November 15th, 2021

РОМАНТИКА

Анжела Петровна решила изменить мужу. Не то, чтобы он ее не удовлетворял физически — скорее, морально. Он приносил домой хорошую зарплату, любил детей и котика, увлекался кулинарией, и с упоением варил борщи. А в свободное время строил дом за городом. Своими руками. Хобби у него было такое. И все бы ничего, да не хватало Васе полета мысли и души. Неспособен он был на порыв, не умел так вот, чтобы женщина — ах! — и свалилась ему под ноги, как спелый плод. Пришел, увидел, победил — это было не про Васю.
— Ну укуси меня хоть, что ли, — иной раз от безнадежности просила Анжела Петровна.
— Акула я тебе? Или алабай какой? — Вася надувал пухлые щеки, и тяжело вздыхал, всем своим видом показывая: не может.
Он другим брал, заботой и лаской, что в свое время и подкупило Анжелу Петровну. В общем, Вася был уютен, как стоптанные тапки, и надежен, как березовое полено.

Между тем, Анжела Петровна была женщина больших страстей. Ей мечталось, чтобы — высокие страдания, «ах, оставьте граф!», «нет, графиня, вы моя!», взлеты, падения, и наконец желанная награда. В общем, Анжеле Петровне хотелось романтики, которой законный супруг дать не мог.
Однажды она решилась эту романтику получить. «Ну и что ж, измена? — уговаривала себя Анжела Петровна. — Если мне муж не дает желаемого, надо взять на стороне. Всего один разок, и никто не узнает. Хоть пойму, как это бывает, с романтичным мужчиной. А то до тридцати пяти дожила, и настоящей страсти не познала».
Для получения недостающей в организме романтики Анжела Петровна выбрала коллегу, Костика. Так его называли на работе, несмотря на подступающее сорокалетие. Костик был холост, весел и нечеловечески обаятелен. У дам перехватывало дыхание, когда Костик, высокий, голубоглазый, круглогодично загорелый, входил в офис и одаривал всех белозубой улыбкой. Летом он носил джинсы с клетчатыми ковбойскими рубахами, зимой — со свитерами крупной вязки, «под Хемингуэя».
Костик давно уже склонял Анжелу Петровну ко греху, и наконец, ярким апрельским днем, она склонилась.
— Это будет незабываемое свидание, — заговорщически прошептал он.
— Какое? — задохнулась от запретного желания Анжела Петровна.
— Сюрприз, — улыбнулся Костик.
страсти...
Свидание было назначено на морском вокзале, что Анжела Петровна тоже сочла романтичным. К тому же, она догадывалась: Костик поведет ее в недавно открывшийся поблизости шикарный морской ресторан.
Костик уже ждал ее возле пирса. Ветерок трепал белокурые волосы, кожаная летная куртка подчеркивала чеканный профиль. Анжела Петровна залюбовалась, и снова удивилась, как тонко Костик чувствует стиль: он будто явился из другого, романтического времени, и походил на все сразу черно-белые героические фото, когда-то виденные в учебниках.
Вопреки ожиданиям, Костик взял ее за руку и повел к парому, уходившему на остров Узкий. Анжела Петровна догадливо усмехнулась: там тоже недавно открылся морской ресторан, еще шикарнее.
Над морем дул холодный ветер. Все пассажиры разместились в салоне, но Костик предпочел остаться наверху. Он подвел Анжелу Петровну к борту, раскинул руки, и шепнул на ухо:
— Как в «Титанике».
Ледяной ветер взъерошил красивую укладку, поставил волосы дыбом. Выбил слезы из глаз, и Анжела Петровна с тоской ощутила, как течет макияж. Сам Костик, прикрывшийся Анжелой Петровной, чувствовал себя прекрасно.
— Ниар, фар, форевар ю ар… — завывал он в тон ветру.
Анжела Петровна терпеть не могла «Титаник», и засыпала на пятой минуте показа. Но сейчас мужественно терпела ради романтики. Наконец, когда вся она уже была в слезах и соплях, а размазанная косметика и ирокез вместо прически делали ее похожей на безумного Чингачгука, паром причалил на острове Узкий.
И опять Костик провел Анжелу Петровну мимо ресторана, увлекая вдоль пустынного берега. «Уж не маньяк ли он?» — с опаской подумала Анжела Петровна. Гладкая подошва сапожек скользила по мокрым камням, шпильки за них цеплялись, и Анжела Петровна с грустью подумала, что сапожкам хана.
— Вот мы и пришли, — сказал Костик, указывая на компанию, которая вольготно расположилась на берегу возле костра.
Компания была разношерстная — два пожилых мужчины, один юноша лет шестнадцати, и четыре растрепанные женщины неопределенного возраста. «Не маньяк, — утешилась Анжела Петровна, и тут же озаботилась: «А может, они все маньяки? Или секта?»
— Подожди, моя прекрасная, я сейчас, — сказал Костик, и куда-то убежал.
Анжела Петровна присела на выброшенную морем корягу, мысленно прощаясь с красным кашемировым пальто. Странные мужчины и женщины молча заваривали «Доширак», передавали по кругу пластиковые стаканы с водкой. Анжеле Петровне тоже предложили, но она отказалась.
Вскоре вернулся Костик, и торжественно возложил на ее голову венок из одуванчиков:
— Тебе, моя фея. Первые в этом году.
Желтая пыльца осыпалась с цветов на легкий шарфик от Hermes. Анжела Петровна заскрипела зубами и полезла в телефон, дабы узнать расписание паромов. Вдруг аплодисменты заставили ее оторвать взгляд от экрана.
— Посвящается моей прекрасной даме! — объявил Костик.
Он принял драматическую позу, устремил взгляд к морю, и снова стал похож на фотографию героя. Анжела Петровна даже позабыла про убитые сапожки, стоившие половину зарплаты. Костик глубоко вздохнул, и принялся выкрикивать:
— Моя. Не твоя. Ты моя.
Я тебя буду радовать!
Давать!
Тебе, себе…
— Вы его муза! — с восторгом шепнула Анжеле Петровне неопределенная женщина. — Как я вам завидую, он гений, гений…
— Радовать! — продолжал Костик, разрубая воздух ладонью.
— Всегда. Все года.
И когда буду седой.
Для тебя буду Солнцем.
Звездой.
Стремительной ездой…
— Лохматой пиздой, — перебила Анжела Петровна, решительно вставая.
Она выдернула из руки неопределенной женщины стаканчик с водкой, замахнула одним глотком, гордо поправила ирокез, высморкалась в шарфик от Hermes и зашагала в сторону стоянки парома. Костик на секунду онемел от неожиданности, потом побежал следом.
— Моя фея, что с тобой? Тебе не понравились стихи? Я написал их для тебя…
Анжела Петровна остановилась:
— Это были стихи?! Так ты поэт, что ли?
— Да, последний романтик, певец прекрасного, — вздохнул Костик.
Анжела Петровна хмыкнула:
— Лучше бы ты маньяком оказался. А кто все эти люди?
— Из Приморского союза поэтов, члены…
— Да какие там они члены, — пренебрежительно отмахнулась на ходу Анжела Петровна.
— Но как же наша страсть?! — говорил, догоняя ее, Костик. — Я собирался устроить ночевку в палатке. А перед сном мы смотрели бы на небо…
— И срали бы под кустом, — согласилась Анжела Петровна.
— Но единение с природой…
— Слушай, — осенило Анжелу Петровну. — Да у тебя бабла нет, что ли?
— Поэту чужда меркантильность, — солнечно улыбнулся Костик.
— Но зарплату ты куда деваешь?
— Маме отдаю. Я у нее живу…
— И одежду тебе мама покупает. Ясно.
— Но Анжелочка…
— Анжела Петровна. Еще раз подойдешь, премии, блядь, лишу.
Прекрасный романтичный образ Костика в ее сознании вспыхнул последней искрой и погас без следа. Анжела Петровна всхлипнула от обиды, и ушла, не оборачиваясь.
Парома пришлось ждать три часа, так что домой она добралась, когда стемнело. Из кухни тянуло ароматом борща. Анжела Петровна быстро скинула пальто и шмыгнула в ванную, чтобы смыть с лица следы «Титаника» и романтического приключения.
Вскоре она уже сидела за столом, ела обжигающий борщ, сваренный Васей. Одноименный кот примостился у ее ног и вылизывал яйца. Анжела Петровна размышляла о том, что не так уж и плохо быть солидным главным бухгалтером с солидным мужем, солидным домом, солидной фигурой, и в каких-то тридцать пять солидно зваться Анжелой Петровной, а не Анжелочкой, например.
— Ты сегодня такая красивая, специальная какая-то, — робко сказал Вася. Попыхтел немного, собираясь с духом, и спросил: — Хочешь, укушу?
Анжела Петровна передернула плечами:
— Не надо.
— Ну ты ж романтики хотела, — напомнил Вася.
— Да к ебеням эту романтику, — махнула рукой Анжела Петровна. — Пойдем, я тебе без романтики дам.

Вольная интерпретация реальной истории, которая произошла, к счастью, не со мной. ))

Диана Удовиченко