November 2nd, 2012

Рассказики

Раньше срока
Работаю в районной газете, заведую сельхозотделом.
Как-то встречается мне зять, муж моей тетки, и говорит:
- Слушай, я вот уже столько лет просматриваю нашу «сплетницу», и каждую весну и осень читаю одно и то же: «Посевную начали и закончили на неделю раньше, чем в прошлом году!», «Уборочная страда начата на три дня раньше прошлогоднего!».
- Ну и что? – еще не чувствуя подвоха, спрашиваю я.
-Как что? – ехидно улыбается зять. – Ты сам прикинь. Вот сколько лет ваша газета выходит?
- Ну, сорок три… нет, сорок два года.
- И все сорока два года твоя газета сообщает о досрочном проведении посевной и уборочной?
- Ну, совхозы рапортуют, мы сообщаем об этом, – пожимаю я плечами. – Социалистическое соревнование, строительство коммунизма и все такое, сам понимаешь.
- Нет, этого я не понимаю, - отрицательно мотает головой зять. – А понимаю одно: так как в совхозах все делается досрочно, то уже в этом году наш район должен из-за постоянно сдвигаемых сроков посевную провести осенью, а уборочную, наоборот, весной!
-Как это? За зиму же ничего не вырастет, кроме озимых..
- Ничего не знаю! Если верить вашей газете, все должно быть именно так.
Я быстренько прикинул в уме, как благодаря бодрым рапортам нашей газеты (да и сотням и сотням других) неумолимо «смещались» все эти годы сроки проведения посевных и уборочных работ, и понял, что мне нечем крыть.
- Да ладно тебе, - сказал я примирительно. – Это в газете. А в жизни-то немного по-другому.
- Вот именно! – тут уж согласился со мной зять.
Collapse )

Е2-Е4

В те времена, когда СССР агонизировал, но еще сохранялась некоторая видимость целостного государства, пришлось нашей сборной Ленинграда юношеского возраста ехать в Вильнюс на Союзные соревнования. Наверное, это были одни из последних спортивных состязаний под эмблемой Союза нерушимых. Дальше пошли уже неспортивные, но что такое национализм мы –еще толком не понимали.
Перед отъездом бабушка, запихивая в мою сумку домашние пирожки с капустой, вкупе с пожеланиями выиграть, наказала мне купить несколько тюбиков зубной пасты. У нас в Ленинграде был дефицит этого средства, а по её сведениям, в Прибалтике никакого дефицита не существовало. Такая вот, почти Греция. Я пообещал. Как оказалось, я был не один.
На узкой старинной улочке, как из сказки про Нильса с гусями, мы нашли небольшую, аккуратную аптеку с колокольчиком на двери. Длинные, похожие на нескладных буратин подростки стояли в очереди за этой пастой, отражались в стекле громадной витрины. Каждый покупал по несколько упаковок. Неожиданно из недр аптеки возникла дородная, белесая управляющая с лицом врача - садистки из фильма про фашистские концлагеря.

Белоснежный халат с трудом сходился на её отнюдь не католической груди, лицо без бровей выражало презрение и чопорную брезгливость. «Рюсське польше твюхь тюппикофф в атни рюкке не таффать!»,- протяфкала она вытянувшейся во фрунт продавщице, и с гордостью удалилась, с трудом втиснув свой необъятный зад в дверной проём. В зловещей тишине ткань её халата натужно скрипнула об угол стеллажа. Отчетливо помню, как мне стало безумно стыдно непонятно за что. Я развернулся, вышел из аптеки и не став дожидаться своих, побрел в сторону трамвайной остановки. Рядом с остановкой находился газетный ларёк, стилизованный под башню замка. Купив два талона, я принялся от нечего делать рассматривать ассортимент и о, какая удача! В ларьке абсолютно свободно продавались несколько видов жевательных резинок. У нас в Ленинграде, в последнее время, если и были, то только мятные и обязательно целой пачкой, а здесь можно было купить все три вида, по «пластику» и всего лишь переплатив две копейки за штуку.

Тренер настоятельно предупреждал нас, чтобы мы праздно не шатались по городу, а сидели в гостинице. «Во избежание эксцессов». Какие могли быть «эксцессы» в столице союзной республики - мне в голову не приходило. Я всегда любил гулять по незнакомым городам в одиночестве, проезжая из одного конца в другой на каком – либо виде транспорта. В Вильнюсе были забавные и быстрые трамваи. Они совсем не были похожи на неповоротливых мастодонтов Усть-Катавского вагоностроительного завода, в изобилии водившихся в Питере. Двувагонные, обрубки громыхали по путям со скрежетом и агонизирующей дрожью. В трясущемся чреве этих чудовищ было шумно и неуютно. Вильнюсские же трамваи выглядели по – мультяшному добродушно, да и в салоне было не в пример нашим комфортабельно и тепло.
Collapse )