канал.
Вот так: сразу по теме.
Матильда щёлкнула пультом. На экране появилось обрюзгшее лицо Господина Канцлера.
— И что?
— Послушай.
Матильда включила звук.
— …мы полагаем, — раздалось с экрана, — что такой шаг имеет смысл. На руках у людей остаётся более 70% изделий, подлежащих утилизации. Население не готово к добровольному изменению сложившейся жизни. Потому с завтрашнего дня…
Матильда выключила звук.
— Аль, расскажи мне это своими словами. Мне противно его слушать.
— Они отменяют крайний срок. С завтрашнего дня по домам просто пойдут специальные отряды.
— Но у людей ещё сотни вещей!..
— Хоть тысячи. Будут компенсировать стоимость. Конечно, с выгодой для себя.
Матильда щёлкнула кнопкой на пульте.
— ...надеюсь, что подобный шаг не будет воспринят населением враждебно. Мы полностью компенсируем стоимость всего изъятого имущества. Магазины полны аналогичными предметами без содержания экологически вредных веществ. Достаточно будет просто спуститься и приобрести их. Для каждого гражданина будет составлена индивидуальная опись...
Матильда выключила телевизор вовсе.
— Так что лучше сдай Фергала сама, — раздался голос из трубки. — Он опасен в первую очередь для тебя самой.
Матильда положила трубку, не прощаясь.
Фергал подал ей палитру.
Она посмотрела на стихотворение. Ничего особенного. Она отложила палитру в сторону и погладила Фергала по кожистой голове. Он потянулся, точно кошка. Он знал, что ей нравятся такие движения.
За окном было пасмурно. Тысячи людей спешили в утилизационные пункты, чтобы избавиться от экологически опасных предметов. Весь мир теперь будет состоять из дерева, металла и стекла. Как в старые добрые времена, когда не было никаких Фергалов. Впрочем, тогда не было даже электрических чайников, телевизоров, стиральных машин и калькуляторов.
Матильда поднялась и пошла на кухню. Фергал остался сидеть у дивана.
Блестящая металлическая кофеварка стала одним из первых предметов, которые Матильда заменила. Рекламная кампания, конечно, обманула. Новое изделие варило сомнительный кофе с ароматом металла. Ну и чёрт с ним, подумала тогда Матильда. И заменила почти всё остальное.
Кроме Фергала. Потому что Фергал — это не предмет.

* * *

Альма высунулась из окна по пояс. Из неё лилась сияющая энергия, как всегда после сеанса Учителя Лиу-Шу. Внизу, далеко-далеко, суетились крохотные людишки. Альме внезапно захотелось раздеться. Она аккуратно сняла блузку и юбку, затем бельё, и в таком виде забралась на подоконник. Высота не пугала Альму, а обнажённость — возбуждала. Ей казалось, что эти тысячи, мельтешащие внизу, могут её видеть. Но они не могли. Их убогие близорукие глаза не видели дальше носа.
Позади засвистел чайник. Новенький металлический чайник, полученный в обмен на старый пластиковый всего четыре дня назад. Альма соскочила с подоконника и побежала на кухню. Ей нравилось бегать по квартире вот так — свободной от всех оков.
Раздался звонок в дверь. Придётся одеться.
Альма на ходу выхватила из ванной комнаты халат, набросила на себя и подпоясалась. Почему-то ей подумалось, что за дверью сам Учитель Лио-Шу, седобородый, мудрый, с тяжёлой складкой на высоком лбу.
За дверью стояли двое мужчин в гражданском и один в защитном костюме с пистолетом на боку. У одного из мужчин в руках был какой-то реестр и ручка.
— Здравствуйте, — неуверенно поздоровалась Альма.
— Здравствуйте, — сказал мужчина с реестром. — Агенты Питерс, Бельфью и Краллич. Мисс Альма Ли?
— Да, это я.
— Служба искусственной утилизации экологически вредных предметов. Позвольте осмотреть вашу квартиру.
Альма отступила в сторону. С этими не поспоришь. Конечно, они не будут копаться в её нижнем белье, но крупные вещи могут обнаружить. Впрочем, искать нечего.
— Я всё обменяла, — сказала она.
Питерс деловито прошёл в гостиную, Бельфью в спальню. Третий — с пистолетом — остался с Альмой. Она направилась за Питерсом, Краллич — за ней.
Питерс бегло осмотрел комнату.
— Вы и в самом деле в числе наиболее активных участников программы обмена, — констатировал он. — У нас всё зафиксировано, не беспокойтесь. Наша задача — утилизировать то, о чём вы можете просто не знать.
Он пошёл в спальню. Бельфью стоял, облокотившись о комод.
— Покажите, пожалуйста, ваше бельё.
Альма посмотрела на него дикими глазами.
— Чаще всего оно синтетическое, — пояснил Питерс. — И люди регулярно забывают о нём.
Альме, конечно, было неприятно, но она выдвинула ящик с бельём из комода.
Питерс заглянул в ящик и сказал:
— Ну вот, видите, это синтетика.
Он аккуратно извлёк из ящик кружевные трусики.
Альма вышла из спальни. Ей стало противно смотреть, как взрослые мужики с оружием копаются в женском нижнем белье.
Питерс и Бельфью вышли из комнаты минут через пять. Краллич нёс небольшой полотняный мешок с вещами. Питерс подал Альме ручку.
— Распишитесь, пожалуйста. Мы не проводим подробного обыска сейчас, но подобный визит может повториться ещё несколько раз в течение ближайшего месяца.
— Просто вы занимаетесь бельём, — с презрением сказала Альма, расписываясь в ведомости.
— Да, именно так.
После того, как агенты ушли, Альма подумала, что не проверила у агентов документы. Возможно, это воры, фетишисты какие-нибудь. Впрочем, всё равно.
Альма вспомнила о трусиках, брошенных в гостиной у окна. Их не заметили.
В гостиной было холодно, Альма ощутила это только сейчас. Она села в кресло и заплакала от унижения.

* * *

Питерса тошнило от собственной работы. Он ненавидел копаться в чужих вещах, тем более, в белье. Кто-то конфисковывал электроприборы — конечно, с заменой. Кто-то — безделушки и украшения. А Питерсу досталась одежда. Самое унизительное.
Кроме всего прочего, район Питерса включал этот чёртов Дом Тысячи Дам. Когда-то он был построен на средства феминистской организации, и теперь в нём проживали, в основном, женщины. Конечно, не только женщины, но всё же. И у каждой находились какие-то нейлоновые трусики или кофточки, или ещё что-нибудь, что подлежало конфискации, и он, взрослый мужик, в этом рылся.
Питерс сдал вахту и вышел из конторы. Смеркалось.
Хотелось пойти и напиться. Бар располагался неподалёку, обычный ночной паб под названием «Игра в бисер», уютный и всегда полупустой.
Питерс зашагал вдоль квартала. Он вспомнил Матильду. Когда-то он сделал ей предложение. Где она теперь? Замужем? Нет?
Неужели к ней тоже приходят вот такие мужчины в чёрном, чтобы копаться в её нижнем белье?
Питерс отбросил грустные мысли, бар был уже рядом.
В «Игре» было прохладно и тихо. Лениво вращался вентилятор. Мексиканец Родриго у стойки читал бульварный роман. При виде Питерса Родриго вскочил и широко улыбнулся.
— Добрый вечер, мистер Питерс. Как обычно?
Питерс кивнул. Он бросил взгляд на обложку романа. Тот был на испанском. Питерс облокотился на стойку и вдруг поймал себя на мысли, что хочет позвонить Матильде. Он не разговаривал с ней четыре года. Или пять?
Появился Родриго с высоким стаканом. Питерс достал мобильный и набрал номер.
— Привет, — сказал он первым.
— Привет...а кто это? — тот самый голос.
— Это Джек.
Она помолчала.
— Привет.
— Я просто захотел тебе позвонить. Просто так.
— Ты позвонил.
— Мы можем встретиться?
Снова пауза.
Он не знал, что ещё сказать. Потому что он, в общем, уже всё сказал. Если она сейчас скажет «нет», это будет проще всего. Он просто скажет «пока» и положит трубку. Хуже всего, если она неестественным тоном предложит где-нибудь встретиться, например, в кафе «У Борки». Или ещё в каком-нибудь подобном местечке. Они будут сидеть, болтать ни о чём, он будет пожирать её глазами, а она будет смотреть в сторону. А потом они обнимутся на прощанье, делая вид, что остаются друзьями.
Остаться друзьями — невозможно.
— Заходи в гости, — вдруг сказал она.
— Сейчас? — спросил он ошеломлённо.
— Сейчас. Ты знаешь мой новый адрес?
— Нет.
Он не мог и надеяться. Четыре года — долгий срок. Питерс вдруг ощутил, как сильно он скучал по своей Матильде, по её гибкому телу, по её тёмным глазам, по...
— Ты слышишь меня?
— Да, — опомнился он.
— Записал адрес?
— Не успел.
— Повторяю: улица Картера, дом сто восемьдесят четыре, квартира четыреста восемнадцать.
— Запомнил.
— Жду.
Отбой, гудки. Питерс подумал, что она совсем ничего про него уже не знает, как и он про неё. Четыре года назад он ещё даже в Департаменте не служил. А теперь — Агент. С большой буквы. Агент, Конфискатор Белья. «Ненавижу», — подумал Питерс.

* * *

Альма, жизнерадостная и светлая Альма была абсолютно пьяна. Она спустилась в магазин, купила бутылку виски и выхлебала её, как «Пепси-колу», в два присеста. Она сидела на диване и смотрела на телефон, который, конечно, не звонил. Её шатало, хотелось в туалет, но идти туда было лень.
Ей было хорошо, но она понимала, что через пару часов ей будет очень плохо. Учитель Лиу-Шу казался ей сейчас далёким и бесполезным старикашкой.
Она протянула руку к телефону и щёлкнула быстрым набором номера Матильды.
— Алло, — раздался звонкий голос подруги.
— Привет.
— Аль?
— Да.
— Что у тебя с голосом?
— Я пьяна, — призналась Альма. — Я выжрала бутылку виски.
— Зачем? — в голосе Матильды появился оттенок ужаса.
— Ко мне приходили агенты. Они конфисковали моё нижнее бельё. Представляешь, до чего они опустились? Они копались в моём нижнем белье!
— Синтетика?
— А, что? — она плохо соображала. — Да, синтетика.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, — сказала Матильда. — Ты же сама меня утешала. Бельё — это мелочи. У меня живёт здоровый пластиковый робот. Он мой друг. Это гораздо страшнее белья.
— Да, — ответила Альма. Она рыдала.
— Ну, не плачь.
Голос Матильды был холоден. Альма положила трубку.

* * *

Матильда открыла дверь почти сразу. Она сама не знала, почему вдруг предложила Питерсу прийти. Они столько времени не виделись, что все чувства давно должны были успокоиться. А Джек, кажется, не утих. Сейчас он войдёт с цветами, и они будут пить вино, и он почувствует, что можно уже и настаивать, и они займутся сексом. И разойдутся, чтобы снова не видеться тысячу лет.
— Привет.
Он и в самом деле стоял на пороге с цветами и вином. С огромным букетом роз, дорогим букетом, и с бутылкой вина. Дорогого вина.
— Входи.
До чего же ты неоригинален, Джек.
Он вошёл, потоптался, она забрала цветы и вино, пробормотав дежурное «спасибо», он разулся.
Он прошёл в комнату.
— Садись.
Он сел на диван.
— Ну, как дела? — спросил он неуклюже.
— Хорошо, — она подала ему бутылку и штопор, поставила на стол стаканы.
Он открыл бутылку, налил ей и себе. Они молчали.
Матильда ждала, когда же он что-либо скажет. Впрочем, это она пригласила его. Может, стоит что-нибудь сказать самой?
— Ты живёшь одна?
— Да.
Нет, я живу не одна. У меня есть Фергал. Но, наверное, тебе не стоит на него смотреть. Он сочиняет стихи. Он услужлив, ловок и умён. Он всегда точно знает, что делать. Он гораздо лучше любого мужчины.
— Не совсем, — добавила она.
Он наклонил голову.
— У меня есть робот.
— Домашний робот?
— Да.
— Запрещённый?
Ты же знаешь, что запрещённый. Она кивнула.
— Можно на него посмотреть?
Она снова кивнула.
Фергал явился по первому зову. Изящный, в кожаном жилете. На его пластиковом лице — никаких эмоций.
Питерс смотрел на робота. Он думал, эти машины уже полностью утилизированы. Как получилось, что Матильда сумела сохранить прибор, который запрещён уже пять лет? И почему Матильда так легко показала ему робота? Конечно, она не знала, что он агент. И ещё — она доверяла ему.
Вправе ли он?...
Эта штука запрещена. Эта штука. Запрещена.
— Я выйду на секунду?
— Конечно?
Карьера превыше всего.

* * *

Они приехали через пятнадцать минут. Четыре человека с шокерами. Они позвонили в дверь, и Матильда открыла, потому что ничего другого делать не оставалось. Она смотрела на них с ненавистью. Но ещё с большей ненавистью смотрела она на него.
«Карьера превыше всего. Да, Джек? Поэтому мы и расстались».
«Почему же ты вместо руководящего поста копаешься в грязном белье?»
Больше не буду.
— Где он?
— Там.
Они прошли в комнату. Фергал сидел на диване, продавливая его своим весом.
Увидев агентов, он молниеносно вскочил и одним движением оказался у окна. Агент рванулся к роботу. Фергал распахнул раму и бросился вниз.
Матильда улыбалась. Он был запрограммирован на это. Матильда покорно ожидала, пока на неё наденут наручники. Укрывание домашнего робота – это серьёзно. Питерс стоял у окна и смотрел в пустоту.
«Пластик, — думал он. — Это мир погибшего пластика».
Мы все пластиковые. Мы не имеем эмоций. Мы можем продать друга и брата. Мы можем сделать подлость. Правильно. Экологическая безопасность — только предлог. Главное — в головах.
Он обернулся. Матильду вывели. В квартире он оставался один.
Агент Питерс, ждущий повышения за поимку опасной преступницы.

* * *

Альма смотрела в окно. Она была обнажена. Где-то напротив в далёком огромном здании светились окна. Одно из них принадлежало Матильде. Она счастлива. У неё есть Фергал.
Альма встала на подоконник и полетела в темноту.
За её спиной развернулись пластиковые крылья.

©Тим Скоренко
http://www.timopheus.na.by