January 21st, 2020

В западне

Помните норвежскую художницу, которая застряла голышом на дереве, снимая инсталляцию? Вот почти аналогичный случай произошел у нас в офисе в 1997 году.

Работали мы тогда преимущественно с японцами, и генеральный, который и по-русски-то изъяснялся с большим трудом, взял наконец на работу референта со знанием японского. До этого с самураями изъяснялись или на ломаном английском, или жестами, что конечно мало способствовало международному сотрудничеству. И вот удача.

Новый референт шпрехала по японски так, что вышколенные гейши сгорели бы со стыда за свою косноязычность. В остальном же это была милая, симпатичная, слегка застенчивая дама чуть за тридцать. Звали её Юлия Владимировна.

Случилось всё в первый, или второй её рабочий день в компании. А точнее уже вечером, когда большая часть сотрудников покинула офис. Собравшись домой, уже спускаясь по лестнице, Юлия Владимировна вдруг вспомнила, что забыла посетить туалет. Ближайший был на втором этаже. Туда она и свернула.

Пару слов о мизансцене. Контора наша тогда занимала небольшое трёхэтажное административное здание какого-то бывшего завода. С туалетами, как во всяком здании советской постройки, было не разгуляешься, по кабинету на этаж. На первом женский, на втором мужской, и на третьем для начальства. Да и это деление было чисто условным, никаких табличек, просто вот так было принято, и всё. Так что в том, что дама свернула в условно мужской туалет, ничего особенного не было. Если б не одно "но". В мужском туалете был сломан замок.
Collapse )

Не взрослейте, жизнь такая интересная

Сначала ты рождаешься и тебе все равно. Попа сухая и отлично! Складки симметричные, мама рядом — замечательно! И ты сама по себе лежишь, развиваешься и пахнешь молоком и какой-то вкусняшкой. Лежишь и растешь. Корней нет, а все равно растешь. В длину, в ширину и даже мозг. А все вокруг в постоянном восхищении и умилении. Ты — центр. Нет никого, кто лучше тебя, и кого лучше ты. Тебе всё равно. Ты — центр и ты в центре. Ты ни с кем себя не сравниваешь, ни с кем не соперничаешь, ни из-за чего не переживаешь. Ну разве что, о сухости попы и о маме. Ты просто есть и это счастье. Ты не думаешь, что о тебе подумают, что скажут, как посмотрят. Ты естественна до кончиков ресниц. Сама непосредственность и раскованность. Сама чистота. Чище не бывает. Чище только Бог.

Проходит время… Ты растешь. Еще больше! И в длину, и в ширину, и даже мозг. Тебя отдают в садик. А там Машка, Петька и Кирилл. И даже Захар и Василиса. А! И Милана! Без Миланы сейчас садик не садик, а так… флешмоб Насть и Сонь. Но не суть. Так вот, оказавшись в садике, ты тоже сначала ничего не понимаешь. Какие-то люди… режим… запеканка… Иногда утренники и тебе говорят: «Пой!» И ты поешь. Стараешься! Немножко стесняешься. И страшно. Особого удовольствия нет, но сказали «пой!» А ты послушная. Ты уже научилась быть послушной, тебе уже не все равно. И попа давно сухая. И мама на работе. И пахнет убежавшим молоком.

Поешь.
А хотела рисовать.
Еще, в садике, ты понимаешь, что есть школа. И начинаешь очень-очень туда хотеть! Как будто это не школа, а Диснейленд. Ты еще ничего не понимаешь, но уже хочешь. Потому что веришь. Ты еще очень доверчивая. Тебе рассказывают, и ты веришь. Всему! Что Земля круглая, вода мокрая, люди хорошие, а школа — это прекрасно. Только взрослые туда ходят! И тебе начинает жутко хотеться стать взрослой, но ты еще не понимаешь, что это — быть взрослой. Просто все говорят, что это здорово, и ты веришь.
Collapse )