batia1969 (batia1969) wrote,
batia1969
batia1969

Мужчины не плачут

История одного боевого офицера:
- С самого детства, мой отец, суровой военной закалки внушал мне: «Мужики – не плачут!» Пока я был маленький и капризничал, он ставил меня в угол, пока по моим щекам текли слёзы, я не имел права отходить от него. Когда я стал чуть постарше, он мог дать ремня, за подобное проявление эмоций, но я не имел права на слёзы. Крик, ярость – всё что угодно, но только не слёзы.
В моей комнате всегда висела боксёрская груша, на которой я и должен был выплёскивать накопившиеся эмоции. Это меня изменило. Я стал жёстче. В 12 лет, мне казалось, что я достиг того, что он от меня требовал, но были и последствия. Я стал менее сдержан, раздражителен. Если меня что-то выводило из себя, если груши не было под рукой - я бил стену, а если кто-то задевал мои чувства, то я бил уже его.
Мама была против такого воспитания, но отец был главой семьи и она не могла ему перечить. Он был боевым полковником, эта же карьера ждала и меня.
Я помню, как плакал в последний раз, мне было 17, придя с учёбы я встретил на пороге заплаканную маму. Отца не стало… Со слезами на глазах я колотил грушу, не в силах справиться с эмоциями. Мне было вдвойне обиднее, что в такой день, я опять подвожу его – этим «проявлением слабости».
В 23 года меня отправили в горячую точку, я был молодым офицером и командовал взводом. По ночам, многие ребята плакали, от увиденного, во время боевых операций, кто-то просыпался от ночных кошмаров.
В 1996, нашу часть расформировывали, мы собирали вещи домой, в то время я был уже командиром роты. Большая часть моих бойцов начала выходить из части, чтобы погрузить свои вещи в автобус, я остался в канцелярии, чтобы закончить кое-какие дела.
Атака боевиков, была неожиданной, почти всех моих ребят перебили. Мы отбивались в течение двух дней, пока не пришло подкрепление и нас не вытащили.
Я, наверное, не смогу передать эти эмоции. Когда на твоих глазах умирают, молодые ребята, за которых ты в ответе. Мы больше, чем просто друзья. Я был хладнокровен и я не плакал. В 27 я поседел.
Вернувшись домой, часто по ночам я просыпался в поту. Я кричал. Открыв глаза и обнаружив себя дома, в уютной кровати с женой, я не верил, что это реальность. Мои мысли были всё ещё там. Иногда, из-за приступов ярости, я мог ударить жену и своего маленького ребёнка.
Многие выжившие, спились в то время или ещё чего хуже. Я тоже пил. Много. После, меня поместили в реабилитационный центр. Со мной работали психологи. Долго и упорно. Я исправился. Теперь я способен справляться со своей яростью. – В глазах рассказчика блеснули слёзы, а голос слегка дрогнул, он поставил бокал и вышел покурить на террасу.


© Nerkom
Tags: однако
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments