August 25th, 2009

Про день рожденья

Папа, у тебя завтра день рождения?
- Точно, сынок!
- А что ты мне подаришь?

Это мы с крюнделем от бабушки вчера ехали и он меня озадачил. Ну, сперва только слегка озадачил. А потом-то я подумал - не, а чего? Правильная позиция! День рожденья? День рожденья. Значит должны быть подарки. А чей день рожденья - какая разница?

Ничего, пусть потешится в неведении. Жизнь-то так и так обломает.

День рожденья - это вообще хорошо. Когда не свой. Когда чей нибудь. А когда свой - как-то не очень. Не, ну в детстве там подарки, понятно. Потом, в отрочестве, повод, конечно. А так, вообще, тема какая-то непонятная. Трудно как-то сформулировать к ней своё отношение. И не запоминается никак. Ну, вот что б событие. Не-а. Никак. Я из всех своих, сколько есть, так, довольно ясно, помню три-четыре. И то какими-то незначительными посторонними фактами.

Лучше всего помню семилетие. Так получилось. И опять, не днем рожденья, а тем, что вокруг.

1972 год. Страшное лето. Горели леса. Не знаю, были ли на веку пожары похуже, но старожилы в деревне говорили однозначно - нет. На наше памяти - нет.

Стояла адская сушь и жара. Небо было всё время затянуто дымом. Через этот дым просвечивало багровое солнце. Дымом пахло и провоняло всё. Кажется, даже вода из колодца пахла смоляной гарью. Поблизости пожаров не было. Нашу деревню, и соседние, бог миловал. И леса поблизости. Но вся земля, весь двор, с которого мне строго настрого запретили выходить, был усеян горелой хвоей. Откуда её несло? До ближайшего леса был не один километр. Она просто сыпалась с неба чёрно-пепельным дождем

Было трудно дышать. Натурально трудно. Из-за дыма, конечно, но не только. Ещё от того, что постоянно давило сверху. Вот это неестественно близкое красно-черное небо. По вечерам, когда совсем темнело, за рекой, на горизонте, вставало зарево пожара. Там горели леса. Ночью в деревне установили дежурство. Каждую ночь - по два двора. Что бы деревня не сгорела во сне.

Днём взрослые уходили на работу, а я оставался с бабкой. От этого становилось ещё тоскливей. Я смотрел на багровое небо, мотался из угла в угол двора, не находя себе занятия, и ждал возвращения взрослых. А те приходили, собирались кучками, и рассказывали друг другу последние новости, сплетни и слухи. Всё вокруг пожаров. И от этого становилось неуютно, но уже не так страшно, как днем, потому что все были дома.

Однажды мама, уходя на работу (что было странно, потому что обычно когда они уходили я ещё спал) поцеловала меня сонного и сказала "С днем рождения, сынок!" И отец от двери сказал "С днем рождения!" Я знал, что у меня сегодня день рождения. Но ни веселей, ни легче мне от этого не стало. Было так же страшно и тоскливо. А может даже тоскливей чем обычно.

А потом вернулись родители. Они пришли с работы раньше обычного. Они были неожиданно радостные и отец нёс в руках арбузы. И они смеялись.

Потом конечно были подарки, и застолье, но я это всё уже не очень хорошо помню. Помню только ощущение вот этой тоски, страха, а потом весёлых родителей и эти арбузы. И все. А потом пошел дождь. И все стало как обычно. И я знал, что через пять дней мне нужно идти в школу. Об этом тоже все говорили радостно, но я не понимал почему. В школу мне не хотелось. Читать и писать меня давно научила бабка, а зачем ещё нужно ходить в школу, мне толком никто объяснить так и не мог.

Так и остался с тех пор мой день рожденья каким-то преддверием первого сентября.

Я конечно пошел в школу. И конечно я был отличником. Не потому что мне очень хотелось. Просто потому что отец однажды сказал "Учись, сынок, что б мне не было за тебя стыдно" Я и учился. Потому что пуще тюрьмы, сумы, дьявола и прочих хулиганов я боялся всегда только одного. Что бы отцу ни перед кем за меня не было стыдно. Очень я его любил. Боялся огорчить.

Потом отец умер, рано, мне не было и двадцати, и главный жизненный стимул исчез. И всё как-то пошло ни так ни сяк.

А тогда, в семьдесят втором, отцу было как раз столько, сколько и мне сейчас. Кстати. Поэтому завтра, (ну да, уже сегодня) когда хрюндель проснётся, мы пожалуй соберемся и пойдём покупать ему подарок. Не, а чего? День рожденья? Значит должны быть подарки. Всё правильно. Ну, и арбуз заодно купим конечно тоже

С днем моего рожденья вас, дорогие мои

© Ракетчик

Проект Зет 713

Я и еще пару пришельцев сошли по трапу на грешную землю. Превед, земляне! Не ждале, а мы тут, вы не рады Богам? Но никаких землян, ебстесственно, вокруг не наблюдалось, ибо перед этим наш звездолет нехуево уебался во время гиперпрыжка об какой-то гребаный американский спутник, после чего мы были вынуждены аварийно приземлиться где-то в районе сибири. Перед нашим инопланетным взором расстелилась густая и пахучая тайга. Где-то вдали пели иволги, ревели медведи и кусались комары.
Подпоясавшись бластерами мы поковыляли, оставляя своими атрофированными ногами следы в вязком мху. План наш был прост и очевиден: необходимо найти первого попавшегося человека. Если нам попадется мужская особь, то будет задействован план А. На этот случай я навострячил себе браслет, как у хищнега, и завидев, как я набираю там всякую поебень и мелькание красных палочек мужские особи обычно сразу уебывают, чем доставляют нашему извращенному инопланетному сознанию неебацо какое удовольствие. Ну ясень хуй, приходится их добивать с плечевой пушки, ибо нех, раз смотрите всякие песдоватые фильмы про нас, то извольте бля отведать воплощенный вымысел. Если же мы поймаем девушку, то тут будет задействован план Е с подпланом Б. Все-таки за эти миллионолетия у нас не все атрофировалось, и не только в мягком и влажном мху и пшеничных полях Англии мы можем оставлять следы. Но вообще-то у нас не было никакого плана, ибо все и так должно быть заебцом, ведь мы мегоголактические пираты. Но так как мы приземлиллись на землю, то в традициях этой планеты то, что все обязательно должно пойти не так. И оно блядь пошло. Внимигласужопы, так звали нашего лоцмана-хуецмана, вскинул с какого-то хуя (у него их в натуре дохуя, и он их использовал как слоты для оружия) свой бластер и выстрелил в направлении нашего корабля. Резонируя с магнитным потоком земли плазменный луч разрушал все на своем пути. Сосны взрывались нахуй, осыпая нас крошками, шишками и тушками глупых пушистых животных, которых так любят никчемные людишки. Людишки вообще любят глупые сосны, глупые шишки, глупых пушистых животных. И вот теперь это все глупое погибало от нашего разума, доставляя нам спазматически болезненное удовольствие. Всосигениталий, наш борт-механик, грязно выругался и чуть не совершил с Внимигласужопы то, что совершал каждый вечер с мисс Малдер. Он, как и я, не ожидал такой бляццкой прыти от нашего лоцмана. Как капитан, я должен был прекратить эти вписду неуместные трения и как-то замять ситацию, но я тупо отморозился и мы продолжили наблюдать как луч достиг нашего корабля.
В тот же миг из корабля на инфрасознание поступил сигнал о начале процесса критического распада селутория. Вспышка яркого света озарила сибирь. Переключившись в режим пространственно-временного сознания мы перестроили силовые линии и взрывная волна не задела нас, но уничтожила все в радиусе 100 км.
Теперь мне стал понятен замысел Внимигласужопы, он уничтожил корабль, чтобы нас обнаружили. И нас теперь обязательно обнаружат, но обнаружат и люди, и это не будет какой-нибудь хуевого качества снимок на нокию, а блядь натурально второе пришествие. Мы стояли посреди выжженой пустыни, и я молил свой разум подкинуть мне хоть одну гребаную причину для того, чтобы не ебнуться. А ебнутые инопланетяне, это я вам скажу, далеко блядь не пушистые белочки, грызущие шишки на глупых соснах.
"Голактеко апасносте" - засветилось табло на щите сигнализации Центра По Спасению Землян От Ебнутых Инопланетян им. Онотоле Вассермана. Василий скинул ноги с пульта и его глаза лихорадочно засветились. Как давно он тут, и как он ждал этого момента. Теперь он знал, что все не зря. Он был уже не молод, его жизнь как-то с самого начала не заладилась, он любил выпить, девушки не слишком жаловали его своей сиськопиздоватой любовью, но зато блядь обожали одарить его сочной гроздью комплексов и душевных ран. И он прозябал здесь, один на островке надежды и смутных очертаний, за этим глупым пультом с одним большим табло, двумя кнопками "Попячсо" и "Вызов Чакэ" и c каким-то глупым телефоном, который иногда звонил и слышно было, как какой-то уебан кричал в трубку "Пыщ -пыщ олололо!". Василий знал, что это все звенья одной гребаной цепи, заковавшей его разум, кирпички одной стены, закрывшей горизонт с прекрасным и чудным рассветом, плитки одной тротуарной дорожки, по которой его сознание медленно но верно шло к огромной пропасти разверзнувшегося ада. Василий не раздумывая хлопнул всей пятерней по кнопке "Попячсо", а следом "Вызов Чакэ". Затем Василий облачился в одеяние воена. Пора. Сев в звездолет, в котором его уже ждал Чакэ, он приготовился к гиперпрыжку. Три-два-один-старт, вихрь пространства пронесся через сознание Василия и, казалось бы, уже был виден свет в конце гипертуннеля, как что-то нехуево писданулось по обшивке звездолета. "Опять эти блядские американские спутники!" - только и успел подумать Василий пикируя куда-то в район Сибири.
Инфрасознание уловило некое колебание разуплотнившегося пространства. Внимигласуизжопы начал опасливо озираться, шевеля всеми своими гениталиями, из которых торчали бластеры, аки дредноут. Всосигениталий тоже напрягся, это было заметно по его усам. "Военэ внезапно, попячсо!!" - услышал я громкий крик и только в последнйи момент узрел Василия и какого-то усатого человека, летевших на нас прямо с небес на каком-то неизвестном нам доселе звездолете с звездочкой и надписью "Белка жив" на борту. Следом за звездолетом летела гроздь сбитых американских спутников. Блядь, мамонты в свое время вымерли от замутнения атмосферы пеплом. Похоже, человечество скоро вымрет от замутнения атмосферы американскими спутниками. Отгоняя от себя эти веселые мысли, я выстрелили из бластера, следом подключился Внимигласуизжопы и Всосигениталий. У стороннего наблюдателя могло создаться в этот момент, что он попал блядь на лазерное шоу Жана мишель жара. Мы изрешитили все вокруг себя и только когда в наших бластерах закончился запас селуториевого топлива мы остановились. Какой-то землянин, однажды, снял очень интересное кино про нас. Мне запомнился один момент. Там один толстый и один худенький космические пираты с невозмутимыми суровыми ебальниками пиздячили в каком-то подвале все живое, но блядь вопреки всем законам логики какие-то гребаные пионеры их победили с помощью какой-то старой тетки, хуй знает откуда нарисовавшейся в том подвале. Хуй иво знает, у людей вообще много старых людей в подвалах домов живет. Вы не задумывались, что они агенты космической безопасности, защищающие ваш нихуя не заслуженный покой? Но не будем отступать от темы. Потихоньку начал развиваться дым вокруг нас и воцарилась гробовая тишина. Первым погиб Всосигениталий. Я получил сигнал о его смерти по каналу инфросознания, прочитав его послденюю мысль "Прости, капитан, кажется, это был удар левой. Нам пиздец". Следом я получил сигнал о смерти Внимигласуизжопы. Настала и моя очередь...
- Ну так что, Чакэ, - голос Василия звучал насмешливо, - Как они собирались поделить этот мир?
- Ну как по плану Зет, ему этот кусок – тому тот, да это не главное. Главное то, как я их отписдячил своей левой. Был рад их смерти.
- Я того же мнения…
А где-то вдалеке виднелись неясные очертания бороды Онотоле…

(с) Олег