April 10th, 2017

Пупок работы Павла Писако

Мир состоит из твёрдых, острых и обжигающих предметов. Пока ребёнок сидит на стуле и ест суп, я за него спокоен. Но лишь только он слез и пошёл, мне всюду мерещатся крокодилы.

Я слышу сквозь стены, чем занимаются дети. Я слышу, подметают ли они пол, или прячут мусор за диван. И правильно ли согрето молоко, или кто-то хочет ангину. Мне по хохоту понятно, сделаны ли уроки. Я распознаю конфеты по шуршанию фантиков. Вообще, управлять процессами через подслушивание – это очень современно.

Однажды у детей раздался страшный грохот. Будто небо лопнуло. Словно на нас упал Сатурн, твёрдый, острый и горячий. Или Уран. Звуки падающих планет я пока различаю с трудом.

Я бежал к детям, крича «что случилось - что случилось!?» Мне никто не отвечал. Оказалось, они всего-то выдавили стекло в двери. Грохот космический, на деле ни синячка. Все пальцы на месте, я дважды заставил пересчитать.
Дети врали и указывали друг на друга, как и положено законченным ангелочкам. Обе были страшно не виноваты. Каждая никого не трогала. Просто беседовала. При этом одна ломилась в дверь, вторая не пускала. Виноват в крушении стекольный завод, не учёвший нашу экспрессию. Нам всё-таки нужны стёкла, устойчивые к давлению задом, плечом и коленом.

Я велел всем сидеть на диванах, пока папа подметает. Велел думать о поведении и искать в себе стыд. Маша спросила, почему я не ору. Родители должны орать, это закон природы. В ответ я рассказал притчу.
В юности я целовался с Леной. Как-то вернулся поздно, в хорошем настроении. И решил подтянуться на турнике. У каждого мальчика есть турник для выражения чувств. И так удачно раскачался, оторвал перекладину, влетел в дверь и выбил стекло, за которым спал папа. Отец встал, посмотрел и снова лёг. Молча. Настроение у него было хорошее. В сравнении с приснившимся взрывом паровоза, стекло показалось ему пустяком.
Collapse )