March 21st, 2019

Моня

Бабушка Голда звала меня Моней. Ей говорили, что меня зовут иначе. Она ухмылялась и фыркала в ответ:

- Ой, я вас умоляю, вы что, считаете, что я совсем уже сошла с ума? Вы за кого меня держите? Можено подумать, что я не знаю кого как зовут. Я прекрасно знаю, что это не Моня! У меня от вас голова уже на девятом месяце!

Она нарочито громко гремела посудой в раковине, давая знать, что ей не приятно, когда ее учат всякие шмоки.

Я сидел за кухонным столом нашей коммуналки и пил компот.

- Пей, компотик, деточка, пей. Я налью тебе еще. Пей, Моня, компотик, он с вишенками...

- Бабушка Голда, ну, ты ведь только что сказала, что я не Моня! Почему ты опять так называешь?

- И ты туда же? Вы хочите доконать бедную женщину! Пей компотик, чтоб ты мне был здоров...

Бабушка Голда жила одна в последней комнате вправо по коридору. У нее никого не было, даже кота. Поэтому свою безудержную энергию она посвящала мне, пичкая компотиком, булочками и супчиком. И упорно называла меня Моней.

- Но почему Моня, бабушка Голда? - не унимался я.

Бабушка Голда посмотрела на меня очень пристально, вздохнула, села на табурет рядом:

- Ну, что ты ко мне пристал, цорес мамин? Моня, не Моня... какая разница?

- Большая. Ты ведь знаешь, как меня зовут...
Collapse )

Ночной мигрант

Богомерзким октябрьским вечером я, как обычно, вкусно поужинал и вдрызг разосрался с женой. Повода я не помню – он был слишком мелок по сравнению с последующими масштабными обвинениями. «Неблагодарная тварь» театрально бросилась в комнату гуглить ближайшие рейсы «Дом – Мамочка, которая единственная меня любит», а «ленивое животное» схватило ключи, две пачки сигарет и, не менее театрально хлопнув дверью, выползло во мрак.

Усевшись поудобней на лавочке под гудящим фонарём, я за шесть секунд выкурил сигарету и приготовился выкурить вторую. Рядом стояла порожняя банка из-под «Балтики», которую я посвятил в пепельницы и ловко засунул в неё тлеющий окурок.

- Ты, ишшшак ссука блат!!!! – вскрикнула банка и завибрировала. Я налету поймал своё выскочившее сердце и засунул обратно в грудную клетку вместе с зажигалкой. Из банки вырвался клуб дыма, внутри которого болтался какой-то заспанный таджик в кепке «Челси». Дым рассеялся, таджик бухнулся в песочницу и замолотил по себе руками, выбивая из рваного свитера снопы искр и тучи пепла. Я попытался изобразить отрешенный вид (я так всегда делаю, когда другому человеку плохо – это помогает выживать и экономить некоторые деньги). Закончив спасение рядового свитера, азиат укоризненно посмотрел на меня.

- Нэ мог просто банка потерэт? Послэдний свитэр был, как зимоват тэпэр, аааааа….?!

- Ты кто.

- Аббосов. Ну, в смысле… Я должен тыпа такой на пафосе сказат: «я, джинн, слушяю и повинуюс», но мнэ стрэсс и западло.
Collapse )