February 12th, 2013

«Варежка» для пениса стала модным подарком на день Св. Валентина

«Nakurnjak», что c хорватского переводится, как «то, что закрывает пенис», еще каких-то 100 лет назад был обязательным предметом одежды в горных районах Хорватии, где его использовали, чтобы защитить мужское достоинство от холода и трений от седла во время долгих дней, которые мужчины этой зоны проводили верхом на лошади.

Дела у Радмила Куса, хозяина небольшого магазина вязанных вещей в маленьком горном городке Мркопаль (100 км от Загреба), шли неважно до тех пор, пока он не включил в ассортимент своих товаров «варежку» для пениса, сообщает Orange.es. Цена необычного для сегодняшнего времени аксессуара, по мнению хозяина магазина, чисто символическая и составляет 7 евро. «У нас много заказов из-за границы, прежде всего, из Италии», - говорит он.

Особенной популярностью этот необычных товар пользуется в День Св. Валентина. Большинство «варежек» вяжется по индивидуальным размерам. «Если же вы покупаете в подарок, берите всегда самой большой размер, чтобы не обидеть мужчину», - шутит Радмила. Многие заказывают этот аксессуар в цветах национального флага или, например, с эмблемой любимой футбольной команды.

«Сейчас эта вещь не используется уже по своему прямому назначению, как в прошлом, а приобретается ради веселья», - объясняет предприимчивый хорват.

О пользе поводка

Подруга поведала. Я сюжет подпилил, но CORE истории оставил как есть.

Итак, живет в Москве парень... ну... пусть будет Степан. И есть у Степана охотничья собака по кличке Фил. Собака сия - довольно бодрая скотинка шоколадного окраса на высоких ногах.

Как-то в вет-лечебнице Степан увидал собаковода с такой же породой. Разговорились, слово за слово - поехал Степан ставить своего Фила на зайца. Ну что бы собакен свою охотничью сущность развивал и вообще - собаке полезно. На базе Фила "поставили на зайца", потренировали и Фил даже реального зайца поймал и к хозяину припер. Бери, мол, хозяин добычу, чай не зря лопаю хлеб твой.

Лето и осень пролетели быстро, Степа еще раза три скатался на базу - Фил был счастлив. Наступила зима. Зимой база не работает - Степан с Филом по парку гуляют. Снял Степа с поводка Фила, а сам закурил, да на молодых мам начал смотреть. Вдруг, слышит - вопли, визги, крики и всеобщая тревога. Но так, где-то далеко, за деревьями не видно. Степа продолжает курить, пока перед ним не возникает Фил. Фил держит зубами мелкую собачешку в ярком комбинезоне. Собачешка отчаянно визжит и пускает во все стороны лучи поноса. Фил стойко держит мелкую псинку.

Пока Степа думал, что делать, мелкая псинка - брык и сознание теряет. Фил кидает тельце на снег и ждет поздравление от хозяина с успешной охотой. Степа в это время получает по башке поводком от подлетевшей хозяйки мелкой псины и на автомате сажает дамочку попой в сугроб. Ожившая от визга дамы мелкая псина отважно кусает Фила за ляжку и вся в поносе бросается на руки хозяйке...

Итог сей эпической битвы: Степа живет с хозяйкой мелкой задрыги уже 3-й месяц, Фил ловит задрыгу за комбез и приносит домой и они с Джулей - лучшие друзья. Все счастливы. Дамочка вроде тоже.


© Максим Евдокимов

Убить всех плохих!

Уволенный полицейский из Лос-Анджелеса открыл охоту на бывших коллег.

Отставной сотрудник полиции Лос-Анджелеса 33-летний Крис Дорнер ушел в партизаны, пообещав убивать своих бывших коллег и членов их семей. Мотивы столь радикального решения Дорнер пояснил в специальном манифесте, исполненном горечи, злости и бахвальства. Бывшего полицейского довела до ручки «система», а также расизм и общее несовершенство мира.

Манифест Криса Дорнера представляет собой весьма любопытное чтиво. Если опустить многочисленные подробности, речь там вот о чем: жил да был примерный мальчик из приличной негритянской семьи. Учился неплохо, вел себя хорошо, но плохие ребята в школе то и дело обзывали его «ниггером», за что всякий раз получали по морде. С тех пор у него выработался принцип: никогда не оставлять безнаказанными оскорбления на расовой почве.

errrq12112

Отучившись в школе, подросший мальчик отправился служить в армию, где заработал репутацию отличного солдата. Заодно он научился выживать в тяжелых условиях и, конечно, убивать людей самыми разнообразными способами. В 2003 году, уйдя с действительной службы в резерв, он нашел новое место для применения армейских навыков — полицейское управление Лос-Анджелеса, где он хотел, по его собственным словам, бороться с несправедливостью.
Однако то, с чем Дорнер столкнулся в полиции, заставило его круто изменить свое отношение к правоохранительным органам. Царящие там расизм, садизм, немотивированное насилие, круговая порука, коррупция и другие пороки глубоко ранили чувства новичка. Он начал активно доносить на своих коллег, но выяснил, что хуже от этого только ему самому: сначала его переводили с места на место, а в 2009 году и вовсе уволили из полиции.

Долгое время Дорнер пытался добиться справедливости, тщетно обращаясь в различные инстанции. В результате он решил сам стать прокурором, судьей и палачом в одном лице, объявив войну полицейскому управлению Лос-Анджелеса. Дорнер поставил перед собой две цели: ликвидировать всех тех, кто портил ему жизнь на службе, и их родственников (список прилагается), а в довершение — попытаться изменить «систему».

В целом идея написанного им манифеста примерно такова: надо наконец всем хорошим людям собраться и убить всех плохих. Следует отметить, что при составлении списка «плохих» Дорнер проявил удивительную толерантность. В нем оказались белые расисты, их чернокожие начальники, садисты латиноамериканского происхождения, лесбиянки, которые самоутверждаются, командуя мужчинами, и азиаты, укрывающие преступления.

Предоставив хорошим людям время подумать над его инициативой, Дорнер решил пока действовать самостоятельно. В своем манифесте он написал, что понимает: на него начнется настоящая охота. Однако тут же пояснил, что ни спецназ, ни вертолеты, ни овчарки, ни бронетехника ему не страшны, поскольку он знает полицейскую тактику и прекрасно осведомлен о том, где и как именно его будут ловить. Он также похвастался, что является умной, неуловимой и бесстрашной машиной для убийств, оснащенной не только стрелковым оружием, но и даже средствами ПВО.

В манифесте Дорнер позволил себе небольшое лирическое отступление. По его мнению, американские войска не могут одолеть боевиков в Ираке и Афганистане из-за того, что те не боятся смерти. Как, собственно, и он сам. «Терять мне уже нечего, полицейское управление меня и так всего лишило», — пояснил автор.

Убедившись, что о его мотивах, целях и методах их достижения общественность уведомлена, Дорнер взялся за дело. Для начала 3 февраля он застрелил дочь одного из бывших коллег, упомянутых в манифесте, и ее жениха. Поздно вечером 6 февраля он попытался угнать яхту, однако не смог ее завести. Буквально через несколько часов он обстрелял полицейских, охранявших дом одной из его потенциальных жертв, при этом один страж порядка был ранен. В ту же ночь Дорнер убил еще одного полицейского, сидевшего в патрульной машине, и тяжело ранил его напарника. Утром 7 февраля он выехал в лесной массив в горах, где сжег свою машину и пустился в бега.

Полиция тоже не сидела без дела. Бывшие коллеги партизана начали проверять все подозрительные автомобили в округе, блокировали горнолыжный курорт Биг-Беар, где в последний раз видели похожего на Дорнера человека. В небе зависли вертолеты и беспилотники, а на земле были развернуты отряды спецназа и усилены обычные полицейские патрули. В своем желании поскорее найти и наказать ренегата стражи порядка уже успели наломать дров. Рано утром 7 февраля, заметив подозрительную машину, не отреагировавшую на приказ остановиться, полицейские изрешетили из автоматов почтовый грузовичок, в котором по своим делам ехали две престарелые почтальонши. С тяжелыми ранениями обе женщины попали в больницу.

При этом следы главной цели своей охоты полицейские окончательно потеряли. Где находится Дорнер, сейчас не знает никто. Ну или почти никто. Дело в том, что у отставного копа и у его манифеста появились сотни горячих поклонников, которые развернули в социальных сетях кипучую деятельность в его поддержку. Поскольку полиция Лос-Анджелеса пользуется очень плохой репутацией среди местных жителей (особенно цветных), многие люди считают, что Дорнер может быть не так уж и не прав. В этой связи ставший преступником полицейский может рассчитывать на помощь и понимание со стороны анархистов, гангстеров, радикально настроенных левых (которых в Калифорнии пруд пруди), а также просто сочувствующих.

Понимая сложность ситуации, полицейские даже обратились со специальным заявлением к пользователям Сети. Стражи порядка попросили не помогать Дорнеру и пригрозили санкциями всем, кто все же решится на это. Пока, однако, никакого эффекта это предупреждение не возымело: группы в поддержку калифорнийского партизана растут как грибы.

С учетом этого обстоятельства можно предположить, что экс-полицейский в скором будущем может превратиться в полумифическую и даже романтическую фигуру — гибрид Рэмбо, Че Гевары и Робин Гуда в одном лице. И уже почти наверняка про него снимут кино, благо события развиваются под боком у Голливуда.

Полководец

История эта случилась в восьмидесятых годах прошлого века в одной из воинских частей, среди прочих регалий гордо носящей орден Кутузова на Знамени (именно так, с большой буквы!).

Часть отправилась на очень важные с точки зрения стратегии, тактики и укрепления боеспособности нашей несокрушимой и легендарной учения, поэтому в её расположении остались лишь отпетые распиздяи, от греха подальше, поскольку последние могли палить не в сторону вероятного противника, а очень даже наоборот.
Учения были проведены успешно, поэтому по их окончании было проведено торжественное построение у Знамени части с целью поощрения отличившихся.

Часть стоит стройными колоннами побатальонно, поротно и повзводно, играет полковой оркестр бравурные марши, настроение у всех приподнятое, и тут командир, стоя у Знамени, обнаруживает некий непорядок. Нет, кумач знамени не выгорел, и злато букв на нём не потускнело, но что-то явно не так...
Командир долго и мучительно соображает, впадает в когнитивный диссонанс, и вдруг со всей горькой очевидностью осознаёт, что на Знамени вверенной ему части ордена Кутузова не хватает этого самого ордена! Ну, нет его! Улетучился. Испарился. Командир подошёл поближе, зажмурился, потом опять открыл глаза, в душе надеясь, что это всего-навсего обман зрения. Ордена не было! Он повторил упражнение ещё раз, потом больно ущипнул себя за ляжку. Наваждение не проходило. На месте ордена зияла маленькая дырочка. Умыкнули орден. Спиздили. Суки!

- А, б...! - разносится над головами воинов рык командира. Я не знаю, как кричит лев, угодивший яйцами в капкан, поставленный хитро - и голожопыми аборигенами чёрного континента, но, думаю, рёв командира был гораздо, гораздо сильнее и эмоциональнее. Частично выйдя из шокового состояния, он мощной грудью набрал в себя воздух, и...
"Чтоб, б..! Через пять минут, б...! Быстро, б..! Пулей, б...! Если, б...! То, нах! Вые..., б! Жопы, б...! На британский, в п..у, флаг порву! Всем, б..! Без наркоза, нах!", после чего очень образно и предельно доходчиво уведомил, что жестоко и без применения лубрикантов отсодомирует всех и вся, причём выказал завидную мужскую состоятельность и осведомлённость в воинской кама-сутре, звуками и жестами показывая, как и в каких именно позах он будет уестествлять личный состав.
Когда полковник на время умолк, только для того, чтобы набрать очередную порцию закончившегося воздуха в могучие лёгкие для второй части Марлезонского балета, всем показалось, будто аппельплац, неспешно семеня, пересёк некий северный пушной упитанный зверёк, не характерный для местных широт, который передвигался, глумливо высунув розовый язычок.
Collapse )

Крепкие стебли обиды

Сначала у Потешкина все было хорошо. И даже замечательно: ничего не болело и ничто его не беспокоило. Было уютно, сытно и тепло. Но потом стало плохо - Потешкин родился.

-Мальчик. - сказал доктор в белом одеянии и шлепнул новорожденного Потешкина по розовой попке. Этот факт мальчик воспринял гневно - громко закричал, излил слезы и пустил слюну. Затем, найдя губами горячий материнский сосок, успокоился и уснул.

Однако, несмотря на крепкий сон, чувство несправедливости осталось в нем надолго. Укрепилось словно плющ на каменной стене старого дома. Пустило корни. Так что проснулся маленький Потешкин уже с полным презрением к миру. И не ошибся: вокруг суетились какие то подозрительные тетки и бабки, прикладывали к нему голубые распашонки и оттягивали его за пухлую щеку. А одна, самая ретивая старуха в цветастом платке, наклонилась к нему со словами:
-Ути-пути, петушок мой ненаглядный. Тьфу на тебя! - и смачно плюнула ему на лысое темя. - Петенькой назовем. Петром.

*

В детский сад Петенька не ходил - был очень болезненный. Дома с ним сидела та самая бабка в цветастом платке. Она нянчила юного Потешкина и за это он стриг ей маникюрными ножничками волосы в ушах и в носу. Сама старуха этого делать не могла - зрение было слабое. Зато с голосом у нее было все в порядке:
-Где мои очки, Петя?!- громыхала старуха. - Кто положил их в суп? Господи, за что мне эта казнь?! И ножи... какие тупые ножи. Когда в этом доме будут острые ножи?

В школе Петеньку невзлюбили сразу. Он был слаб и хил, вечно плакал и ябедничал. За что был неоднократно бит однокласниками. Лучше не стало и в армии: в первую же ночь "черпаки" вышибли ему два зуба и сломали нос. Вследствие этого шаткое чувство несправедливости окончательно окрепло и презрение к миру поселилось в Потешкине навсегда. Дембель, химфак и защита диплома - все сопровождалось какими то горестными событиями. То украли фотоаппарат "Зенит", то урезали стипендию, то он сломал правую руку. Поссорился с Филимоном, старым товарищем по школе. В довершение неудач Петю выгнали из общаги за пьянку... Как то все не складывалось в жизни.

Краткое просветление наступило после знакомства с Ларисой - симпатичной рыжей девушкой с кафедры промышленного дизайна. Помимо ослепительных волос у девушки Ларисы была нежная грудь и киевская прописка. Последнее обстоятельство стало решающим фактором - Потешкин незамедлительно женился.

Однако потешкино счастье длилось недолго - у жгучей Ларисы впридачу к киевской прописке оказалась брюзгливая мамаша. Тоже рыжая, с дряблой кожей и вставной челюстью. В кармашке синего халата престарелая теща хранила использованые носовые платки и "вечный календарь".
-Помяните мое слово, - вещала она, тыча сухим пальцем в потертый квадратик с цифрами, - в двухтысячном году наступит конец света. Огненные камни упадут на землю. Или потоп разольется.
-Вы, Варвара Прокофьевна, чушь порете. - вразумлял ее Потешкин. Он устроился у окна и сквозь колбу с жидкостью рассматривал взъерошеных воробьев на ветках. - Какой потоп? Какие камни? Лучше мятного чая выпейте. Успокойтесь.
-Ты Петя, меня уму-разуму не учи, а делом займись. Ковыряешься в своих колбочках, как маленький ребенок. -Клацала челюстью теща. - Люди вон, деньги зарабатывают. Семью кормят... Стоило шесть лет штаны протирать, чтобы пипетками баловаться? Недотепа.
-Вот не знаете, а судите меня.- обиделся Потешкин. - Я, может, открытие века готовлю. А Вы, Варвара Прокофьевна, со своими штанами лезете... Некрасиво.
-Научись мимо унитаза не промахиваться. И тогда будет красиво. -заявила теща и отправилась на кухню крошить свеклу для борща.
Потешкин затаил злобу, надулся еще больше, но с того дня мимо унитаза не мочился. Писял исключительно сидя.

*

Теща оказалась права - конец света наступил точно в двухтысячном году. Но на землю не упали огненные камни. И не разлился Великий Потоп. Все оказалось фатальней - у Потешкина родилась двойня. Маленькие рыжие девочки вечно пищали, с визгом носились по квартире и переворачивали его колбы с неведомыми веществами. Лариса потолстела, подурнела и разговаривала только с телефоном. Старая теща ковырялась в носу и постоянно сморкалась в салфетки. Петр вдруг понял, что его дальнейшее бытие лучше не станет, собрал свои пробирки в чемодан и отправился прочь от скопища этих огненных бестий.

-Это невыносимо, Фил. - Жаловался он старому другу, сидя на кухонном подоконнике. - Женщины сведут меня с ума! Теща придирается к каждому слову. Жена меня не видит, будто я умер. Девчонки стали неуправляемы... Я не могу работать, Филимон!
-Ну, не убивайся ты так, - успокаивал его друг. - У меня поживи... Только химию свою в раковину не сливай. А то мало ли чего... Еще потравишь тут всех. Раскладушку в кладовке найдешь.

*
Collapse )