December 13th, 2012

Юля – белая норковая шуба

Есть такое замечательное питейное заведение на улице Тверской, называется – La Cantina. На самом деле ничего примечательного кроме Гиннесса и «заместительниц генерального директора», по чему угодно, там нет. А да, еще всякие криворукие «дизайнерши» различных интерфейсов, полиграфии и прочие «маркетологини», специалисты по рекламе и HR женского пола.

Почему они туда набиваются по пятницам в количестве, не очень понятно. Но спасибо им за это, ибо наблюдать за этой категорией женщин, страсть как интересно.

Классические, прям по лурку - сферические тупые пёзды в вакууме. В вакууме, который создается в их голове то ли в силу замещения рассудка на кратковременные эндорфиновые вбросы, случающиеся от удовлетворения сиюминутных потребностей организма в виде порций материальных благ. То ли из-за того, что концепция социального счастья оказалась так легко реализуемой.

Ввалились мы в эту Лакантину с товарищем, дабы вкусить Гиннесса и как всегда убрались немножко в кал, что поспособствовало превращению всех обитательниц данного заведения в прекрасных нимф (по крайней мере, на текущий вечер).

А Юля была пьяна, раскована и в белой норковой шубе (да, да, в шубе за столом, ну так, слегка накинув на плечи). Размахивала бокалом с клубничной маргаритой и что-то живо объясняла толстой тетке, которая в свою очередь, не гнушаясь русских традиций, размахивала рюмкой водки. Как потом выяснилось – классическая офисная схема: пятница+специалист по рекламе+бухгалтер=в говно. Кстати, почему все бухгалтеры толстые (если женщины) и лысые (если мужики)?

Collapse )

Говорят не фейк!

В комитете по транспорту Госдумы затеяли внедрить новый способ наказания для водителей, снижающих скорость перед видеокамерами и постами ГИБДД, но при этом превышающих скоростной режим на остальных участках дороги. Суть новации – надо штрафовать за превышение средней скорости, высчитав ее с учетом дорожных знаков и разметки по всей трассе.

«По схеме организации движения, на которую нанесены все знаки, высчитывается время в пути. Например, дорога от Москвы до Санкт-Петербурга на машине при соблюдении скоростного режима должна занять примерно восемь часов. Камера будет фиксировать выезд автомобиля из Москвы и въезд в Петербург. Если автомобилист приезжает раньше расчетного времени, очевидно, что скоростной режим был нарушен. На имя водителя приходит штраф, — описывает депутатскую изобретательность депутат от „Единой России“ Александр Васильев, признавая, впрочем, что идея позаимствована из Европы.

„Известия“ сообщают, что соответствующие предложения народные избранники оперативно направили главе МВД. Они надеются, что их предложение будет реализовано в рамках ФЦП „Повышение безопасности дорожного движения на 2013–2020 годы“, а размер штрафов для сограждан определит правительство.

Соображения о заторах, возможностях срезать путь по другим дорогам и о других факторах, влияющих на время в пути, пришли в голову экспертам, к которым обратилось издание, но не обращались депутаты.

(с)сеть

Действительно страшная история

"...Жила в одной деревне женщина - Варварой ее звали - которую все считали дурочкой блаженной. Нелюдимой и некрасивой она была, и никто даже не знал, сколько ей лет – кожа ее была гладкой, а вот взгляд такой, словно все на свете уже давно ей опостылело. Впрочем, Варвара редко фокусировала его на чьем-нибудь лице – она была слишком замкнутой, чтобы общаться даже глазами. Самым странным было то, что никто не помнил, как она в деревне появилась. После войны путаница была, многие уехали, чужаки, наоборот, приходили, некоторые оставались насовсем. Наверное, и она была одним из таких странников в поисках лучшей участи. Она заняла самый крайний из пустовавших домов, у леса, самый ветхий и маленький, и за десяток-другой лет довела его до состояния полного запустения. Иногда сердобольный сосед чинил ей крышу, а потом бубнил в прокуренные усы: никакой, мол, благодарности, у нее дождевая вода гулко капала в подставленный таз, я все сделал, стало сухо, а эта Варвара мало того, что «спасибо» не сказала, так даже и не глянула в лицо. Никто не знал, на что она живет, чем питается. Она всегда ходила в одном и том же платье из дерюжки, подол которого отяжелел от засохшей грязи. В одном и том же – но пахло от нее не густым мускусом человеческих выделений, которые не смывают с кожи, а подполом и плесенью.
И вот однажды, в начале шестидесятых, один из местных парней, перебрав водки, вломился к ней в дом – то ли его подначил кто, то ли желание абстрактной женственности было таким сильным, что объект уже не имел значения. Была майская ночь, тихая, ясная, полнолунная, с густыми ароматами распустившихся трав и проснувшимися сверчками – и до того всем селом отмечали Победу, играл гармонист, пахло пирогами, пили-ели-гуляли. Парня звали Федором, и шел ему двадцать пятый год.
Вломился он в дом Варвары, и уже сразу, в сенях, как-то не по себе ему стало. В доме был странный запах – пустоты и тлена. Даже у деревенского алкоголика дяди Сережи в жилище пахло совсем не так, хоть и пропил душу еще в те времена, когда Федор младенцем был. У дяди Сережи пахло теплой печью, крепким потом, немытыми ногами, скисшим молоком, сгнившей половой тряпкой – это было отвратительно, и все же в какофонии зловонных ароматов чувствовалась пусть почти деградировавшая в существование, но все-таки еще жизнь. А у Варвары пахло так, словно в дом ее не заходили десятилетиями – сырым подвалом, пыльными занавесками и плесенью. Федору вдруг захотелось развернуться и броситься наутек, но как-то он себя уговорил, что это «не по-мужски». И он двинулся вперед – на ощупь, потому что в доме было темно – окна занавешены от лунного света каким-то тряпьем.
Collapse )