August 27th, 2009

Передоз

Ночная поверка прошла без происшествий. Все в норме: жилка (жилая зона) спит, спецконтингент по цифири один в один. Сижу в дежурке, заполняю очередной журнал обходов по периметру. Все спокойно и рутинно... Но помните песенку «Средь нас был юный барабанщик!» Ну, так и у нас он объявился. Ночной дневальный, забежав в дежурку, начал выразительно изображать лицом, что-то очень важное и срочное. ОД, уединившись с «барабаном», через три минуты отвел меня в сторонку.
- Так, старшой, в восьмой отряд герыч зашел, секция номер три, маленькая...
Прикидываю в голове расположение секций в отряде:
- Блатная, что ли? Рашпиль (смотрящий отряда) че, совсем головой тронулся, у себя на шконке вмазываться?
- Рашпиль в ШИЗО отдыхает, это у Гуни днюха сегодня, вот и собрал толпу. Прогуляешься?
- Лады.
- Сержанта новенького возьми с собой, а то у меня все инспектора на КСП убежали. Опять из-за сырости сработки... (специфическая особенность - ночью по жилке передвигаться, а тем более заходить в отряды можно только попарно, причем один заходит в отряд, второй стоит возле дверей. Расчет простой: если первого завалят, второй должен успеть убежать или доложиться по рации).
Вдвоем с сержантом хитрыми тропами идем к восьмому отряду (ну, чтоб раньше времени «Атас» не крикнули). Разговор с новеньким:
- Откуда к нам?
- Да с ППС переводом...
- А че оттуда ушел?
- Да залет был, а там или по статье или перевод...
Ясно, дай нам боже, что вам негоже...
- Сержант, сейчас вдоль стены подходим к двери, выдергиваем шныря (зэк, пасущий за обстановкой на предмет нашего визита), ты держишь его, я в отряд. И имей в виду: если шнырь вякнет, то герыч фиг найдем потом. Ждешь меня возле дверей, потом встречаешь зэков и гонишь их в дежурку. Ясно?
- Да понял я все, не учи, старшой...
- Ну, начали!
Резко выдергиваем шныря (а нефиг на посту ночью курить), и вдоль стеночки на цыпочках добегаю до нужной двери! Захожу в секцию, а там идиллия: на тумбочке на мамке (запрещенная кустарная электроплитка, иногда просто спираль из нихрома) греется картошка с тушенкой, в трехлитровой банке доходит чифир, а в центре на стульчике боян (шприц) с раствором. Трое успели ужалиться, четверо на очереди.
- Ночер добрый, мужики! Че, Гуня? С днюхой, что ли?
- Здорово, начальник...
- Ну, правила знаете... Боян мне, сами по одному на выход...
- Начальник! Дай хоть вмажусь, все равно ж запалил, твоя удача...
- Гуня, уймись, за «отбой» тебе пятнашка ШИЗО (пятнадцать суток ШИЗО за нарушение распорядка дня), а за наркоту можешь и в ПКТ (помещение камерного типа) на шесть месяцев уйти.
- Не, ну начальник, днюха же, мужики подогрели, а тут облом такой...
- Гуня! Береги здоровье. Так мужики, че замерзли, давай на выход! И мамку прихвати, а то еще пожар тут ненароком устроите.
Зэки, недовольно бурча, начинают вставать, ужаленные недоуменно смотрят расшаренными зрачками на окружающий мир!
- Я НЕ ПОНЯЛ! ЭЙ, ПИДОРЫ! ЧЕ ТЕЛИТЕСЬ! ЕБ ВАШУ МАТЬ!!!! Раздается у меня за плечом...
«Бля! Сержант! Какого ты разорался! Это же черная масть! С ними нельзя так!» - быстро проносится в голове. Успеваю присесть, пропуская над собой летящий табурет.
Сержант ловит фанерой табурет, вылетает в коридор.
- Сержант! В дежурку, сука!
Семеро разъяренных блатных надвигаются на меня...
- Так, мужики! Все! Успокоились все! Не шумим, не кричим, кипиш не поднимаем...
- Гуня, держи свой баян! Мужики! Успокоились все!
- Начальник, кому он тут за дырявых орал?
- Мужики, всё! Всё нормально, ну новенький он, не знает ни фига! Хорош волну гнать! На мне что ли раскрутиться хотите? (получить дополнительный срок)
- Начальник! Ты же не при делах! Ты по понятиям работаешь, а этот...
- Так, все мужики, выдохнули! Закуриваем - протягиваю им пачку сигарет... И пошли в дежурку...
Уфф... вроде как пронесло (тебя б так пронесло - подумал Штирлиц).
Так, зэки успокоились... Курят... Гуня умудряется всадить баян куда-то в стопу, да и хрен с ним...
- Всё, мужики! На выход с песнями! Гуня, боян отдай!
Вывожу в локалку семерых зеков, мирной толпой идем в дежурку, навстречу несутся гробы (ГБР - группа быстрого реагирования).
- Иваныч, отбой! Нормально все!
- Так по рации скинули, что тебя завалили уже...
- Да нормально все, молодой попутал...
Прогулка кончилась, теперь рутина. Семь рапортов на каждого, акты мед освидетельствования, семь доприходок (постановление о водворении в ШИЗО до прихода начальника зоны). Короче, писанины часа на два.
Сидим с ОД, в две руки рисуем материалы.
Внезапно слышу звуки хлестких ударов.
- Иваныч! Че там за фигня?
- Да хер его знает! Там в кармане (закрытый дворик дежурки) только твои наркоты стоят.
Забегаю в карман. Картина маслом: семеро зэков, вдоль стен в позе "девочка писает стоя". Над ними сержант с дубинкой снимает пережитый стресс...
- Сержант! Прекратить! Вытаскиваю бравого воина в коридор, прижимаю к стене.
- Че ж ты, сука, сейчас такой храбрый, а не тогда в отряде! Тебе кто разрешил зэков трогать?
- Слышь, старшой! Руки убери! Это вы «урядники» с зэками милуетесь, а мы в ОБ (отдел безопасности) за сопротивление наказываем сразу!
Да, я «урядник» - начальник отряда. Да я дубинкой не махаю, работаю только ручкой в кабинете. Но только полный идиот будет пытаться проводить силовой захват в ночном отряде и устраивать вселенский кипиш, когда можно просто обозначить свое присутствие и просто договориться с зэками.
- Сержант! Ты у меня еще за свою самодеятельность ответишь, а за кидняк я с тебя после смены спрошу! Поднялся в дежурку, воин!
- Да не грози, старшой! Грозней видали...
Сержант, что-то обиженно бурча, уходит.
Захожу в карман. По рации договариваюсь с ОД:
- Иваныч! Предупреди в ШИЗО! Пусть семерых в доприходку примут! Материал позже донесем.
Завожу зэков в ШИЗО, передаю их дежурному прапору.
- А че без бумаг? - недовольно бурчит сонный прапорщик.
- Михалыч! Не гони, через час принесу.
- Ходют тут всякие, спать не дають...
Ну, вроде все... Оформили бумаги, даже умудрился поймать два часа сна. Утро. Сдал смену. Все, домой!
Три часа спустя. Стою сонный в кабинете хозяина. До дома успел доехать, но там уже ждала дежурная машина.
Хозяина в кабинете нет. За столом сидит горячо любимый прокурор по надзору за исполнением закона местах ЛС.
- Ну так расскажите, гражданин старший лейтенант, на основании чего вами применялись спец средства по отношению к осужденному Карпову?
Че за Карпов? Че им всем от меня надо?
- Я к Карпову спецсредства не применял!
- Да? А почему в материалах ШИЗО отсутствуют сведения о массовом сопротивлении осужденных? Что, решили статистику улучшить? Думаете, отмудохали семерых и можете справочкой о воспитательной беседе прикрыться?
- Я не понимаю, о чем вы говорите товарищ...
- Гражданин прокурор, а не товарищ! Обращайтесь, как полагается!
- Я вам не зэка, товарищ прокурор!
- Так станете!
- Ознакомьтесь!
Читаю рукописный текст. С трудом понимаю написанное. Превышение служебных, незаконное применение, повлекшее смерть осужденного, в целях недопущения, мера пресечения - под стражу???
И родина щедро поила меня березовым соком...
Неприятное чувство браслетов на руках, виноватые глаза коллег, отводящих взгляд, бормотание начальника ОК с заполитром:
- Ну не получится его задним числом уволить, он же в зоне был, на смене! Вот если б за зоной... Ни хрена себе за хлебушком сходил...
Хочется курить, спать, есть... У прокуратуры собственного ИВС нет, поэтому кантуюсь в отдельной камере ближащего РУВД.
В течение дня ознакомился с материалами «своего» дела... В камере ШИЗО обнаружен труп с многочисленными гематомами. Осужденный Карпов, блин, да это же Гуня! Да уж веселая днюха у парня была. Рапорт дежурного. Объяснения от смены - не знал, не видел. Объяснение сержанта - выполняя приказ, осуществил задержание группы осужденных, массовое вооруженное сопротивление, приказа на применение спецсредств не было, старший лейтенант самостоятельно избил осужденного Карпова... Пиздец! Накрылся тазиком...
- Гражданин старший лейтенант! Напоминаю вам, что санкции по вашим статьям до пятнадцати лет тянут, только явка с повинной может смягчить вашу участь...
- Да шли бы вы все лесом...
- Что?
- Я в отказе! Требую адвоката и представителя учреждения!
- А зачем тебе представитель, вон характеристику на себя почитай.
Да уж отдел кадров постарался... Был, состоял, замечался... И как тока меня такого красивого за забор выпускали???
- Все, надоело... Я в отказе, подписывать и что-либо говорить не буду.
- Ваше право... Но имейте в виду, вы только усугубляете свое положение...
Ночь в отдельной камере. Спать так и не пришлось. Голова пухнет от приятных и не очень мыслей.
Утро.
- На выход! Лицом к стене. Прямо! - лязг дверей. - Лицом к стене! Направо!
Странно, ведут не в кабинет, а в сторону выхода. Значит, уже этапируют в СИЗО... Только почему без наручников? Выходим на крыльцо! Ох, хорошо-то как! Свежий воздух, солнышко...
На крылечке стоит кум зоны - Серега.
- Ну что, убивец, колоться-то будешь? Как бил, как измывался?
- Да пошел ты!
- Ладно, не шуми! С тебя литр. Держи!- протягивает фляжку. Делаю два глотка - водка!
Вытираю слезы, кашляю, медленно въезжаю в нереальность происходящего.
- Серег! Я не понял?
- Я ж говорю, литр с тебя! Пришлось мужикам в морге проставиться, чтоб заключение по вскрытию быстрее сделали, а не как обычно...
- Ну?
- Барана гну! Передоз у Гуни! Передоз! А прокурор решил выслужится и закрыл тебя, мудак, без экспертизы! За что и имеется сейчас в республиканской прокуратуре. Наши такую телегу на него накатали, слабо не покажется. Он еще год к нам на зону заходить побоится...
- Вашу мать... Дай сигарету - прикуриваю...
Голова проясняется, залпом добиваю остатки фляжки.
- Мне-то сейчас куда?
- Куда? Домой! Отсыпайся! Завтра с утра к хозяину с рапортом. В отпуск пойдешь недели на две.
- Да я, вроде, не собирался..
- Зато я тебя собрал! Короче, чтоб две недели тебя в зоне не было!
- Зачем?
- А чтоб снова тебя, дурака, отсюда не вытаскивать! Это тебе, красавцу, водку пить, и девочек любить. А мне бедолаге, отписываться за наркоту в зоне, ну и одного резвого сержанта убирать красиво надо. Ты ж его или за колючкой прибьешь или в зоне подставишь, а мне лишний геморр ни к чему! Ну все, давай топай...
Ранние граждане с удивлением наблюдали за старлеем, который шел по улице, с пьяной улыбкой смотрел на небо и задумчиво бормотал:
«Передоз»...
З.Ы. Граждане! Употребление наркотиков вредит вашему здоровью...

©xai

Клад купца Скок-Босяцкого

ЧТО Я УЗНАЛ, НО ПОКА НЕ УВИДЕЛ...

Телефонный звонок вырвал меня из цепких объятий Анжелины Джоли. Я сел в кровати, покрутил головой, дабы окончательно проснуться, и снял трубку.
-- Старик! Мы нашли следы каравана!!! - орал Витёк, изгоняя из моей памяти недавний сладкий сон, - но это не всё, - перешёл мой приятель на пониженный тон, - я нашёл КАРТУ! Ты понимаешь? КАРТУ!!!

Мой друг Витя. Это голова. Образованная и думающая. Ищущая, но пока не нашедшая. Историк по образованию, искатель приключений по призванию и авантюрист по духу.
Недавно он и ещё один знакомый кекс, Овечкин, отправились по следам сибирского купца Скок-Босяцкого, бежавшего после революции на запад. Пол года назад Виктор нашёл в неких архивах записи каких-то ведомств, из коих следовало, что в начале двадцатых известный купец распродал все свои рудники и, по типу легендарного Остапа Бэндера, вложил всю наличку в золото и камни. Снарядил обоз с этим сокровищем, но был настигнут красными и ликвидирован.
Сокровища же не нашли. Скорее всего, драпающий богатей успел закопать презренный металл по пути следования. И вот эта идея дала пищу для неспокойного ума Витьки-историка.

-- Мужики, - вещал Витя перед экспедицией, запивая водку пивом, - нам повезло. Мне известно, откуда выехал Скок-Босяцкий. Из Усть-Илимска, - и он убедительно помахал перед моим носом какими-то пожелтевшими дореволюционными бумажками с "ятями", - оттуда, следуя по единственному тогда тракту, он мог отправиться только на юго-запад... Проследуем за ним до места, где его чпокнул,и и...

-- А откуда тебе всё это известно? - наивно спросил Витю Овечкин, очень добрый малый, у которого весь мозг ушёл в мясо. И его, мяса, было много. Овечкин, всегда, сколько я его знал, жрал и рос.
-- Откуда? - переспросил историк. - Да из архивов. Мы пойдём по следам Босяцкого и очень аккуратно и скрупулёзно будем искать заныканное бабло!

-- А где? Где его искать? - продолжал не понимать Овечкин.
-- Как где? - натурально удивился Витя, - в Сибири.

Роли были распределены с самого начала. Я - кошелёк, Витя - мозг, а Овечкин всё остальное - круглое таскать, квадратное катить. И, естественно, копать. Если повезёт.
Я испытываю настолько сильное отвращение к физическому труду, что даже самые радужные перспективы не заставили бы меня взять в руки заступ, а Витя это чистый мозг. И весь его организм, включая кости стопы, служат сугубо на благо двухсот грамм серого вещества в очкастой голове.
Подсчитав возможные потери от очередной авантюры, я всё-таки решил рискнуть: в тайне надеялся на мозговитого кореша, хоть и слабо представлял себе будни кладоискателя.
Витя взял покорного Овечкина, обещав тому отличное проведение лета на природе, и трухлявый "ТУ" унёс их в бескрайний сибирский край - край шаманов, тайги и купеческого золота, ждущего в земле своего спасителя.

И вот, как только я начал наслаждаться мерным покачиванием грудей Джоли (вид снизу), телефонный звонок...

"..так что выезжай, мэн, мы тебя тут встретим", звучал витин голос у меня в голове когда я брился, собирал вещи, оформлял билет и прочее...

ЧТО Я УВИДЕЛ, НО ПОКА НЕ УЗНАЛ...

Сибирь встретила меня своим нежно тёплым летом. Словно женщина, крупная и добрая, она обняла меня как дорогого гостя, намекая на всё, но ничего не гарантируя.
В местном аэропорту, куда я прилетел после пересадки в Новосибирске, мне предстали физиономии моих подельников - искусанный комарами меланхоличный блин Овечкина и очкастая счастливая рожа историка-затейника.

-- Старина!! - завопил, едва заметив меня, Витька, - ты не представляешь, НАСКОЛЬКО нам повезло...
-- Представляю, иначе меня бы здесь не было, - угрюмо заметил я, пожимая им руки - маленькую потную витькину и овечкинский ковш.

На парковке нас ждал допотопный УАЗ, лучшее из того, что мы могли себе позволить. "Буханка" была выкрашена в весёлый грязно-зелёный цвет и проржавела настолько, что через рванные дырки в корпусе был виден интерьер этого уродца отечественного автопрома.
Я забрался на переднее сиденье и мы поехали.

-- Понимаешь, - начал рассказывать, опуская знаки препинания, Витька, - ну приехали мы, осмотрелись на местности. Я привязал кое-какие ориентиры из документов. Вроде понятней стало, так, мы и отправились, вроде по следу каравана, там ведь телег было не меньше дюжины, караван?, а то... но не получалось ничего, я уж думал, что всё, сушим вёсла, а потом на постой остановились, ну у бабки одной... Настёны...
Тут "буханка" провалилась в такую колдобину, что Витёк прикусил язык, а сзади раздался тяжёлый стук - Овечкимн приложился головой к борту, но не отреагировал на внешний раздражитель.
-- ЫЫЫЫ, бля, дороги тут ни в манду ни в Красную армию, ну так вот, бабка-то и сказала, что тракт старый ещё при Хрущёве забросили, а я-то, наивняк, не дошурупил посмотреть изменения заранее, думал, глухомань такая, что всё по прежнему, а мог бы, ну вот отправились мы по той дороге заросшей, никто уж там не лазит, и тут натолкнулись мы на заброшенную гать...
УАЗ нырнул в очередную дорожную яму. Сзади опять долетел стук, а Витька снова выругался.
-- ...ну не буду тебя мучить, потратили два с половиной месяца, в палатке жили, тайга, свидетелей нет никаких, просто тупо лазили по кустам по всему маршруту, и вот однажды нашли ещё один спуск, там всё колючками поросло, наверно потому местные не шарились там особо, там по склону дорога идёт, на лошади запросто, а с телегами никак, вот я и подумал, что объезд должен быть, мы его, шельму, объезд этот трёханный ещё три дня искали и нашли таки, а там заросло уж всё, но явно колеи видны ещё, а потом Овца вход в пещеру нашёл, Овца, расскажи...

Сзади шевельнулась туша Овечкина.

-- Ну, так. Я в лес пошёл, а там вход... - медленно, подбирая слова выдал Овца, - ну я внутрь. Темнота, как у негра в жопе...
-- О, ты уже и там успел побывать, - не выдержал Витька: новости распирали его, - там пещера и скелет красного командира. У Скок-Босяцкого была охрана. Точно. Значит, этот красный из нападавших. При чём мертвяк этот убит был, то ли ещё что, но у него в руке была зажата карта! Ты понимаешь? То есть он явно был в курсе клада.... если карта у него... да ща сам увидишь...

Витька полез правой рукой в нагрудный карман и протянул мне довольно большой платок с какими-то тёмными письменами. Действительно, рисунок напоминал грубую, впопыхах написанную карту. Явно виднелась река и какие-то точки по берегам её, закорючки... но машину трясло, видно было плохо, и я вернул находку.

-- А откуда ты знаешь, что мертвяк из красных? - резонно заметил я.
-- Так у него пуговицы не истлели и кобура деревянная рядом... пустая правда... там холодно и сухо, в пещере, так даже шинель и фуражка немного сохранились... ну чуть-чуть совсем... но видно.
-- Странно, а чего же он карту в руке зажал и помер?
-- Нет, это как раз понятно, - махнул лапкой Витька, - он свидетелем был, про сокровище знал, и решил себе карту сделать, на будущее... а его за этим делом застали или просто как свидетеля, ёбс - и нету, - Витёк изобразил руками как делают "ёбс" свидетелю.

Становилось очень интересно. Ехали мы долго. Часа четыре. По дороге я ещё имел счастье наслушаться о тяжёлых таёжных буднях.
В сумерках мы бросили "буханку" на одной из богом забытых дорог и пёхом углубились в лес. Ещё час спустя, уже практически в темноте, подсвечивая себе фонариками, мы вышли к "лагерю" - кострище, палатка и витькины носки на ветке.
Я залез в пропахшую потом палатку, думая, что заснуть в таких условиях будет проблематично, но заснул сразу же, стоило мне принять горизонтальное положение. Проснулся я лишь к девяти утра.
При дневном свете мне стало видно, что карта слишком плохо сохранилась - белый носовой платок был в разводах. Явно виднелась лишь полоска реки, которая длинной полосой пролегала через всю карту. Витька даже показал два пятна на платке, что с трудом, но возможно было приписать двум огромным дубам на излучине. Далее был грубо нарисован то ли крест, то ли запятая...
Было решено пройти вниз по реке обозначенной на карте. Поискать ориентиров. На древнем клочке материи было много ещё знаков, не поддающихся даже хитроумному Витьке.
Овечкин, естественно, тащил лопату и припасы, я шёл налегке, Витька командовал нашим отрядцем. Он поминутно подносил карту к самому носу и подслеповато вглядывался в маршрут...

А вдруг действительно попёрло, думал я....

ЧТО Я НЕ УВИДЕЛ И НЕ УЗНАЛ...

Евсей перебросил вожжи в левую руку и махнул следовавшим за ним гружённым повозкам.
-- Стооооой! - пронеслось над лесом.
Люди соскакивали с лошадей на землю, разминали руки-ноги, проверяли, туго ли привязан груз. За день они прошли едва ли более сорока вёрст. Расстояние аховое, да и то далось с трудом - местность не позволяла.

Скок-Босяцкий, тучный мужчина с нечёсаной бородой, оглянулся на подъехавшего к нему бывшего жандармского унтера, начальника купленного конвоя.
-- А что, Василь Емельяныч, как думаешь, красные далеко ещё? - обратился к нему купец, оттирая лоб, - успеем до холодов-то?
-- Дык, на всё воля божья, - вздохнул тот, - должны успеть. Красные далече... уже третий день стрельбы не слышно.

Скок-Босяцкий спешился, кинул поводья мальчишке, что состоял при нём в услужении, и пошёл проверить самую главную поклажу. Кожаные, не пропускающие влаги, увесистые мешки уютно лежали во второй с головы телеге. Отлично!
Всё крепко.
Мрачные мужики разводили костры, бабы готовили скудный ужин. Обоз устраивался на ночлег.
Наступила ночь.
А ночью беззащитные люди стали лёгкой добычей летучего взвода комиссара Филькенгрубера. Чернявый худенький демон в очках велосипедах обвалился на несущих вахту сторожей и обезвредил их прежде, чем те успели понять, что собственно с ними произошло.
Дело было кончено. Прирезать спящих, включая детей и женщин, было легко и просто. Последним погиб сам Скок-Босяцкий. Он даже успел несколько раз выстрелить из своего браунинга и убить одну советскую лошадь.
Ранним утром комиссар Филькенгрубер, практически не понеся никаких потерь личного состава, уже был на пути к железнодорожному разъезду. Он любовно поглядывал на драгоценные мешки - достояние молодой советской республики. О детях и женщинах, убитых несколько часов назад, комиссар не вспоминал.
К его несчастью, революционер-идеалист не догадывался, что его бойцы не были романтиками, верящими в светлое будущее.

-- А ну стой, - вдруг скомандовал Филькенгрубер. Взвод встал. Комиссар, мучавшийся животом ещё с утра, спешился и хотел было расположиться поблизости, но как назло вокруг было одно редколесье, а комиссар в этом был очень щепетилен.
Тут он заметил пещерку, грот, образованный нависающим огромным валуном, и шагнул туда. Лучи восходящего солнца освещали крошечную сухую комнатку, словно специально оставленную природой для комиссаровых целей.
Один из красноармейцев тихонько соскочил со своей каурой лошади и подкрался ко входу в нишу, где скрылся командир, и взвёл курок своего нагана.
Филькенгрубер приспустил форменные галифе и сел на корточки. Тугая струя нечистот ударила в пол и обрызгала ему каблуки сапог. Комиссар застонал от невыносимой рези в животе. По тесной пещерке расползлось зловоние.
Филькенгрубер похлопал себя по карманам и понял, что второпях не подумал о куске бумаги. Тогда он вытащил белый носовой платок и подтёрся им. На белой материи остались причудливые разводы комиссарова кала.

Это было последнее, что он увидел в своей жизни...

© LiveWrong