March 13th, 2017

Моя мама

- Мама! Мама! Хныкающий малыш лет двух сжался у калитки. - Ну что ты, мой хороший, ударился, очень больно? – молодая женщина выбежала из дома и ласково обняла ребёнка.
- Ань.
- Нет? Красота ты моя ненаглядная, аккуратнее надо быть, хорошо, сыночек? – она погладила торчащие кучеряшки, - обещаешь?
- Дя, - малыш крепко прижался.

Три года спустя.
- Мама!
- Ах ты, мой непоседа, - женщина выбежала из дома и обняла сына, - что ж ты так неосторожно, сейчас мама тебя вылечит.
Промыв ссадину на колене водой она приложила лист подорожника к ранке и замотала тряпицей.
- Не больно, мой хороший?
- Нет, - малыш улыбнулся, - мама, ты у меня самая лучшая.
- А ты у меня - единственная радость в этой жизни, - улыбнулась женщина, - ты моя гордость.

Тринадцать лет спустя.
- Мама!
Молодой подтянутый красноармеец распахнул калитку.
- Господи, кровинушка моя ненаглядная, - женщина выбежала из дому и крепко обняла сына.
- Не плачь, не надо, я вернусь, обещаю, я вернусь, - он поцеловал седеющие волосы и, поправив винтовку, выбежал на улицу.
Оглянувшись, он увидел как мать дрожащей рукой крестит…
- Мама, ты у меня самая лучшая, я вернусь!

Три месяца спустя.
- Мама! – елозивший поползень удивленно оглянулся.
- Мама!
- Мам.. – сдавленный хрип заглушался звонким журчанием родника.
Молодой красноармеец с трудом выдохнул. Он остался один, в лесу. Остальные где-то там, в полях, в редких пролесках, среди камней и болот, в лесах и безымянных речушках. Он последний из роты, израненный, окровавленный, без сил. Здесь, в сосновом бору. Среди тишины, которую нарушает звонкое журчание родника.
Где-то внутри горят огнём пули – не уберегся, зацепило очередью. Если бы только кто-то знал, как это больно.
- Мама…
- Что, мой хороший?
Он вздрогнул и открыл глаза. Над ним склонилась…
- Мама?
- Мой ты непоседа, опять? – она ласково улыбнулась.
- Мама, ты здесь, как, я же…
- Я знала, сынок, что нужна тебе, вот и пришла. Потерпи. Сейчас станет легче.
Она смочила в роднике тряпицу и осторожно вытерла кровь с лица сына.
- Не больно?
- Нет, мама, ты у меня самая лучшая.
- Поспи, красота ты моя ненаглядная, - она нежно погладила волосы, - поспи, тебе нужно.
Он улыбнулся и, вздохнув, закрыл глаза.
***
В сосновом бору звонко журчал родник, щедро осыпающий сияющими каплями лицо молодого красноармейца, крепко сжимавшего мертвыми белыми пальцами винтовку.
***
А где-то далеко, в маленькой деревушке, у дома сидела пожилая женщина. Невидящие глаза смотрели на яркое летнее небо, а на лице застыла улыбка. Она ушла вместе с сыном.

Мама, ты у меня самая лучшая.
Светлой памяти Гавдей (Авдей) Анны Авдеевны, отдавшей фронту двух сыновей, и всем матерям, не дождавшимся своих детей, посвящается.

(С) Андрей Авдей

ТАК И БЫЛО!

Если верить членам Секты Свидетелей Хорошей Жизни при СССР, то они там только и делали, что ели вкуснейший пломбир за сколько то там, не помню за сколько копеек, да покоряли бескрайний космос.
Вставал такой пионер Иванов утром рано, а мать ему раз уже — и пломбир подаёт! На, Иванов, ешь!
Вкусно?
Очень!
Наш, советский!
Узнаю! Дорогой?
Да нет, сущие копейки! Зато — натуральный! В будущем таких не будет!
Поел Иванов пломбир самый вкусный — и сразу на вокзал. Мне, пожалуйста, тётя, билет на Байконур! - скажет Иванов в кассу, и ему тот час же выдают билет бесплатный. И пломбир. Ну, чтобы подкрепился в дороге. Приезжает пионер Иванов на космодром, а там его уже ждут Королёв и Гагарин. Оба с пломбирами, разумеется. Показывают ему ракетный двигатель. Говорят — даже в Америке такие двигатели покупают! Так-то, Иванов! Гордись! Хочешь пломбир?

Иванов берёт пломбир, рассматривает двигатель и гордится сильно-сильно! И не мудрено! Нигде таких двигателей нет больше! В Америке покупают!
Доел Иванов пломбир — и в ракету. Гаркнул заветное «поехали» и вжух — уже в космосе! Смотрит Иванов в иллюминатор на землю, видит атомные ледоходы и атомные же станции. Понимает, откуда мирный атом начало своё берёт да по чьей воле по планете шагает, пломбир специальный, космический из тюбика ест, да улыбается.
Потом приземляется, быстренько получает золотую звезду героя СССР и быстрей в школу! По пути старушку через дорогу переведёт, металлолом соберёт, макулатуру сдаст, норму ГТО выполнит и деревце посадит. Ну и пломбир конечно недорогой но самый вкусный — поест.
Забежит в класс, скромно глаза потупит и скажет — извините Марь Иванна, опоздал я, в космосе задержался маленечко с Гагариным. И весь класс дружно и беззлобно так и грянет белозубым смехом, и Ильич с портрета улыбнётся ну до того лукаво, что аж слеза у Иванова проступит, до того ему хорошо в стране советской жить, эх хорошо в стране любимым быть!
А потом в футбол консервной банкой играть, да в казаки-разбойники, да в салочки, да в орлянку, да в мало ли чего ещё — детство же счастливое, настоящее. Без интернета! Веселись, да пломбир ешь! А как наешься — ещё и газировочки можно попить из автомата! С сиропом! И стакан никто - не воровал! Ночью приди к автомату — а стакан то — вот он, сияет гранями в неверном лунном свете!
Вот как жили! Всех вот где держали! А те нас боялись, и правильно делали! И двери не закрывали, и во двор столы выносили, и пели за теми столами красивые песни про вольную волю, и пломбир был вкусный за сколько то там. Не помню уже за сколько копеек, и стакан — не воровали! Так то!
(С) сеть