November 22nd, 2012

Она сегодня мечтает обо мне

Бывают дни, когда тебе с самого утра кажется что ты взорвёшься. Пустишь пену изо рта. Сойдёшь с ума. Умрёшь, дёргаясь в конвульсиях. Если НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО не трахнешь кого-нибудь.

В подобном состоянии ты полностью потерян для общества и общественно полезной нагрузки. Какая работа, если даже цифры в экселевской таблице складываются для тебя в затейливый порнофильм? Все мысли о сексе и всё неизменно намекает на секс.

Это прелюдия.

Представьте себе совещание в крупной компании. Представители отделов, менеджеры, финансисты, закупщики, шеф с полной коллекцией замов. Совещание длится второй час. Нудятина невероятная, а у меня с утра - читай выше.

А напротив, метрах в трёх, сидит Аллочка: восхитительно-грудастая сотрудница отдела логистики, с длинными чёрными волосами и ямочками на розовых щёчках. Глядя на неё я вспоминаю юношеские поллюции, винтажную Сару Янг и фантазирую, фантазирую!.. Аллочка постреливает глазками, улыбается уголками губ и вообще ведёт себя крайне непозволительно, учитывая моё состояние. И вот, уже почти обезумев, желая хоть как-то отвлечься, достаю мобильник и отправляю смс: "Поднимайся ко мне на двенадцатый этаж. Я сегодня один в кабинете. Займёмся грязным разнузданным сексом!"

Стоит отметить, что для нас с Аллочкой это был обыденный стиль общения. Каждый перекур я брутально склонял её к дружбе, но Аллочка (как истинная сучка) позволяла трогать себя почти везде, звонко смеялась, розовела от комплиментов, после чего (горячая и мокрая) неизменно бежала домой к мужу. Вот такой драматический дуализм.

И вот отправил я смс. Жду реакции. А её нет. Телефон у Аллочки не вибрирует, Аллочка не улыбается. Почуяв недоброе, лезу в отправленные и цепенею. Вместо Аллочки я отправил смс Алле Викторовне Л., главному бухгалтеру нашего немаленького предприятия.

С гулким стуком телефон падает из ослабевших пальцев. По спине катятся капли липкого, холодного пота. Поднимаю стекленеющие глаза на Аллу Викторовну. Которая в этот момент внимательно изучает экран допотопной нокии. И понимаю что это всё.

Алла Викторовна - страстная женщина в на последнем всхлипе молодости. Ей сорок пять. Неуёмную и неудовлетворённую сексуальную энергию она сублимирует в карьеру, железной рукой строя финансовый отдел и наводя ужас даже на владельца бизнеса, который явно облегчённо выдыхает, когда она покидает его кабинет. Вибрируя всеми фибрами, я представляю как её железные пальцы, которые помнят ещё советские счёты, сжимаются на моих нежных чреслах... Дальше я представлять не могу. Меня сковывает ужас.

После совещания я первый выскочил из комнаты, пулей взлетел на двенадцатый этаж и закрылся в кабинете. В туалет не выходил и сидел как мышка до девяти вечера.

Совершенно неожиданно, история эта не имела никаких последствий. Алла Викторовна никак не обнаружила получение этого ужасного сообщения. Но в конце месяца мне неожиданно повысили зарплату. Я так разволновался, что чуть не отказался. Но вовремя собрал всю волю в кулак и всё-таки согласился.

Правда расплаты не наступило и тут. Прошло всего пол года и я уволился из этой компании, стартовав как самостоятельный коммерсант


© the-fencer

Смотрящий по шансону

У нас в селе эта радиостанция появилась году в двухтысячном примерно. Я тогда работал офисным мальчиком в одной солидной конторе, которая, помимо прочих бухгалтерий и отделов рекламы, имела ещё и весьма нехуёвых размеров водительский штат. И вот эти граждане-водители и стали первыми носителями вируса.
С непонятным мне упоением эти золотозубые повелители "десяток" окраса "брызги шампанского" (2000 год, хуле уж там) ставили в салонах своих повозок, насквозь пропахших "ёлочками" и сигаретами этот новый продукт медиа-индустрии.
В уши (а некоторым - и в души) пассажиров била густая, тугая струя синтезаторной кадрили, под которую взрослые, судя по страшным хриплым голосам мужики, яростно пели про какие-то сопливые переживания о первой ходке, первой любви. первой выпитой рюмке и прочих, не хитрых радостях пубертатного периода олигофрена с неблагополучной окраины.
Тут же (как думаю и везде) эстафету подхватили водители маршруток, которые выкручивали тумблеры громкости на ворованных и купленных на" тарелке" магнитолах на полный ад, как бы мстя ненавистным пассажирам за всё: За липкую мелочь, вместо хрустящих купюр,за тысячную ассигнацию ранним утром, за погнувшуюся стойку, за громкое хлопанье дверью и за всю не сложившуюся жизнь в целом.
Ну а дальше уже эпидемия приобрела необратимый характер. Люди, никогда не сидевшие в местах лишения свободы с важным видом некоторой своей причастности ко всем этим криминалам, начали радовать окружающую реальность громкими пиздостраданиями миши круга, васи квадрата, коли овала, саши ёбаного, пети рваного и прочих там эдуардов хуесосовых. Вспоминались сразу какие то замшелые истории про друга, который отсидел и откинулся, про собственный привод в ментовку, в которой "мусора позорные срок мне шили" и прочий героизм унд уголовная романтика. Появилось ужасное слово «шансончик».
А уж граждане которые реально имели отношение ко всем этим тюрьмам и вовсе расцветали пышным цветом.
На другой моей офисной работе, какой то кладовщик, имевший срок за хуй его знает что (не уточнял) пристрастил всех остальных работников склада, людей не судимых и ни в чём таком не замеченных ко всем прелестям шансона и понятий. И все пристрастились добровольно, с радостью и были пиздец как довольны и горды таким положением вещей.
Вообще конечно как-то это всё немного печально и странно - дикое желание у людей быть либо крепостным крестьянином, либо сидельцем-каторжанином, либо рабом божием. А лучше всего - всё и сразу. Рабство и убожество на генетическом уровне.
Возможно, какой-нибудь умник, осиливший данный текст, скажет щас, что такое есть везде, и американский чёрный гангста рэп - он тоже вроде как шансон. И тоже о том же.

А я сразу прерву такое рассуждение просто - говно. И негры, и вся ихняя музыка. Такое вот моё личное мнение и оценочное суждение. И нехуй тут уточнять. Вот такая вот музыка блять.
Доклад окончен.


© soba4ki