September 1st, 2009

Осеннее

Какая "осень золотая"!?
Какой еще "природы бал"!?
Люблю грозу в начале мая,
А осень, суку, в рот &бал!

Вы что, как с дуба лист упали,
Как ртуть в термометре сползли!?
Какой "восторг", какие "дали",
Какие, в ж*пу, журавли!?!

Какая "красота природы"!?
Какое "время колдовства"!?
Пальто, сапог, труба завода
И за&бавшая листва!!!

Послушать вас, так все прекрасно:
И холод сраный, дождь и снег.
И ветер, бл$дь, и нос мой красный,
И перед лужами разбег.

Какая, на х?й,"красок пляска"?
Какая, бл$дь, "прозрачность вод"?
Я городской, привыкший к ласке,
А не степной оленевод!

Романтики, в пи^у идите
С любовью к всяческой красе!
Какая ж мука, извините,
Жить в этой средней полосе!
(c)еть

Про слезу младенца

Потихоньку провожу внутренннее расследование на тему "Как я провел лето у бабушки"

Спрашиваю
- Плакал у бабушки-то?
- Нет!

Подумал, подумал
- Только один раз.
- А чего плакал? По какому поводу?

Промолчал. Умело замял. Увёл тему. Умеет, шельмец. Ладно, найдём альтернативные источники информации. Позвонила бабка. Спрашиваю тот же вопрос. Бабка подтвердила - один раз. А чего? Замялась. Тут уж я начал подозревать сговор с целью сокрытия достоверной информации. Пришлось применить давление и шантаж. Ну, а как? А ля гер ком а ля гер. Как вы нас, так и мы вас. Бабка раскололась, и всех сдала. Ха!

Значит, дело как было? Бабка пошла на работу, а хрюндель остался с дедом. И вот сидят они на кухне, и малый старому чего-то рассказывает.

Тут надо, что б было понятно, сказать вот что. У хрюнделя есть такая особенность, у него рот с тех пор, как он говорить научился, не закрывается. Он говорит всегда. Идет, стоит, сидит – говорит. Ест, какает, играет – говорит. Моется в душе – поёт. Много и часто говорит во сне. То есть ночью. При этом понять, говорит ли он именно во сне или проснулся, - нельзя. Речь всегда хорошая, связная. Однажды полночи рассказывал Муху-цокотуху. Выяснилось, - спит. Когда спотыкался и забывал, - начинал ворочаться и метаться. После подсказки успокаивался и шпарил эту муху дальше. Дурдом. Я же эту муху наизусть не помню! Так и сидел с книгой. Он значит спит, и во сне читает. А я значит со спичками в глазах, с книгой, в роли суфлёра.
При этом он никогда не забывает проверить наводящими вопросами, насколько внимательно его слушает собеседник. То есть кивать головой и думать про своё - не канает. Надо быть в теме. Как на совещании.

Помню, давно ещё, я выполнял функцию субботнего папы и мы просто шли с ним по городу. А он тогда говорил ещё не очень, слов знал мало, но зато очень любил слушать. И, учитывая мою неразговорчивость, он придумал простой садистский приём. Он к каждому последнему слову любой моей фразы добавлял "Чего?" И вытягивал следующую. Диалог при этом звучал примерно так. Два человека копаются под капотом девятки. Мы идём мимо.

- Папа, а они чего?
- Машину чинят.
- Чего чинят?
- Ну, наверное сломалась.
- Чего сломалась?
- Не знаю, сынок. Может с двигателем что-то не так.
- Чего не так?
- Сынка, ну откуда ж мне знать? Я ведь не автослесарь.
- Чего не автослесарь?

Это уже начинало попахивать откровенным издевательством и вмешательством в личную жизнь. И я спросил.
- Слушай, ну что ты всё "чевокаешь", а?
Он замолчал. Я думал - обиделся. Нет. Он ответ просто формулировал, слов-то мало ещё. Через минуту сказал, успокаивающе-снисходительно.
- Папа, ты не сердись. Я же просто разговариваю.
Не столько сами слова, сколько вот эта интонация меня тогда поразила. Типа "Держись, старик. Вот так и растут дети-то. А ты что хотел?" Мне было стыдно, правда. Что вообще-то нонсенс. Это два ему было? Ну, может чуть больше.

Ладно. И вот сидят они с дедом на кухне, один говорит, другой слушает. По-моему, он ему про Малыша и Карлсона рассказывал. Обе серии. Артистично, с энтузиазмом, и в ролях. А дед под это дело неожиданно возьми да и задреми. А проще говоря - уснул.

К спящим у хрюнделя отношение тоже такое, своеобразное. Щадащее. Один раз я его днём уложил, и сам притопил на массу. И видно крепко. А этот проснулся, встал тихохонько, и пошел на кухню пошариться в холодильнике на тему чего нибудь съесть.
И вот я с ужасом просыпаюсь оттого, что он стоит рядом и громким шепотом говорит.
- Папа, извини! Ты не мог бы мне во сне растишку открыть?
Я говорю испуганно, тоже почему-то театральным шепотом.
- Во сне??? Вряд ли, сынок!
Он тогда протягивает мне эту банку и шепчет.
- Тогда ты проснись, открой, и опять спи, пожалуйста!

Ну-вот. Дед уснул, а парень, что бы деда значит не разбудить, ушел в комнату и там уже горько заплакал. От обиды. Бабка пришла - один на кухне спит, второй в комнате плачет. Надо сказать, он и испуганной бабке не признался в причине слёз. Потом уж, по косвенным уликам, выяснилось.

Я деда, кстати, очень хорошо понимаю. Однажды в поликлинике я у доктора нашего осторожно так спросил, нет ли в этом тру-ля-ля бесконечном какой-то патологии? Доктор, не вникая особо в детали безапеляционно заявила "Говорит? Ну и радуйтесь, раз говорит! Другие вон вообще ещё не говорят". Не, я конечно стал радоваться, как велел доктор. Но радоваться двадцать четыре часа в сутки - это очень утомительно, честно. А деду-то и вовсе тяжело.

Вот такая петрушка. Ещё не решил, как к этому относиться. Но ухо приходится держать востро. Ну ничего, скоро уже. Скоро в садик. Там найдутся порожние уши.

© Ракетчик. Из серии "Байки нашего времени"

Первое сентября

1 сентября. Я, с букетом цветов, в костюмчике, наглаженном отцом, шёл в школу. За руку с мамой. Первый класс. Школьная линейка. Первый звонок. У мамы на глазах слёзы.

Первая пятерка за чтение. Через неделю первый кол по поведению.

Будь готов! Всегда готов. Пионерский галстук. Я обязан учиться, быть примером для младших, заниматься физ. подготовкой. Я должен вырасти достойным Гражданином своей Родины, что бы не щадя сил и самой жизни отстаивать великие завоевания Социализма. Так было правильно, так было нужно. Так учили. Я - Советский Человек. Девятилетний, но уже Советский. « Как повяжешь галстук, береги его» Первые недели не снимал вообще. Я гордился своей принадлежностью к Пионерской Организации. Даже в гости ходил с красным галстуком на шее. Через два года галстук, вечно мятый, прочно обосновался в боковом кармане пиджака.

-Бля, видел? У Галки сиски выросли!! Ахуеть!! Давай её на перемене замацаем!
-Давай, а хули.
Галка визжала и неумело отбивалась. А мы, пять -шесть малолетних уебанов, отталкивая друг друга тянули руки к несчастным прыщикам, которые выросли слишком рано. В шестнадцать лет у Галки была лучшая грудь в классе. Красивой формы, высокая, упругая. Галка вышла замуж в восемнадцать лет, за конченного наркота. Он и Галку подсадил, гандон. Жалко девчонку, она умерла в 24 года, от передоза.

-Буеш с Юркой махацца?
-Ни хуя себе, канешна.
-Тада после уроков, во дворе. Не зассышь бля? Смари нах.
Бланш под глазом, как медаль «За Отвагу». Хуй с ним с бланшем , ведь главное то, что не зассал. Юрка тоже отцепился, губа разбита, скула налилась сочным баклажановым колором. Спор не решен, ни хуя, чуть позже продолжим, когда пройдёт выбитый палец.
Через год Юрка стал лучшим другом.

-Вон из класса!!!
Встал. Герой, бля. Все смотрят? Ясный хуй, все. Уйти надо красиво. Кураж обязателен. На губах кривая ухмылка « ебалявсёврот». Открыл дверь, повернулся к училке. Ну, давай, рисанись перед всеми, ты же крутой. Ну, три, два, один и на выдохе:
-Да пошла ты на хуй.
Училка вылетела вслед за мной. Взбешенные глаза. Руки, судорожно схватившие меня за рубашку.
- Ты!!! Ты!!! Скотина!!Ублюдок!!! Ты!! ТЫ- ХУЙ!!!. Не смей больше появляться на моих уроках!!! НЕ СМЕЙ!!!
Молодая, сколько ей было тогда? 23? 24? Только после института. Через три года, на выпускном, мы пили вместе. Шампанское.

-Прикинь, Козырь Оксанку выебал. Отвечаю, прям в пизду, галышпаном. Мы бля вчера на лавочке сидели, курили, тут Козырь подкатил. Тоже закурить попросил, ну слово зА слово, хуем пО столу. Он и распизделся.

- Козырь, а ты чё, в натуре Оксанку ебал?
- Ну.
-А чё, она всем даёт?
- Щегол, пиздуй в футбол играть. Рано тебе ещё ебацца.
Козырь был старше на три года. В армию он не попал, сел за убийство. По пьяне завалил пацана с соседней школы.

Комсомол. « Сколько стоит Устав?» Не все улавливали подъебку. « Пять копеек»
-Ты не достоин быть комсомольцем, Устав бесценен. Следующий!
Комсомольский билет. Моя фамилия. Мой билет. Я сказал правильными словами о том, что ценность Устава просто невъебенна, беспезды.
- Ты когда успел оплатить взносы за два года вперёд?
Тогда и успел, ёбана в рот. У Витальки печать есть. Вот и нашлёпал, а хули.

-Юрка ты где был вчера? Я тебе весь вечер бля звонил.
-Светку ебал.
-Какую блять Светку?
С «Вэ». У неё на хате. Предки иёшние куда то съебались, ну она мне позвонила. Сначала целовались, а потом она разделась. Ну, хули, выебал.
-Пиздишь
-Бык пиздит, бля.
-Ну чё, как, расскажи.
- Блять, противно как-то, братан. Я её теперь видеть не могу. Ахуеть, нечаянно по пизде рукой провёл, там хуйня какая –то, слизь мокрая. Я блять, когда кончил, пиздец, отвращение к ней такое появилось, к Светке. Ахуеть легче. Фу бля.

- Я очень тебя люблю, но знаешь, у мужчины после первого раза может … ну как тебе сказать…ну короче я могу тебя разлюбить, понимаешь?
-Понимаю. Извини, родители должны приехать, с минуты на минуту. Тебе пора.
Ты что, обиделась?
-Да нет, всё нормально.
Мужчина, блять. Пацан, штаны на лямках. После самогона блевал как заведённый. Накидался, потому что видел Её с другим. Они шли в обнимку, время от времени останавливаясь. Для долгого поцелуя. Взасос.
Виделись с ней не спиздеть лет восемь назад. Случайно, в супермаркете столкнулись. Бляяя, какой Ты стала! Повзрослела, сформировалась. Настоящая Женщина. Глаз не отвести.
Привет-привет. « Как ты?» « Всё здорово» «Муж? Дети?» «Муж любит без памяти. Детей двое.» «Может увидимся вечером? Посидим, где – нибудь, выпьем, поболтаем. Потом ко мне. Или к тебе?» «Не получиться. У тебя был шанс, помнишь? Ты от него отказался сам» Да, отказался. Дурак бля.
Если бы не отказался, была бы ещё одна звёздочка на фюзеляже.

- За поведение, недостойное комсомольца, предлагаю из комсомола исключить. Кто за?
Против? Воздержался? Большинством голосов принято решение – исключить. Билет на стол.
К директору. На следующий день после собрания.
-Ну что? Докатился? Ты же себе всю жизнь перечеркнул, вот так вот крест – накрест.
- Я перечеркнул ваши показатели по району.
- Не дерзи! Распоясались! Взрослыми стали?
Да. Уже почти взрослые. Нам почти по шестнадцать лет. И через три с половиной месяца - прощай, школа, здравствуй жизнь. Мы пьём водку, курим анашу, трахаемся с бабами. В нашем понимании это совсем по взрослому.
В комсомоле восстановили через месяц.

Выпускной вечер. Ебануццо, какие оказывается в нашем классе тёлки! Даже Танька, мышь серая. Пышное, глубоко декольтированное платье, умелый макияж. Блять, где раньше глаза были? Напутственные речи учителей, усиленные минтовские патрули. Аттестат о среднем образовании. На школьном дворе лепёхи блевотин.
«Танька, давай завтра встретимся, в кино сходим, погуляем? А?» « Давай. Позвони часиков в шесть. Сможешь?» Ёпта, конечно смогу. С Танькой мы разбежались через год. Любовь куда – то девалась, хуй её знает, куда.

Всё. Пиздец. Кончилась школа.
- Давай, братан, до завтра
- Юрка, ты куда?
- Пойду Светку поебу.
-Нуу…Давай, хули. Завтра созвонимся.
Я был дружкой у них на свадьбе. И крёстным отцом у Антохи, их первенца.


Сегодня мой сын пошёл в школу. В первый класс. Вчера я гладил ему костюм.

Удачи тебе, сынок.

(С) Виннипых