May 22nd, 2014

Командир несчастной Шкоды

- Что вам, мужчина?
- Баночку Невского, сколько с меня?
- Сорок восемь рублей.
Безрезультатно порывшись в отделении с мелочью, протягиваю ей сотню.
- А помельче не будет, а то у меня со сдачей плохо…
- Давайте две и сдачи не надо.
Беру пару банок и забираюсь в машину.
- Опять пива набрал, и так все футболки на брюхе рулем протер до дыр.
Молча отруливаю от деревенского магазина, дальше двадцать километров грунтовки и в конце пути любимая Вуокса.

Машинка медленно перекатывается с кочки на кочку, иногда ныряя в неглубокие лужи. Одна банка уже катается за сидением по полу, гулко позвякивая своей пустотой о полозья сидушки, вторая в руке, продолжает поднимать настроение перед выходными. Очередная лужа, как осьминог облепляет машину со всех сторон, и плотно присосавшись к днищу, резко останавливает все мои надежды на шикарный вечерний клев.
- Чего, не мог объехать?
- Да блин руки заняты, думал проскочу…
- Пра-ска-чу, передразнила жена, - ты со своим пивом скоро уже проползти не сможешь, бегемот беременный.
- Рот закрыла, а то пойдешь сейчас из болота тащить бегемота.
Жена приоткрыла свою дверь, и в машину хлынул поток грязной жижи.
- Ой, а что теперь делать? – запричитала супруга.
- Что делать, что делать,- уже я её передразниваю, - доставай мой подсачек , будем лягушек из салона отлавливать.
Скрипя оставшимися зубами, достаю телефон и набираю номер таджика-тракториста, живущего на хуторе у местного воротилы.
- Привет Батыр.
- Салям.
- Будет тебе салям если приедешь и вытащишь, в поле я сел.
- Сейчас мала-мала трактора заведу и приеду.
С неохотой вылезаю в лужу, открываю багажник, там тоже вода.
Нырнув под бампер, прицепляю трос и сажусь на пригорок. В башке включается калькулятор и новая директория «На сколько я попал»
Мойка, химчистка, просушка ..минимум пять…
От грустных мыслей меня отрывает звук мотора, из леса на дорогу выскакивает джип.
- Здарова Маринеско, ты тонешь или всплыл?
- Дернешь?
- Да не вопрос, есть чем зацепить?
- Да все уже готово.
Набрасываю трос на фаркоп, забираюсь в свою шкоду, погнали.
Резкий рывок, в лобовое летит грязь из под колес джипа, машинка поползла. Подкидываю газку, и выскакиваю из лужи…, удар и наши с супругой барельефы отпечатываются, мой на руле, её на торпеде.
- А-а-а, больно…
- Не скули, сейчас больнее будет…
Дворники, соскребая грязь со стекла, открывают всю полноту мощного задка джипа, принявшего как причал нашу подлодку.
- Мужик, ты чего, блин, я тебе …а ты вон чего…
Внутренний калькулятор включает функцию «сложение» в ожидании слагаемого.
- Братишка, извини, колодки мокрые, да и невидно нихрена из-под тебя…
Туда – сюда, короче сошлись на пяти, за покраску. Молча оторвал от сердца оранжевую бумажку, как будто срезал лоскут миокарда тонким медицинским скальпелем.
Взгляд упал на свой бампер, отошедшие углы четко намекали, что это не последний не сегодня отрезанный от сердца кусок. В калькуляторе высветилась сумма ближе к двадцати.
- Ну бывай, смотри больше не тони.
Джип срывается с места, разматывая лежащий на земле трос, сухой щелчок и обрывок троса прилетает мне в фару. Ебать, еще семь в минусе.
Хочется взят дубину и уебать кому-нибудь. С тоской поглядываю на жену. Та молча вытирает окровавленный нос, как бы намекая, что на «кого-нибудь» она сегодня напрашиваться больше не будет.
Из ступора меня выводит знакомый голос.
- Салям! Сама выехал мало-мало?
- Сама только Меньшова себя удовлетворяет.
- Так чего, тащить не будем мала-мала?
- Хватит, с меня и так уже все вытащили.
- Ты, эта, давай денег мала-мала, солярка жег, апять назад нада ехать мала-мала…
Этому что ли уебать, мала-мала. Кулак в кармане начинает сжиматься вокруг кошелька. Сердце саднит под срезанными лоскутками, молча достаю пятихатку и протягиваю Батыру.
Хули, луж то еще много, а трактор один…
- Ай спасибо, если что нужно, звани, Батыр всегда паможет.
Еду молча, жена тихонько вздыхает, сочувствуя толи мне, толи себе. Понимает что в ближайшее время пролетела со всякими кремами, туфельками и прочей лабудой. Наверное, за это молчание её и люблю. Уже поздно вечером, после принятого полкило, нервяк немного отступает и я начинаю слегка улыбаться и шутить. Заметив перемену в моем настроении, она решается на вопрос, который её начал мучить еще у магазина:
- Дорогой, я надеюсь, ты сделал правильный вывод из всего этого? – с небольшой тревогой заглядывая мне в глаза, спрашивает она.
- Да милая.
- И какой?
- Надо покупать джип…
Слово мужчины не крик попугая! Продал я свою шкоду и купил себе амарока, там и руль можно отодвинуть от живота и лужи все похуй, так как ПИВО НАШЕ ФСЁ!


© рЫбопись

Значит, можно дунуть

Слушайте, дети картриджей и одноразовых зажигалок, сказку.

Примерно до 1991 года каждый копировальный аппарат стоял на учёте в КГБ, включая пишущие машинки, с которых в КГБ сдавался образец оттиска шрифта. И тут Горби развалил страну, и ксерокс «стало можно». Естественно, каждая конторка, особенно из зарождающейся тогда касты грантососов, захотела обзавестись ксероксом.

Тогдашний ходовой агрегат представлял собой сумрачную тумбу со стеклом А3, а то и А2, весом под центнер. Занимал стол, требовал достаточно высокой квалификации оператора, не говоря уже об обслуживании. И самое главное — никаких картриджей. Тонер отдельно. Девелопер (порошок, приваривающий тонер к бумаге) отдельно. Банки по кварте (946 грамм). Под крышечкой сбоку две горловинки, куда полагалось время от времени засыпать того и другого quantum satis. А там, в нутре, оно как-то хитро смешивалось.

После каждых десяти банок тонера надлежало делать неполную разборку и чистку. Вот на этом-то мы и погорели.

За «десятибаночное» обслуживание ксерокса нам был назначен весьма солидный гонорар. Устоять было невозможно. Внимательное чтение инструкции показало точную последовательность снятия панелей. На картинке для конченых идиотов стрелками было нарисовано, где почистить, где смазать, где протереть. Смущало лишь одно. Если инструмент part number X был обычной кисточкой, а part number Y — обычной крестовой отвёрткой, то part number Z был каким-то хитрожопым пылесосом. А меж тем использованию этого пылесоса было посвящено аж несколько абзацев. И мой опыт обслуживания больших ЭВМ подсказывал: не зря, ой, как не зря!

Но мы ж программисты, народ плечистый. Ксерокс был разобран. Созерцание внутренностей, покрытых толстым слоем тонера с девелопером, заставило нас задуматься. Десять банок, в реальности все двадцать. Это ж под миллион копий. Это ж полсантиметра грязи.

Пылесоса под руками, конечно, не было. Гонорар начал становиться полупрозрачным и тающим в воздухе. Путём помахивания кисточкой и поскрябывания отвёрткой было выяснено, что электростатически заряженный тонер не хочет расставаться с насиженными местами.

«Пойду-ка я домой, — сказал я напарнику, — за пылесосом». Он грустно на меня посмотрел. Перспектива таранить через полгорода пылесос сделала гонорар не таким уж и большим, и это ясно читалось через его модные очки. «Пылесос сосёт воздух, — молвил он, — значит, можно дунуть». И быстро засунул голову в область печки и дунул.

Облако жирного тонера вылетело наружу и, увлекаемое электростатикой, ринулось на новые, необжитые места. Напарник извлёк голову из ксерокса. На меня смотрел негр. На 1/16, но негр. Негр смачно отхаркался куда-то в сторону аппарата и снял очки, став похожим на грустную сову. «^&%^@&#^%&!!!» — сказала сова и грязно выругалась.

Дети, если вы засрались тонером, никогда, слышите, никогда не мойтесь горячей водой. И пол тоже не мойте. Но кто ж это знал в 1992 году?

Тонер отошёл от моих рук дня через три, от морды напарника через неделю. Одежду пришлось списать.

В том кабинете я был спустя десять лет. Линолеум всё ещё был чёрным.
( с) сеть

Золото

Теплым и солнечным майским днем я шел с автотрассы по грунтовой дороге к родительскому дому – приехал на выходные из райцентра, где трудился после недавнего увольнения из армии.
И тут мне навстречу дядя Ибрай. В своей обычной рабочей (она же – повседневная) одежде, то есть в телогрейке и ватных штанах, с деревянным ящичком столяра, висящем на изгибе руки, в потрепанной шапке, клапана которой по случаю теплой погоды были завязаны наверху, и узелки шнурков забавно торчали в разные стороны искривленной восьмеркой.
Уставившись на меня одним большущим выцветшим серо-зеленым левым глазом через мутноватую выпуклую линзу роговых очков (второй был закрыт черной матерчатой повязкой по поводу полного его отсутствия, и стекла с этой стороны очков не было), дядя Ибрай радостно закричал:
-Эй, балам, шаво, на быходной приехал?

Он неплохо говорил по-русски, но с неистребимым татарским акцентом.
- Ага! – не менее радостно подтвердил я.
- Пошли к мине, шиво покажу!
Надо пояснить, кто такой дядя Ибрай. Он был главой третьей татарской семьи, проживающей в русской деревне в Казахстане на Иртыше. Одна была моих родителей другая – сестры отца, и вот полтора года назад появился он, семидесятилетний старик Ибрай-абый.
Он был из той же татарской деревушки, откуда на целину еще в пятидесятые приехали мои родители. Потом, в шестидесятых, моя тетка с мужем. И вот в семидесятых появился еще и дядя Ибрай. Причем с женой, вдвое моложе его.
Он по-русски говорил еще сносно, а жена его ну, может, чуть лучше. Говорили, что дядя Ибрай каким-то образом умудрился отбить Галию у сильно пьющего и поэтому нещадно бьющего ее мужа, и увез куда подальше из той татарской деревни, не то Альметьево, не то Амзя, где они в последнее время обитали.
В нашем селе эта странная пара прижилась быстро. Дядя Ибрай был хорошим столяром и очень сгодился при совхозной мастерской. А молодая жена его была просто домохозяйка.
Я ее видел пару раз, когда они приходили к родителям в гости – всегда с опущенными глазами под надвинутым на чистый белый лоб платком. Симпатичная, хотя с виду вроде как забитая. Но на самом деле не забитая, а чрезвычайно скромная. И что она нашла в этом старике? Но – чужая душа потемки, и никто не лез им в эти души.
- И чего ты мне покажешь, чего я еще не видел, Ибрай-абый?
-Золото! – понизив голос, сказал мне старик. Я с недоверием посмотрел в его единственный лукавый глаз. Врет, конечно.
- Ну и бражка быпьем, - добил меня Ибрай-абый, поняв, что я заколебался: идти-не идти к нему? Бражка у него была хорошая. С полгода назад он вот так же зазвал меня к себе, и мы с ним опорожнили трехлитровую банку на двоих. Холодненькая такая, кисло-сладкая, вроде и не крепкая, а когда уходил, ноги не слушались.
-А, пошли, показывай свое золото! – решительно махнул я рукой. – Родители не потеряют меня, небось. Тем более, я и не сообщал им, что приеду на этот выходной…
Collapse )

Про пикапера

Съездили с Самсоновой на ВДНХ, чо. Продуктивно - это не то слово. Но обо всём по порядку.

Желающих к нам присоединиться в нашем культурном походе оказалось дохуя. Аж один человек. Девушка Юлианна. И мы втроём двинулись окультуриваться. Программа развлечений была самая простая: гуляем вокруг фонтана, и идём в какое-нибудь заведение слушать песню "Чёрные глаза, умираю-умираю" и пить ̶с̶в̶е̶ж̶и̶й̶ ̶с̶м̶у̶з̶и̶ пиво.

До фонтана-то мы дошли. И даже успели потрогать чугунные шишки на барельефе (Самсонова сказала что это на счастье. Счастливые очень эти шишки). И счастье пришло в ту же секунду. В виде рахитичного подростка лет восемнадцати. Который подошёл к нам и сказал: Меня зовут Лев. Я пикапер. Занимаюсь сексом за деньги. А у вас деньги есть?

Мы сказали что деньги у нас есть. И вообще - мы очень богатые старухи, особенно Самсонова. Пикапер Лев посмотрел на Вику с сомнением и сказал: "Не, с этой не буду. ей же лет сорок семь, да?"
- Ох. - Сказала Самсонова.
- Заебись. - Сказала Самсонова.
- Уходим отсюда. - Сказала Самсонова.
Но Лев уходить не желал категорически. Лев полтора часа шлялся за нами по всему ВДНХ, и постоянно чего-то просил. Сначала секса за деньги. Потом секса забесплатно. Потом просил покатать его на машине. А потом просто стал просить сводить его в Макдональдс.
- Вы же богатые старухи! - Говорил нам Лев. - Чо вам, пятьсот рублей жалко, да?

Мы пытались прогнать Льва. Мы пытались прогнать его раз восемьдесят. Бесполезно. Лев плёлся за нами, и выпрашивал различных ништяков. Мы фотографировались - Лев лез в кадр. Я достала сигареты - Лев прочитал мне лекцию о вреде курения. Вика послала его нахуй - Лев назидательно ей сказал: "Не употребляйте при мне бранных слов, пожалуйста". Именно так и сказал. И добавил: "И отвезите меня в отель. Там мы с вами будем заниматься сексом за деньги"
Я сказала что сейчас его побью, и мне за это ничего не будет. Лев в ответ обнял меня как родную, и ущипнул за попу.
И вот на этом моменте, не поверите, но я опешила, и ничего даже не смогла сказать. Это я-то! Меня хватило только на то, чтоб шарахнуться в сторону, и спрятаться за Викой.
- Ишь ты. - Сказала Юлианна. - А я и не верила в твоё Проклятие Пивного Деда.
- А зря. - Сказала я, и украдкой плюнула пикаперу Льву на ботинок.
В общем, на втором часу прогулки ни у кого уже не осталось иллюзий о том, что от пикапера можно как-то избавиться. Выход был один - уезжать домой. Желательно, ко мне. Потому что у меня дома литр вискаря и хорьки, которых все хотели посмотреть. И Лев тоже хотел. И ко мне, и вискаря, и хорьков.
Угроза о том, что я сейчас сдам его в милицию - не возымела действия. Равно как и вполне реальное моё обещание продать Льва на органы.
Пришлось плюнуть в него второй раз. И тоже безрезультатно. До стоянки Лев плёлся с нами. мы пытались обратить его внимание на других старух, убеждая его в том, что они намного богаче нас. И у них секса точно не было со времён Олимпиады-80. И эти старухи дадут ему секса, денег, и перловой каши. А мы не дадим.
Лев не верил мне на слово, и плёлся с нами до самой машины. Но в машину мы его не пустили, и употребили много бранных слов, которые так не любит пикапер Лев. И вот только тогда он, наконец, ушёл.
мы сели в машину и проехали ровно один километр. И в конце этого километра нам приветливо помахали полосатой палочкой три приятных джентльмена в сером.
- Приехали, девки. - Сказала Самсонова. - У меня права в марте закончились. И я их не продлевала. Пикапер Лев нас проклял.
Зря мы надеялись, что джентльмены не заметят такого пустяка как просроченные права Самсоновой. Очень даже заметили и выписали штраф на полтинник тыщ. И хотели забрать машину на штрафстоянку. Самсонова полчаса давала нам всем мастер-класс по красноречию, и даже честно сказала о том, что торгует приблудами для плотских утех.
- Ну-ка, ну-ка! - Оживились джентльмены. - А покажи, чо у тебя есть? нам нужен большой хуй. У тебя есть большой хуй?
Вика открыла багажник, и все в него посмотрели.
- Есть. - Сказала Самсонова и достала хуй. Но он надувной. Надувается ротом. Кто надувать будет?
Никто не захотел надувать хуй ротом, поэтому сошлись на семи тыщах рублей. Которые были у меня. И их было у меня ровно-ровно семь. И нас отпустили с миром.
Я в совпадения не верю. Это стопудово пикапер Лев как-то нам поднасрал.
До трёх часов ночи мы сидели у меня дома, пили виски, стригли моего зайца Валеру и проклинали пикапера Льва.
Искренне надеюсь, что у него до конца жизни не будет секса. Ни за деньги, ни за бесплатно. Ни со старухами, ни со стариками. Ни в отеле, ни в придорожных кустах.
©Лидия Раевская

3282903

Бедные Иры

В последнее время в интернете витает воинственный дух. Кризис на Украине будоражит умы пользователей, и они, видимо, полагая, что линия внешней политики РФ будет недостаточно жесткой без их непосредственного участия, неистово стучат по клавиатуре и яростно дергают мышь. Призывы убивать и обещания скорой расправы отпускаются с такой легкостью, будто это приглашения поиграть в Counter Strike. Даже вице-премьер России заявил, что готов покинуть свой пост, чтобы занять почетное место в окопе на юго-востоке Украины. Общественность замерла в предвкушении, но политик не уехал стяжать себе посмертную славу под пулями, а остался в кабинете в Москве, продолжая делать на весь мир невменяемые заявления.

В этой связи (а может быть и безо всякой связи) вспоминается мне одна армейская история, которую я хочу теперь рассказать. Сразу вынужден разочаровать кровожадных читателей: россыпей кишок, оторванных конечностей и эффектных взрывов в моем повествовании не будет. Зато вам откроется картина военной службой без прикрас. Те из вас, кому не довелось служить, поймут, что служба не состоит из одних только отчаянных атак и стремительных бросков (в которых, впрочем, тоже ничего хорошего нет), но также из повседневной армейской рутины.

Было это году в двухтысячном или две тысячи первом. Командиры нашей части ждали проверки из окружного штаба, ну а мы как всегда ждали только одного – дембеля. В Израильской армии, как вы наверняка знаете, служат девушки. И вот одну такую девушку командировали в нашу часть. Звали ее Ира. Она была коренастая невысокого роста, волосы на голове были черными вьющимися и очень непослушными. У нее были неровные зубы, мясистый нос и густые брови. Вообще растительностью природа наградила Иру сполна. Руки у нее были тоже волосатые, ноги короткие и такие как бывают у людей увлекающихся конным спортом. Осанка у Иры была не идеальной настолько, что складывалось впечатление, что у нее серьезные проблемы с позвоночником. К тому же на спине юной амазонки угадывался небольшой горб. Надо заметить, что на общем фоне кадрового состава нашей части Ира со своей внешностью практически не выглядела белой вороной.
Collapse )