June 30th, 2012

Не принято...

В Китае не принято приносить цветы хозяйке дома. Считается, что этим гости подчеркивают, этот дом настолько некрасивый, что они приносят украшения с собой.

В Финляндии не принято делать публичные комплименты. Считается, что публичные комплименты не считаются.

В Норвегии еще не принято делать много комплиментов в лицо, хвалить (кроме своих близких) – это считается лестью, такой человек много теряет в обществе. В школе не принято хвалить ученика в присутствии всех остальных, объявлять оценки – ставить его выше всех остальных. Не принято интересоваться, чем болел, хорошо ли себя чувствуешь – когда выходишь на работу после больничного. В России это считается проявить сочувствие и внимание. Здесь – неприлично, это слишком интимные вещи.

В Греции не рекомендуется хвалить в гостях некую вазу или картину, иначе хозяину придется ее вам подарить

Знак «Большой палец вверх» в некоторых странах обозначает «Вот как я тебя здорово нагрел».

В Штатах помимо оплаты счета не принято еще кучу всего: открывать женщине дверь, помогать что-нибудь донести – считается, что так мужчина показывает свое превосходство; а также делать комплименты по поводу внешности и т.п. – может быть истолковано как сексуальное домогательство.

У некоторых считается, что нельзя мыть посуду в чужом доме – счастье смоешь. Вот погуляли вместе, помогаешь хозяевам убираться – пылесось, пожалуйста, а посуду ни-ни.

Если есть в гостях в Южной Корее и при этом стараться сдерживать слёзы и текущие сопли (еда очень-очень острая) – можно прослыть крайне невежливым человеком, который презирает гостеприимство. лучшим комплиментом повару (хозяйке) считается именно плач и сопли.

В Корее мне лично часто говорили прям с утра, что я плохо выгляжу, что у меня круги под глазами и что все ли у меня в порядку с почками. Иногда говорили, что я устало выгляжу. Потом я заметила, что это говорят не только мне.
Выяснилось, что это такая форма комплимента: девушка желательно должна выглядеть хрупкой и больной, чтобы вызывать у мужчины желание защитить ее, пригреть и вылечить )

Не принято сдерживать отрыжку в Моголии и Бурятии-мол, без отрыжки гость голодный, надо еще кормить.

В Японии и Норвегии не принято дарить нечётное число цветов. Считается что непарному цветку одиноко. Нечётное число несут на могилу, похороны.

В Японии сморкаться на людях – табу.

В Индии в семейном кругу не говорят «спасибо.» Считается, что члены семьи не должны благодарить друг друга.

В Индии вообще не принято говорить «спасибо» (по крайней мере, не на местных языках). Если тебе что-то подарили, можно сказать: «Какая хорошая вещь», «Как я давно об этом мечтал» и т.п. Можно сказать «Thank you», но это означает, что ты переводишь общение на чисто формальный уровень – как бы с чужим человеком.

В Средней Азии гостю в пиалу наливают чай понемножку. Считается, что если налили полную, то пей и уходи. А, подливая по 1/3, можно долго беседовать. Это называется «с уважением» и «без уважения». В первом случае хозяин бдительно следит за гостем и постоянно подливает ему свежий чаек.
Collapse )

Правильный лотерейный билет

Падающие звёзды золотыми струями скользили по красному небу.
- Красиво, - сказал стоящий передо мной мужчина. – У меня прямо шея затекла смотреть вверх.
- Во всём можно найти позитив, - согласился я. – А у меня уже ноги затекли здесь стоять. Как вы думаете, долго ещё? Мне кажется, очередь совсем не продвигается.
- Ну, что вы. Совсем недавно мы стояли возле того камня. Не хотите ли? – он достал из кармана пиджака фляжку и протянул мне.
- Хочу ли, - согласился я и сделал приличный глоток. – Абстракция какая-то. Пить здесь – верх цинизма, но что нам терять? На фоне всей жизни это песчинка на весах.
- Пей, но не упивайся. Да тут и упиваться уже нечем. За ваше здоровье, - он допил и выбросил фляжку на обочину.
Ослепительно-оранжевый шар появился над головами, но, не долетев до земли, лопнул, превратившись в купол из тысяч горящих огоньков.
- Как я любил фейерверки, - сказал собеседник. – Детство провёл в глухой провинции и лет до двадцати ничего даже не подозревал о такой красоте. А потом, переехав в город, не пропускал ни одного праздника с фейерверками. И до сих пор…
- Я, кажется, вижу что-то там, - вдалеке среди бесконечной рыжей пустыни сквозь знойное марево просматривалось большое белое пятно, в которое упиралась очередь.
- Похоже на дом, - новый знакомец даже на цыпочки привстал. – Или на шатёр. Плохо видно.
- Вот и всё, совсем немного осталось, - послышался сзади голос.
Оглянувшись, мы увидели худого высокого мужчину с восторженным взглядом. В руке он держал потрёпанную «Библию». Таких книг я насмотрелся. И таких взглядов тоже. «Не возьмёте ли брошюрку?…что вы знаете о Боге?...хотите ли вы спастись?». Под нос совался яркий журнал с улыбающимися рожами на обложках, а потом доставался томик, испещрённый подчёркнутыми цитатами. Из врождённой вежливости я уделял несколько минут, но затем, убедившись, что никто не слышит и не хочет услышать мои контраргументы, откланивался и быстро удалялся.
- А мы предупреждали, мы несли весть, чтобы каждый желающий мог спастись. Ведь только наша вера правильная, и только последователи нашей церкви спасутся. Вот здесь написано…, - он стал рыться в Матвеях, Ездрах и Иезекилях, пытаясь найти очередную чушь и убедить нас, что кто-то что-то когда-то написал.
- Да не ищи ты, просто скажи, где рай обещанный? – зачем я опять развожу ненужную полемику?
- Да что ты с ним разговариваешь? Слышь, чувак, отвали, - встрял любитель фейерверков. – Сейчас в бубен надаю. Одним грехом меньше, одним больше - мне уже всё равно. Там доставали и тут от них покоя нет!
И он стал меня отталкивать, чтобы добраться до сектанта.
Но тут снова взорвался огненный шар, осветив окрестности рассыпающимися искрами. Агрессию как рукой сняло, и товарищ уставился на светопреставление. Сектант понял, что ему нас всё равно не спасти, и предался бормотанию молитвы.
При наличии чёткого ориентира время и пространство обрели свои свойства,и очередь стала продвигается довольно споро. Белое пятно оказалось огромным шатром. В очереди пошли разговоры, поползли слухи. Ситуация начала потихоньку вырисовываться. Что происходит внутри – никто не знал, но выяснилось, что заводят внутрь группами человек по двадцать, и что оттуда никто не выходит. Куда деваются люди – не понятно. Внутри палатки какие-то люди в белом, а у входа два молчаливых амбала с мечами.
- Ну, что, как оно? Страшно? – спросил я приятеля.
- Да так, не очень. Но неизвестность ещё хуже, так что ждём-с. На месте разберёмся. Курить будешь? У меня сигаретка занычена, - он достал помятую пачку и извлёк из нее не менее помятую сигарету. Размял в руках, сунул в рот и стал хлопать себя по карманам.
- Огня нет?
Я отрицательно покачал головой.
- Хреново. Эй, баптист, спички есть? Да что ж это такое? Люди, дайте огонька.
Но все молчали, безучастно пожимая плечами. И тут на землю упал раскалённый камень величиной с голову.
- О! – обрадовался мужчина и присел, ткнув сигаретой в булыжник. – Ух ты, какой жар от него!
Он раскурил, с наслаждением затягиваясь.
- Держи.
Когда мы докурили, подошла наша очередь.
Стражи у входа – двухметровые качки в набедренных повязках жестом указали, что можно заходить.
Я зашёл предпоследним. За мной шагал торжествующий сектант, всем своим злорадным видом показывая, что мы сейчас отгребём по полной.
Внутри шатра стоял длинный каменный стол, за которым сидело человек двадцать в ослепительно-белых балахонах. Бородатые, суровые; у некоторых за спиной виднелись крылья. Сам шатёр напоминал цирковой аттракцион с оптическими штучками. Боковых стен не было. Слева виднелся вытоптанный двор с высокой кирпичной стеной, а справа – зелёная лужайка с цветущими кустами, небольшой ручей, голубое небо с розовыми облаками. Порхали птички и бабочки. Олень лениво щипал траву, не обращая внимания на инфантильно развалившегося поблизости льва.
- Здравствуйте, товарищи, - поприветствовал нас сидящий по центру на высоком троне. Председатель военно-полевого суда, не иначе.
Промолчали все, кроме сектанта. Тот сделал шаг вперёд и выкрикнул:
- Хвала Господу и мудрости его!
Председатель лишь слегка ухмыльнулся.
- Ну, вы догадываетесь, что происходит. Воздастся каждому по делам его. Страшный суд, короче. Итак, приступим.
Главный открыл толстенный фолиант, полистал и указал перстом на пожилую женщину с нелепым ридикюлем.
- Убивала?
- Нет, конечно, - дрожащим голосом ответила дама.
- Воровала?
- Нет.
- Не ври!
- Ну, так нет. С фабрики нитки носила, но там все…
- Все меня не интересуют. Все за себя сами ответят.
- Прелюбодействовала?
Женщина сконфуженно опустила взгляд.
Collapse )