October 19th, 2017

Надо худеть!

- Надо худеть! - говорит мне реклама фитнесклубов. Я ненавижу этих физкультурников с этой рекламы. Они красивые и накаченные, они излучают счастье, у них банки с какими-то специальными кормами и гантели за пазухой.

- Надо худеть! - говорит мне по телевизору какой-то доктор, и я с ним соглашаюсь, но тоже ненавижу.

- Пора худеть! - говорит мне жена и ест бутерброд.
Нет, жену я не ненавижу, конечно. Я просто спрашиваю:

- Как?! Как, блядь, мне похудеть?! Ответьте мне, граждане физкультурники, товарищ доктор и сеньорита жена?

Впрочем, не отвечайте. Я знаю, что вы ответите. Надо меньше жрать. Надо жрать исключительно те продукты, которые жрать надо, а те, которые не надо, жрать категорически нельзя.

Охуеть открытие мирного атома!

Я начинаю новую жизнь, я решаю есть обезжиренный творожок и вареные овощи. В моих закромах килотонны цветной капусты и мегатонны кабачков. Я крадусь на кухню чтобы там съесть баклажан и огурец, ощущая, как каждый витамин проникает в мой организм, принося неописуемую пользу. Я буду медленно и сосредоточенно жевать листья салата и тертую морковку, потому что это полезно. Только так я стану стройным и красивым.

Я открываю дверь. Сразу шесть глаз смотрят на меня с любопытством и насмешкой.

- Будешь борщ? - спрашивает меня жена, - вкусный. Немного жирноват получился, но зато наваристый.

- Отрежь мне еще колбасы, пап, - просит сын, доедая огромный кусок докторской.

Дочь просто говорит "Привет" и откусывает кусок булки. Рядом стоит банка с вареньем.

Как же так? Как вы можете так издеваться? Жена, не ты ли клялась любить меня всю свою жизнь и умереть в один день в ЗАГСе? Мы не умрем с тобой в один день! Потому, что тебе, сколько не съешь, все не впрок! Ты все равно весишь пятьдесят килограмм! А я умру от ожирения или подавившись куском ветчины или обожравшись оливье!

Дети! Не я ли дал вам жизнь, дети? Ради чего? Чтобы вы сейчас насмехались надо мной? Над моей цветной капустой, над баклажанами и кабачками? Как я мог породить таких чудовищ?!

- Так будешь борщ? - спрашивает жена.

- Буду! - зло отвечаю я, - буду!

Где-то в холодильнике вянет стебель сельдерея. Где-то в фитнесклубе на Волжском проспекте физкультурник уронил на ногу гирю. Где-то в телевизоре расплакался грустный доктор.

А борщ был вкусный. Больше я вам ничего об этом не скажу.


© Александр Гутин

Василий

На похороны бабушки я ехал со смешанным чувством грусти и стыда. Ранняя осень сияла золотом, а на душе у меня было черно. Я потерял последнего родного человека, и чувствовал горечь от того, что не был с ней в ее последние дни.

Сразу после школы я уехал на учебу в большой город, а бабушка осталась одна и приезжать часто просто не получалось. Конечно, я мог бы остаться дома, устроиться в местный магазин и ухаживать за ней, но я мечтал чего-то добиться в жизни. Да и она тоже хотела этого и поддерживала меня.

Я надеялся, что смогу быстро встать на ноги, и забрать ее к себе. И все почти получилось. Через три месяца я приехал бы за ней, но... Если б я только знал, что она болеет! И почему только бабушка молчала? Такой она была всегда – не жаловалась, как бы не было трудно, все тащила на себе. А я… ничего не успел для нее сделать.

Деньги, отложенные на съем новой квартиры, я решил все равно потратить на бабушку.
- Куплю плиту. Закажу самую лучшую, самую дорогую, - думал я. – Из мрамора. И надпись золотую.
Я хотел как-то отплатить ей за годы ожидания и одиночества.
Collapse )