batia1969 (batia1969) wrote,
batia1969
batia1969

Categories:

Неплановая посадка. Записки военного лётчика

Приехал в Одессу принять МиГ после капитального ремонта, а затем отогнать его в часть...
Самолёт № 29 был с норовом и в полку у него почему-то перестал вырабатываться весь керосин из подвесного бака, всегда оставалось по 100-120 литров. А это всё-таки много! Кому-то этой сотни литров во время войны до аэродрома может и не хватить! И как не бились инженеры в ТЭЧ полка до причины такого поведения топливной системы МиГа докопаться так и не смогли. Поэтому дотянули его до капитального ремонта и с лёгким сердцем отправили самолёт на завод, предупредив перелётчика, чтобы он не рассчитывал на 100 кг керосина. На всякий случай даже на расходомере ему перед вылетом установили на эту сотню меньше, хотя МиГ заправили керосином под заглушки. И когда в полк пришла телеграмма с завода, что плановый ремонт произведён и самолёт готов, инженер полка Феликс Георгиевич, снаряжая меня в командировку за истребителем, попросил вашего покорного слугу на облётах погонять самолёт и двигатель в воздухе на всех режимах с предельными перегрузками и отдельно проверить полную выработку подфюзеляжного подвесного бака. Бог мой, как только меня в Одессе ремонтники не уговаривали проконтролировать работу техники вообще и выработку топлива в частности уже на маршруте домой (мол, будут проблемы, вернётесь к нам, будем смотреть!) – до главного инженера спор дошёл! – я стоял на своём: у меня приказ всё проверить на всех режимах по полной программе в двух полётах! Заводские же яростно сопротивлялись: им за экономию топлива премию платят! А тут я эту самую премию уменьшаю, более 7 тонн керосина – для завода ощутимо! Да мне ваша премия по хрену! Пилотам ВВС даже за облёты не платят, как оплачивают вашим лётчикам-испытателям каждый взлёт. Хотя программа облёта и риск поднимать самолёт после ремонта одинаков. Вот, ребята, утверждённая моим командиром и инженером полка программа, готовьте матчасть! У меня приказ! Без облётов самолёт не приму!
И полетел! А куда они на хрен денутся!
После первого вылета привёз замечания, правда, не по топливной системе: при снижении истребителя ниже установленной мной на задатчике радиовысотомера опасной высоты, автопилот с освобождённой ручкой управления вяло (с перегрузкой 1,7 – вместо 3-3,5) переводит самолёт в набор высоты!
— Да мы всегда такое передаточное число на автопилоте ставим! — шумели спецы по авиационному оборудованию.
— Да вы всегда делали неправильно! — зыркнул я на них строго. — Лётчик в бою будет ранен, потеряет сознание. Автопилот мог бы увести его от земли, пока придёт в себя, а перегрузка маленькая, высоты на большой скорости с таким вялым выводом и не хватит!
— Наши испытатели с завода нам такие замечания не делали!
— Ваши лётчики-испытатели в бой на этих самолётах не полетят! А эвакуируются в глубь страны! Как оборудование! Короче и проще! Я ничего не придумываю! Есть Руководство по эксплуатации, делайте, как положено!
— Кого к нам прислали?!! — отходя от меня, возмущаются эти гражданские спецы так, чтобы и я, значит, слышал. — Какой-то буквоед! Вот пилоты пошли!
Но замечания есть (и тут минус в премии в данном случае у прибористов и дирекции завода), пришлось проблему устранять. Быстренько подрегулировали АП и отправили меня во второй полёт.
Поэтому после оного заруливаю, а меня уже всречают ВСЕ специалисты, а не только техник самолёта! Все с облегчением вздохнули, когда увидели, как я вывел в Листе подготовки техники к полёту надпись, что замечаний нет. К тому же мне, пока я облётывал матчасть, уже пробили «добро» на Белоруссию – побыстрее выпихнуть меня отсюда, пока я ещё один облёт не потребовал!
Мне скоренько подготовили МиГ к вылету и я понёсся с Одессы-мамы!
Ну, взлетел я, лечу, значица... Настроение превосходное – с утречка в воздухе покувыркался, душу на пилотаже отвёл!
Посадка в Щучине для дозаправки.
Переночевал и на следующий день дали разрешение на вылет домой!
На форсаже набрал высоту 8100! Лечу в облаках!..
А в это время КП Воздушной Армии говорит нашему полкачу Лейченко С.Д., руководившему полётами у нас на аэродроме:
— Станислав Данилович! У тебя погода портится, давай-ка всех подсаживай! Запуски больше никому не разрешай!
— Так, у меня Ф-в из Одессы возвращается! Я ему «добро» дал! Он на полпути к нам!
— Ф-ва принять – примешь, а своим запуск не давай!
— Ах так! — попала вожжа под хвост Лейченко. — Тогда я и Ф-ва принимать не буду! Куда хотите, туда его и сажайте! У меня погода портится!
...А я лечу домой предвкушая возвращение в родные пенаты!
И тут...
— 37 910й! Я – «Гайка»!
— Отвечаю, девять-десять!
Я люблю этот позывной! И если он есть в перечне на перелёты у начальника связи, всегда выбираю его, первые две цифры – любые, не в них дело!
— Вам посадка у нас!
— С какого, девять-десять? «Гайка», у меня вас в плане нет!
— Теперь будет! Посадка у нас, девять-десять! Я – «Гайка»!
Видите – пунктам управления тоже нравится с такими цифрами в позывном работать!
— «Гайка», 37 910й! Ничего не знаю, я лечу домой!
— 37 910й, вам посадка у нас! Снижение до 6.000! Выполнять мои команды!
— «Гайка», 9-10! Да я под вашим управлением не нахожусь! Пошли на фиг!
— 37 910й! К нам – не на фиг! А к нам – на посадку!
Тут я вспомнил про парольные числа, ведь враг хитёр и коварен! А вдруг супостат вносит сумятицу?
— «Гайка», 37 910й! Подтвердите – 83!
По моему наколенному планшету они должны дать ответ – 41!
Такой наглости от меня офицеры боевого управления с «Гайки» не ожидали и поэтому парольных чисел под рукой не имели. И эфир заполнился их жгучим молчанием. (Пока они бегали к диспетчеру и брали числа, потому как по громкой связи, даже по телефону, такие вещи запрашивать и передавать нельзя!) Расцениваю это молчание по-своему:
— Я же говорил: на фиг! Всё! Я лечу домой! — и доволен, что супостата из-за бугра провёл! Или, по крайней мере, имею право не выполнять команды неизвестного пункта управления!
— 37 910й, «Гайка»! Не на фиг! А подтверждаю – 41!
Сука!
Но я не сдаюсь! И решаюсь связаться с КП Ленинграда, чтобы, значит, наваляли этим с «Гайки»:
— «Колхида-контроль», 37 910й!.. «Колхида-контроль», на связь!.. «Колхида-контроль»!.. Ау! Ответьте, (бл****ая – это не в эфир!) «Колхида-контроль»!
Ленинград упорно молчал!
— «Гайка», 37 910й! Свяжитесь по наземным с «Контролем»! Пусть подтвердят мне посадку у вас!
А сам лечу прежним курсом и на своей высоте! И не собираюсь снижаться! В надежде, что всё выяснится! Или выяснится, когда я уже буду далеко!
С «Гайки» быстренько связались с Питером, обрисовали ситуацию, обозвали меня, непослушного, и предупредили Контроль, что просто так я им не сдамся, могу морочить голову парольными числами!
Минуты через три проклюнулся Ленинград:
— 37 910й, «Колхида-контроль»! Ну чего тебе надобно, старче? Сказали посадка на «Гайке»! Что не понятно!
— «Колхида-контроль», я – 37 910й! Подтвердите – 67!
— 37 910й, я – «Колхида-контроль»! Подтверждаю – 92!
Вот же гад! Правильно, сучка!
— 37 910й, я – «Колхида-контроль»! Выполнять команды «Гайки»!
Одновременно переключаю АРК на свой аэродром. Стрелка радиокомпаса растеряно бродит по шкале, направление домой не показывает, что говорит о том, что приводные выключены и, вполне вероятно, свои меня уже не ждут!
— «Колхида-контроль», 9-10! А чего меня мои не принимают?
— 9-10, «Колхида-контроль», погода у вас портится!
— «Колхида-контроль»! Так, портится, а не испортилась! И я дома сяду при любой погоде!
— 9-10, ты нас уже зафакал! Твой 01й не хочет тебя принимать! Понял? Потому как ему полёты забили!
— «Колхида-контроль», а зачем вы им их забивали? Что, нельзя было забить после моей посадки?
— 37 9-10, «Колхида-контроль». Не разговаривать! Посадка на «Гайке»! Конец связи!
— 9-10, «Гайка»! Всё? Успокоился?
Я в эфир:
— «Саксофон», 37 910й! «1001» от «Гайки»... и саму «Гайку» поимел! Спасибо за управление! До свидания!
— 37 910й, «Саксофон», ваше удаление 280, азимут 45, счастливого пути!
— «Гайка», 37 9-10! Чёрт с вами! Под ваше управление!
— Ещё не известно, кто кого поимел, 9-10!
И после паузы (чтобы не получить звездюлей за радиообмен):
— 37 9-10, «Гайка»! Занимайте 6000! С курсом 350!
Я потерянным голосом:
— 9-10, понял, шесть! Беру курс три-полсотни! Сссссссс!..
Ну, зашёл! Сделал круг над ними для выработки топлива... Сел... Записал себе посадку при минимуме! Хотя... на фиг она мне нужна – днём при минимуме! Разве что, для продления сроков...
В столовой меня уже ждёт вкусный ужин! И номер в гостинице... (Я ещё с воздуха через диспетчера всё это заказал.)
А на завтра погоды нет по всему ЛенВО!
С утра я на метео и к диспетчеру, потом свободен как МиГ в полёте!
В гостинице на спине! После бессонной ночи... Потом ТВ! Питание в столовой за талоны... Гостиница...

Да, насчёт бессонной ночи! Ещё вчера с юной на вид официанткой хи-хи, да ха-ха! Без всякой надежды на успех! Кто я здесь? Залётный! Но...
И ночью... Для этого и с официанточкой контакт налаживал...
Ах, как она глазки закатывала, как стонать умеет, мамуля моя родная! Как краснота от груди и по всей шее!.. И продолжительная дрожь по всему телу!.. Как её пальчики у меня на ягодицах... Нет, так сыграть нельзя!..
А потом, после вулкана страстей двух молодых людей... В обнажённых объятиях друг у друга! И поцелуи...
Ох, как она целуется!.. И целует!.. Везде!...
И я никак не могу определить: что мне больше нравится – пики наслаждения или сам процесс!..
...Распечатал её сосед-лейтенант-вертолётчик ещё школьницей, когда отец служил в Германии. И эти ощущения просто пронзили её! Никогда не думала, что такие наслаждения существуют!.. И она уже не могла без того, чтобы её раздевали и целовали, чтобы её лейтенант сам дрожал от возбуждения и хотел её! Чтобы чувствовать вес обнажённого мужского тела на себе... Или его сильные руки и по другому... Страстные движения в ней главной части его существа, которая скрыта от большинства людей! Но не от неё! И как он со стонами, похожими на рычанье, изнемогает ей вовнутрь... А потом опустошённый, после всего, что было, вяло отвечает на её горячность... Поначалу даже думала, что делает что-то не так! Или ему нужно от неё только ЭТО! Однако потом узнала: так все мужики скроены нелепо...
— Отлично скроены, — прошептал я перед тем, как поцеловать её в ушко. — Нас это вполне устраивает! И вас, между прочим, как оказывается, тоже! Представь, если б после получения услады, мы бы хотели ещё и ещё!.. Кстати, боги тоже были такими!
Почему она так откровенно начала о себе отвечать на мои вопросы? Наболело, наверное! Захотелось хоть с кем-нибудь поделиться! Ведь я не местный. Сегодня здесь, завтра меня нет...
И это её чистосердечие возбуждали мои новые желания... Наши новые желания...
Господи, да за что мне такое счастье – внеплановая посадка здесь, такие ночи с такой девочкой! А ведь мог промчаться мимо на истинной скорости 900! Ах, Станислав Данилович, спасибо, что вожжа попала тебе под хвост!..
...Оказалось, действительно, совсем молоденькая, а не на вид – третий год после школы. Второй раз не может поступить в медицинский... Но она готовится и будет поступать ещё, пока не поступит!
С лётчиками полка? Нет, просто не хочет разговоров...
А утром попросила не открывать глаза, пока она будет одеваться... Я пообещал и... обманул её! Сквозь неплотно прикрытые веки я любовался ею! Ведь эта девочка всю ночь была моей! Везде! Со всех сторон! Без остатка! И у меня не поворачивается язык назвать её грязным словом... Ночью я любил её!..
— Не подсматривай! — поняла она и поцеловала мои глаза.
— И не думаю! — заключаю девочку в свои объятия с ещё приспущенными трусиками на бёдрах.
«О, боже! Как это красиво!» — успеваю отметить про себя.
Потом сладкий поцелуй на прощание!
В столовой она принесла мне вкусненькое. (Бризоль с яйцом.) И не могла глянуть в мои глаза! И я, когда она наливала мне чай, словно случайно, коснувшись её руки, прошептал, что всё хорошо! Что она меня просто сразила своей внутренней красотой (мол, а не только внешностью)! Поверьте, это была не дежурная фраза (что она НАМ стоит?!), а взаправду!
И в конце завтрака, попивая горячий чай, смотрел с сожалением на лётчиков полка, которые не знают, и, возможно, никогда не узнают, КАК ОНА БЫВАЕТ ХОРОША!
А на закате дня снова мы вдвоём и не торопим НАШУ ночь... «Чтоб всё сначала повторить, Чтоб всё сначала повторить... О, как мне быть!..»
Я знаю, как быть! И она знает!..

И только через денёк... Командир полка С.Д. Лейченко с собаками разыскивает меня по дальним каналам связи: не загостился ли я на запасном аэродроме? А то тут Командующий приказал меня немедленно вернуть домой, а самолёт после ремонта поставить в боевой расчёт полка! Не в игры тешимся, мол!
— Давай, Игоревич, вылетай! Чтобы не позже чем через полчаса колёса были уже в воздухе! Я «добро» на приём КП Воздушной Армии выдал. Погода у нас не очень, но ты справишься! Я лично на КДП приеду тебя принимать! Твоё возвращение у Командующего на контроле!
С утра по эту сторону Балтики – ни облачка, небо – голубое-голубое, как сказка! (А у себя, севернее Финского залива я буду с напряжением заводить свой МиГ в створ полосы на посадку, при жёстком минимуме погоды с вдруг не работающим АРК на дальний привод! Кстати, по моей вине: радистам сказал частоту с ошибкой в одной цифре, смазанной в наколенном планшете! И на кой хрен надо было давать команду перестраивать кнопки радиокомпаса на промежуточном аэродроме? Но хоть с ближней приводной не ошибся! Однако БПРС на больших удалениях работает неважно – стрелка мечется ±20°!)
Впрочем, сие случится минут через сорок. А пока... Врач... Давление и пульс – как у космонавта!.. (Стравил хорошо за эти ночи-то! Нет-нет! Как она стонала, мать моя мамочка! А я так продолжительно улетал в рай... И от этого тоже! И зажимал её стоны своими страстными и глубокими поцелуями... )
— Дыхни!
Дыхнул...
— Не пил что ль? — удивляется врач.
— Док, я из непьющих!
— Перелётчик и не пьющий?!!! Ну бес!
Получил условия для полёта у диспетчера, метеобюллетень – у синоптиков.
В пустом классе Предполётных указаний воспользовался телефоном и дозвонился до столовой... Попрощаться... Почему-то это для меня было важно... Чтобы она поняла, что в эти ночи её ЛЮБИЛИ, а не была она для меня очередными дырочками для моего ненасытного интрепида! («...который скрыт от большинства людей, но не от неё!..») Сказал, что сейчас буду взлетать необычно! И этот взлёт только для неё! Посвящается ей!..
— Посмотри обязательно! — прочувственно, с придыханием просил я в трубку.
— Хорошо, — пообещала она. — Провожая тебя взглядом, я буду шептать твоё имя...
И эта фраза, сказанная так просто, чуть мне башню не снесла. Я уже положил трубку, но не смею уйти... И взгляд не могу отвести от чёрного телефонного аппарата...
...К моему приходу местные техники расчехлили и подготовили мне самолёт. Подхожу... Доклад, как положено, о готовности авиатехники к вылету! (Это всегда красиво со стороны!) Осмотр МиГа – будто здороваемся с ним...
Так! Ничего не забыл? Пистолет, документы, полётная карта... Туалетные принадлежности... Шапка...
Расписываюсь в Листе подготовки матчасти в приёме самолёта. Затем неспешно по стремянке и усаживаюсь в кабину. Техник старательно помогает с подвесной парашютной системой, заботливо вытаскивает меховой воротник моей демисезонной куртки из-под плечевых обхватов...
Включаю бортовое питание. Прогреваю радиостанцию...
А у них в полку – построение на ЦЗ.
«Ну, — думаю, — сейчас я вам покажу, как мы взлетаем!»
С разрешения РП запустил двигатель. Проверил гидросистему. Вырулил на ВПП. Подключаю тормоз переднего колеса. Сдувая изморось с бетонных плит сзади, прямо на полосе прогрел и опробовал движок. (В этом году холода в наши места подошли рано.)
Потом расконтрил и двинул вперёд выключатель «ЧР» (Чрезвычайный Режим работы двигателя). Вывожу обороты, запрашиваю взлёт.
— 37 910й, взлетайте! Над точкой свободно!
Авиагоризонт – компас согласован, показывает взлётный курс – лампа СОРЦ {1} не горит! – Триммерный эффект нейтрально... На часах пуск отсчёта времени полёта...
Двигатель на максимал... Мой МиГ осаживается на шасси, как бы приседает. Будто застоялся на земле и хочет в небо, будто готовится к прыжку. Но я не пускаю, удерживаю на полностью зажатых тормозах: не спеши, дружок. Поднимаю защёлку на РУДе и перевожу его в положение «Полный форсаж». Сзади толчок!.. На табло вспыхивает зелёный транспарант: «1й форсаж включён». Ещё большее склонение самолёта на переднюю стойку шасси... Дрожь побежала по фюзеляжу. Весь ястребок в великом нетерпении...
Обороты – температура выходящих газов – давление масла – гидросистемы... Всё в норме!

» Вдогонку:

— А как летает птица?
— Машет крыльями!
— Нет, Сеппи. Она набирает полную грудь воздуха и смотрит в даль. Без этого она не сможет полететь!
Из худ. к/ф-ма «Филипп Траум»

Вот теперь полетели! Секундомер! Отпускаю тормоза! Силы ускорения приятно вдавливают меня в спинку кресла! И понеслись по бетону с разгоном, чтобы взмыть ввысь, в эту голубизну неба, в эту неведомую большинству людей сказку!.. Тут наши желания, мой МиГ, совпадают!.. Всё-таки мы с тобой – небожители...
И я!!! На Чэ-эРе!!!!!!! Как белый человек!!!!! Перед этими «гаечниками»!!!!!!!!!! Для НЕЁ!!!
Мне потом по телефону рассказал всё Костя Войчунас, который раньше у нас служил, а теперь прозябал в Каменке.
— Ты начинаешь взлёт на полном форсаже... Многие из строя обернулись на разбег самолёта... Командир полка: «Ну что, взлетающий МиГ-21 вы не видели?..»
А на МиГ-21смт ЧР включается не сразу, а после уборки основных стоек шасси! И после включения чрезвычайного режима зевать нельзя, следует без промедлений с хорошим уголком переводить истребитель в набор – чтобы не превысить скорость звука и от скачков уплотнения, идущих от заострённых частей самолёта, не повылетали все стёкла по округе! Я и перевожу... с углом 30 (против обычного 7-10°)!!!!! С земли на фоне других истребителей такой взлёт создаёт впечатление набора высоты свечой вверх!!!!
И она где-то там, внизу, у столовой, зябко кутаясь в накинутую на плечи шубку, завораживающе смотрит на мой уходящий в небеса МиГ так, как в этом полку никто никогда не взлетает... И понимает, что ЭТОТ взлёт для неё одной!.. И я знаю наверняка, что, мысленно ещё раз прощаясь со мной, на её устах моё имя...
И вот командир ихнего полка:
— Ну что, взлетающий МиГ-21 вы не видели?.. Ну ни хрена себе!!! Куд?!?.. Ёб!!!...
Тут весь личный состав и обернулся! И всем притихшим полком проводили меня глазами ввысь! И, когда я через несколько секунд превратился в махонькую точку и растаял в синеве неба, говор пошёл по строю. Техники своим пилотам:
— Вот так, командир, взлетать надо! Вот это настоящий истребитель! А вы, как транспортники!..
А «настоящий истребитель» тем временем набирает высоту... Стрелка расходомера движется по шкале со скоростью секундной на часах – такой повышенный расход топлива на Чэ-эРе! Но зато какая тяговооружённость, какая мощь! Высотомер бешено накручивает сотнями метры высоты, вариометр ошарашен, ему не хватает оцифровки, да его просто зашкаливает! Блеск!
На 5000 на табло гаснет транспарант «2й форсаж включён». Это автоматически отключился ЧР. (Сработала блокировка по высоте – ну чтобы не спалить двигатель.) Уменьшаю уголок набора и гребу высоту спиралью на скорости 600 на полном форсаже – керосина в баках много, а лететь здесь всего ничего. И от береговой черты... Там до нашей точки рукой подать!..
Осматриваюсь... Ах, как красиво смотрится земля подо мной с фоном на опущенное полукрыло! Объёмная картинка впечатляет... Лепота!

«Летят перелётные птицы
В осенней дали голубой...»

Как я к этому стремился, как упорно к этому шёл! Чтобы вот так – я один в бескрайнем небе на МиГе!
Медицинские комиссии... Вступительные экзамены в лётное училище...
Первые курсантские погоны и лётные эмблемы в голубые, цвета неба, петлицы...
Упорная учёба... Первый парашютный прыжок... Первый самостоятельный вылет на учебно-тренировочном Л-29... Первые виражики, пикирования и горки, первая горизонтальная «бочка», первый боевой разворот и первая петля Нестерова – сперва с инструктором в задней кабине, а после освоения и самостоятельно... Первый полёт парой в качестве ведомого...
А зимой опять напористая учёба в УЛО... Напряжённое изучение новой авиатехники, практической аэродинамики и динамики полёта современного истребителя, боевого применения средств поражения и тактики ВВС, вооружённых сил иностранных государств и науки побеждать в воздухе сильного и коварного противника... Курсовые работы с расчётами и выкладками по теории... Многочисленные зачёты и экзамены, которые надо сдавать не ниже «хорошо», иначе просто к полётам не допустят! Командиры с тобой даже разговаривать не станут! Ибо в авиации давно замечено: то, что знаешь на земле на «отлично», в воздухе знаешь на бал ниже, то бишь «хорошо»! Таким образом, удовлетворительные знания в полёте превращаются в растерянность вообще и в незнания, на земле оценивающиеся, как «плохо»...
Через полгода – счастье от самостоятельного полёта на боевом МиГе! А потом и от пилотажа на нём!.. Первый воздушный бой!.. И первая атака наземной цели из настоящих авиационных пушек... Первый полёт в высотно-компенсирующем костюме в стратосфере на высоте 13.000 м со скоростью, более чем в два раза превышающей скорость звука: V= 2.450 км/ч, число М= 2,05! Затем в ВКК и гермошлеме разгон до сверхзвука и на потолок самолёта – 18.000 метров! И первый перехват воздушной цели по радиолокационному прицелу ракетой с тепловой головкой самонаведения...
Опытные командиры нас натаскивали, чтобы были воздушными бойцами...
Первые офицерские звёздочки и просветы на погонах... (Знали бы вы, сколько сил, нервов и труда они стоят!) И прощание со Знаменем училища, воплотившее мои мальчишеские грёзы в явь... И вот я – лётчик-истребитель!.. А сколько парней так и не смогли претворить это в жизнь!.. Но я не из тех, я из другой когорты!
Я подарил Мечту себе сам!
Высверк! Высший пилотаж предназначения! Спасибо тебе, Судьба, за столь красивую жизнь!
Ну хватит, истребитель! Ишь, увлёкся! Работать надо!
Окидываю взглядом приборную доску: параметры полёта (скорость, высота, вариометр), приборы контроля работы движка, указатель высотности и перепада давления воздуха в кабине и за бортом, манометр кислорода (лепестки индикатора на приборе при выдохе в маску открывают окошки, при вдохе закрывают – значица, мне в лёгкие кислород поступает из системы)...
Погода по району... Ого! А в стороне нашей точки облачность! Стена! Вот оно, коварство Балтики!
На 8700 наконец пошла сзади инверсионная нить за самолётом. Выключаю форсаж! Обороты на малый газ и полупереворотом опрокидываю землю на себя! Это я с креном 120° и хорошей перегрузкой подтягиваю свой МиГ, перевожу истребитель на положительные углы пикирования и ухожу в сторону Финского залива! Занимаю данный мне на перелёт эшелон 3000 метров.
В развороте оценил своё художество: на фоне голубого листа небосклона остался росчерк-завиток моего белого пера...
Это для тебя, солнышко!
Нет, однако всё же! Какая красивая, замечательная у меня профессия! Которая не только позволяет пилотировать послушный мне ястребок, но и дарит ТАКИЕ незабываемые встречи!
От сладких мыслей меня отвлекает радиообмен:
— 37 910й, «Токарный», наблюдаю вас на удалении 130 в азимуте 145! Вам «1001» для «Гайки»!
Это КП родного аэродрома берёт меня под своё управление!
— Прощай, «Гайка»! И ты прощай, моя случайная встреча! Мы с тобой больше никогда не увидимся... — говорю я в кислородную маску. — Но тебя, твои ласки, твои поцелуи... наши две ночи... я буду помнить очень долго...
И добавляю я шепотом:
— Если не всегда...

» Вдогонку:

— Да стоит ли жить, если нет этих бурных чувств! Не завидую тем людям, у которых сердце обросло кожей бегемота или покрыто щитом черепахи. Счастлив только тот, у кого ощущения так остры, что причиняют боль, кто воспринимает их как потрясения и наслаждается ими, как изысканным лакомством. Ведь надо осознавать все переживания, и радостные и горькие, наполнять ими душу до краев и, упиваясь ими, испытывать самое острое блаженство или самые мучительные страдания.
Ги де МОПАССАН, «Монт-Ориоль»
______________________
{1} СОРЦ – система опасных режимов централизованная.

©Юрий Фёдоров
Tags: познавательно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment