July 1st, 2009

Про то, какой я ссыкун

Я ужасный ссыкун. Ну просто, блять, мастадонт отечественново ссыкунизма! По сравнению со мной любая дохлая пиздюшка, которая при виде мышей и тороканоф абассывает портки и ловит сочный карачун, может смело вешать на правую сиську медаль "за ахуетькакие металличецкие нервы" и не пездеть. Не фсмысле баюсь спросить "пацкажыте, скока время? Очень надо, беспесды" или там паиблу получить неожиданно - этава не боюсь, это какбэ норма жызни. Баюсь я несколько другой хуйни - резкости в любых ее проявлениях, блять! Поясню на примерах...

Помню, смарел я как-та по пиздюкане фильм страшный штопездец совсем. Японцкий такой весь, "Проклятье" вроде называеццо. И есть там один душещипательный и дико нервоебательный эпизод: тама чмоня какая-то с сиськаме на чердак лезет за каким-то хуем, типа чота там скрипит натужно или, мож фспомнила, куда в прошлом годе ганджубас заныкала... Вощим, кряхтит-лезет, крышку открыла, а там беспорядок яибал - плесень, хлам и лобковая саранча по-своему тусуецца. Плюс ко всему - темно как у дартвейдыра под каской. Но баба, как оказалось, отличалась ну проста жывотной сообразительностью и прихватила с собой пластмассовую зиппу. Щолк, нах! - и тьма расступилась, окутывая фигуру бабы мрачьным ореолом готичности, ога блять. Зажигалкой водит из стороны в сторону заинтересованно так, типа "и чой-та тут у нас имееццо?". Ну, сопсна, и нашла, чо там имелось. А имелась там савиршенна нездоровая хуйня. Больше скажу, хуйня смертельно больная - это я определил по бледному цвету ибала, страдальческой мимике и вырванным из головы глазам. Такое вот ужасное табло резко появляеццо в свете зажигалки и, не говоря ни слова, аццко пугает зрителя.

Это пиздец... Я, блядь, орал как подвешенный за яйца демон ада, сорвался со стула на пол и, уткнувшись мордой фпол, по-свинячьи взвизгивал, пока не прибежала мама - пасматреть, ебнулся наконец ее нервный ребенок или опять ложная тревога.

- Што случилось, сына? - поинтересовалась она, на што сына пару раз чота нечленораздельно мяукнул и потихоньку пополз нахуй из комнаты. Мама подняла меня, встряхнула и поинтересовалась повторно. Я несмело подобрался к пульту, отматал дэцл назад, нажал плэй и ебанул дуста под стол. По звукам я понял, што ужасный момент прошел, и ждал, кода мамины ноги, которые виднелись из под стола, ща подкосяцца или по ним забрызжет горячая струя ахуевания. Хуйтам - под стол просунулась мамина голова и стала так пристально, с интересом и некоторой настороженностью смотреть на меня - мол, "и хуле?". Уже потом я понял, што воспитывать такова энергичного уебана как я - это не ужастики смотреть. У этой героической женщины в слецтвии сожительства со мной нервы настока окаменели, што и болгарка подавицца как от нехуй делать.

Кстати, примерно такой случай произошел месяца два назад - чоткие пацанчики показали мне "прикольную фишку на мабиле, очень заебись". Показ был организован особо циничными уебками в лице моего братишки Прэса и его полоумного кореша Ежа. Вся их режиссерская задумка сводилась к тому, што я должен был ровно балансировать на жопе и лупицца в экран тилифона - а там уж мне фсио пра фсех покажут, ога. Кароче, там на экране кресло-качалка (штоб вы думале?!) качаеццо сама по себе сикунд триццать. И вот, када меня уже почти заебло смареть это андеграундное кено, в кресле появляецца полуразложившаяся девочка и, сука, особо не засижываясь, на реактивных карачках подрываецца к экрану фсей тухлой физиономией, прям на меня, блядина такая!

Вощим, в итоге у меня из рук вылетел телефон и панелька разъебалась об асфальт; сам я протяжно запиздел раненой ментовской сиреной, а устроители сеанса страхотерапии - Прэс и Йожык - чуть не выхватили эмоциональных и, беспезды, стихийных пиздюлей.

Прэс, кстати, занимался такой хуйней и во времена сопливой йуности. Правда, креатива тогда в его пугалках было меньше - он тупо подстерегал меня кде-нить за углом и реско выбрасывал тушку навстречу спокойно идущему мне, блядь. Пару раз он натурально получал в ебало, ибо инстинкты у меня не контролируемые нихуя. Но иногда шутка удавалась на фсе сто. К примеру, один раз я с помощью этово йобаново Хичькока наебнулся с лестницы и сломал два молоденьких ребра. Но даже такие страшные послецтвия не побудили его бросить сию хуйню и он, поправ все мои мольбы и увещевания, продолжал весело выскакивать хуйпайми аткуда и вводить меня в жуткий передрист. Одно время я пытался его остановить научной фразой типа "Ты, сраный дегроид! Неужели ты, бляццкий придурок не понимаешь, што от твоих экзерсизов у меня и маторчик может отказать нахуй?". Братишка призадумался и некоторое время не нарушал мое мирное существование своими стремительными постановками. Но, резонно решив, што сердечко вполне себе может оправицца от такова рода коллапсов в течении недели, начал совершать свои неожиданные телодвижения с именно такой периодикой.

Кстати, эту вот внезапную поеботу он, сука, практикует и по сей день, за што ему отдельное "урот, ещо раз так сделаешь - убью нахуй!".

*****

То, што там было сверху, это какбэ предисловие, ога. И не надо лупить такие ахуефшие шнифты - меня прет, имейте совесть!

А изначально я хотел рассказать вам одну ужасную как изнасилование монашки историю. Када мне было лет питнаццоть, мы с моим корешем Ваньком плотно сидели на фсякой там брутальной хуйне типа блэк-метала, дьявольской символики и косух с цепяме. Ну и был у нас духовный идеолог и пример во всех начинаниях - Рома - маргинал, неформал и редчайший долбоеб. О нем нужно рассказать немного по-подробнее.

Это, знаете, такой канонический персонаж: вечно немытый, с длинными грязными патлами, в задроченной кожане, весь в железе и шипах, с мутным и бесцельным взглядом в глубины, блять, естества, постоянно обсаженный дурью и загадочный как бермуцкий конус... Так же на его выдающемся туловище крепицца аццкий огрегат и достопримечательность по совместительству - башка, блядь. Абсолютно непропорциональная и ебанистически новаторская конструкция как нельзя заебись характеризовала его внутренний мир и отпугивала фсех живых, кроме его родителей и двух долбоебов системы "я с Ваньком". На выдающемся лобешнике Ромы можно было танцевать боевой гопак, не боясь свалицца вниз. Наивный наблюдатель мог подумать, што у паренька просто слишком дохуя мозгов, но мы-то знали, што мозгов там - как гениев в дурдоме - может и дохуя, но бракованные, ояебал... Я, лично, быстрее поверил бы, што это у чувака такой ниибацца удобный отсек в черепе (бардачок, епте) и там лежит какая-нить эзотерическая еботина, типа томика "Молот Ведьм".

Кароче, интересный такой чорт. И пошли мы как-то с этим мудачеллой в лес, ночью, "ловить чюююдо!", как он выразился. Чуда мы не поймали, но вином уделались по самое основание позвоночника, нах. Ещо к тому же этот ебаный шаман накурил нас какими-то сушоными кизяками, яростно выдавая это за ниибаца план. Щя, грит, сознание расширим метра на три и начнем к космосу коннектицца. Он то, канешна, при таких черепных аномалиях, законнектился влет, блять... А мы с Ваньком тупо фтыкали на идола, хлебали винищще и приобщались к таинственному, так как у нас самих диалап хуевенький и ваще... Потом Роман разделся по пояс и убежал в поле орать шаманские шлягеры. Немного погодя вернулся, догнался каким-то говном единорога и снова съебался глубоко в лес - поклоняцца сотоне.

Мы с корешем пофтыкали-пофтыкали, забили большой мистический хуй на фсио это таинство оебенелово безумия и, выпив за съехавшего нахуй Ромега по стакашке, легли в палатку, спать...

Проснулся я от навящивово чувства, што вокруг меня творицца чота нехорошее. Инфернально ужасная и вгоняющая в первобытный ахуй движуха. Так оно и было. Через тонкие стенки палатки пробивались леденящие сфинктер звуки: скрежет металла, децкий плачь, женские крики и какие-то многоголосые завывания вурдалакообразных пидарасов. Это было воистину пиздецкак страшно. Аткуда весь этот ебаный хор в ночом лесу? Пока я искал ответ на этот вопрос, вся палатка наполнилась испуганным пердением и прочими атрибутами хоррора. Выглянуть из палатки, а уж тем более - выйти и глянуть, чо за хуйня - я не мог фпринцыпе, ибо буквально прилип жопой к клеенчитому полу. Так я и остался сидеть до утра, хлюпая отупевшими от ужаса пешками, хотя демонические звуки исчезли минут через пять после появления.

А на утро ситуация кардинально прояснилась. Не в пользу уебана Ромы. Аказалось, што он глубокой ночью вернулся в лагерь и, уставший от обильных церемоний и ритуалов, вырубился у костра. Но, перед этим, завел будильник на мабиле - наверное помолицца хотел ещо нимношка или хуйзнает чо. А какая мелодия может быть на будильнике у такого уебота по призванию? Пральна! Именно эти ебаные вакханальные орева за афторством долбогруппы "Двар" (кто слышал - не даст спиздеть). Рома тут же получил пизды корягой по спине, а я получил глубочайшую психологическую травму на всю жизнь, нах.

ЗЫ: А через пару дней дядя Толя взял палатку с собой на рыбалку, кде и неожиданно обнаружил во внутреннем кармане засохшую Ванину блевоту. Именно кагда он вернулся, я и понял настоящее значение термина "ужоснахъ".

© Сантехник Иоганн

Лобковые войны

Эта история приключилась со мной ранней осенью, когда вечера ещё были тёплыми, а город собирался праздновать свою восемьсот какую-то годовщину. Я возвращался домой около полуночи, сидя в вагоне метро с книгой в руке. Слева от меня, рядом с дверьми, оживлённо беседовала пара молодых кавказцев – парень и девушка. Поскольку кавказцы говорили на повышенных тонах, я слышал каждое слово. И хотя я боюсь обидеть моего, вне всякого сомнения, высокоинтеллигентного читателя, всё-таки приведу диалог так, как он звучал на самом деле:

- Не трогай меня.
-Почему?
- Сам знаешь почему, отстань!
- Что такое, э?
- Идёшь с ним по улице, он туда-сюда головой вертит, на других смотрит, нахуй мне это надо? Заебалась я уже!
- Успокойся, слушай, поехали дома поговорим.
- Никуда я не поеду, оставь меня!
- Почему?
- Потому, что мне без тебя лучше по жизни будет, потеряйся и всё, нахуя мне с таким лохом общаться?
- Эээ!
- Не трогай меня, руку отпусти!

Дальше мои попутчики перешли на родной язык, и я потерял к ним интерес, углубившись в бессмертное произведение Станислава Лема, описывающее безумные будни исследователей планеты «Солярис».
***


Я бы забыл об этой беспокойной парочке, если бы мне не пришлось повстречать их снова, в полутёмном туннеле подземного перехода. На лестнице ведущей наверх, я увидел весьма неприятную сцену. Девушка лежала на ступенях, а её спутник избивал несчастную ногами. Она закрывала лицо и отчаянно ругалась на своём языке. Я подошёл к кавказцу сзади и окликнул его. Он продолжал наносить своей подруге нешуточные удары, не обращая на меня никакого внимания. Тогда я потянул его за плечо, пытаясь развернуть к себе, а он наотмашь ударил меня по лицу. Рассердившись, я без особого труда свалил его на пол несколькими ударами и немного потоптал для острастки. Девушка с удивлением смотрела на меня, приподнявшись на локте и, когда я подал ей руку, чтобы помочь подняться улыбнулась, обнажив белые ровные зубы. Её нельзя было назвать красавицей, но всё-таки она была привлекательна. Из-под чёрных как смола бровей, смотрели большие карие глаза, под пиджаком угадывались небольшие груди правильной формы, а руки и ноги выглядели сильными, но изящными. На ней была юбка до колен и открытые сандалии. Она схватила с пола сумочку, взяла меня под руку и мы торопливо зашагали по переходу.

Как я уже рассказывал, был день города, улицы были переполнены людьми, народ гулял, не забывая регулярно попивать из бутылок и жестяных банок. Мы тоже вооружились пакетом с коктейлями у ближайшего ларька и направились в парк посидеть на скамейке.

Говорить нам было решительно не о чем. Мы налегали на спиртное, перекидываясь короткими фразами, и как-то незаметно начали целоваться. Затем Лейла (так представилась распутная девка) потащила меня в темнеющую неподалёку рощу. Как я и предполагал, она предложила анальный секс. Отсутствие искусственной смазки её не пугало, для неё важней всего было сохранить невинность для будущего мужа. Мы кое-как справились с её юбкой, и я без особого труда проник в неё сзади. Должен признаться, что получил несказанное удовольствие, задница у неё была смуглая и тугая как арабский барабан, я кончил прямо внутрь и огласил рощу протяжным стоном. Лейла натянула трусы, поправила юбку и, коротко попрощавшись, ушла, чем очень меня обрадовала. Я закурил и направился в сторону дома, напевая идиотскую песенку про белую стрекозу.
***


Проблемы начались прямо с утра. Я проснулся и, пошатываясь, проследовал в туалет. «Джин-тоник», выпитый накануне давал о себе знать – немного болела голова. Оправившись, я снова растянулся на диване и тут ощутил какой-то дискомфорт в области паха. Кожа чесалась и, мне показалось, будто там, под лобковыми волосами, на коже происходит какое-то микроскопическое движение. Я выругался: « блять! нахуй! сука! пиздец !ааа!!!», да простит меня мой глубоко интеллигентный читатель, но именно так я прокричал в пустоту, вскочив с дивана. Выходной был не просто испорчен, он был смят, скомкан и брошен в грязную лужу с размаху.
Я набрал телефон венерологической клиники и договорился о приёме. Пятнадцать минут тряски в маршрутке, десять минут ёрзанья на стуле в приёмной и вот уже серьёзная женщина лет тридцати пяти раздвигает руками в резиновых перчатках волосы над моим причинным местом. Я замер в ожидании диагноза, как замирает подсудимый в ожидании приговора. Доктор закончила осмотр, сказала: «У вас ничего нет, всё чисто», и с нехорошим прищуром взглянула на меня. Возможно, она заподозрила во мне извращенца-эксгибициониста. Я сидел на койке со спущенными штанами, крайне удивлённый, не в силах произнести ни слова. «Одевайтесь» - процедила женщина с нескрываемой неприязнью в голосе, стянула перчатки и повернулась ко мне спиной.
Я не знал радоваться мне или горевать. С одной стороны - предположение о том, что у меня лобковые вши не подтвердилось, с другой - я продолжал чесаться и чувствовать какие-то едва заметные движения у себя на коже. Промучившись до вечера над построением гипотез, одна из которых была нелепей другой, я решил исследовать лобок самостоятельно. После продолжительных поисков, сопровождавшихся падением на пол различных предметов и нецензурной бранью, я отыскал на антресолях старый микроскоп, принадлежавший моему отцу.
Мне стоило огромных усилий приладить микроскоп так, чтобы приборный столик не мешал, добиться правильного освещения и настроить резкость. Пришлось остричь волосы над промежностью и сконструировать специальный упор для фиксации увеличительного прибора.
Результаты эксперимента превзошли все самые смелые ожидание. Я смотрел в окуляр и не верил своим глазам. Меж стволами моих волос кипела жизнь. Это были хачики. Самые настоящие, живые хачики, очень маленького размера. Они торговали цветами и шаурмой, деловито сновали по моей коже, перетаскивая ящики с выпивкой и продуктами, спорили, размахивая руками, и курили, зажав в волосатых руках стаканы с горячим кофе. «Ай бля» - завопил я, подскочив на диване и отбросив микроскоп, -«Ай, бля, мне пиздец!!! Бляяя я ебанулся, мне пиздец!».
***


Я ходил кругами по комнате, продолжая неистово материться. Никогда я ещё не чувствовал себя так гадко, неуютно. Таким оскорблённым не приходилось ощущать себя никогда. Лишь спустя четверть часа, с помощью дыхательных упражнений, мне удалось немного успокоиться. Тут я решил повторить эксперимент, что немедленно спровоцировало новую истерику, во время которой я перевернул письменный стол и сломал настольную лампу. Лобковые хачики теперь гоняли на маршрутках…
***

Я прекрасно понимал, что моя проблема чисто психическая. Обитателей промежности видел только я сам. Однако обращаться к психиатру я не хотел. Кто знает, какие методы лечения изберут эти врачеватели душ? Как бы ни лишиться водительских, прав, если сочтут невменяемым или, не приведи аллах, загреметь в «желтый дом». Исследования отнимали у меня всё свободное время. Более того, спустя некоторое время, меня уволили с работы по тому, что я приходил в офис сонный и совершенно не мог сосредоточено работать.
Моя девушка однажды застала меня сидящим голышом на кровати с направленным между ног микроскопом. Она долго смеялась, и я сам, осознав комичность ситуации, начал было смеяться вместе с ней, но она вдруг стала серьёзной, и, не сказав ни слова, собрала вещи и ушла. Однако все эти житейские катастрофы мало заботили меня. Избавиться от навязчивых видений и зуда в паху – вот что было задачей номер один. Я долго думал, ворочаясь на постели бессонными ночами и, наконец, в моей голове созрел хитроумный план. Я решил обмануть собственную психику.
***


Выйдя из метро «ВДНХ», я огляделся по сторонам. На площади тут и там толпились представители молодёжных субкультур. Клоуноподобные панки, с дорогими цветастыми причёсками а-ля ирокез, не подозревающие о смысле панк-движения и истоках анархистского мировоззрения. Готы, одетые во всё черное со следами макияжа и попыток изобразить мировую скорбь на лице. Я побродил немного среди молодых неформалов, но тех, кого я искал, среди них не было. Ближе к ВВЦ, на пятачке, что перед входом на выставку, мне, наконец, повезло. Скинхедов было трое – два парня лет восемнадцати и девушка немного моложе. «А она не очень страшная» - подумал я и радостно потёр руки. Однако бритоголовые выглядели угрожающе – рослые, с крепкими шеями и широкими спинами, они внушали страх. Я потоптался рядом, прислушиваясь к их разговору. Уловив отдельные слова, я понял, что речь идёт о какой-то компьютерной игре. Они обсуждали детали игрушки с таким вожделением, что я тут же сообразил – передо мной дети. Такой шанс упускать было нельзя, и я решил знакомиться со скинхедами.

Сблизится с молодой националисткой, мне удалось спустя два часа. Для этого мне пришлось истратить около двухсот рублей на пиво, рассказать несколько анекдотов про грузин и дать понять одному из её бритоголовых друзей, что в случае явного протеста с его стороны, его здоровье значительно ухудшится.
Под сенью акаций, за одним из павильонов бывшей Выставки Достижений Народного Хозяйства, девушка с бритой головой взяла моё «хозяйство» в не знавшие физического труда руки.
***

Я спешил домой. От результатов эксперимента зависел мой покой и вообще – моё будущее. От автобусной остановки до дома я шёл быстрым шагом, иногда переходил на бег. В прихожей кинув пиджак на тумбочку, наскоро разулся и ворвался в спальню. Я приладил микроскоп и включил лампу и… Да!!!! Черт подери, да!!! Толпы микроскопических скинхедов выносили кавказский рынок по частям. Громили палатки, поджигали тонированные «Жигули». Вооружённые бейсбольными битами, мои маленькие союзники крушили черепа и спины загорелых торговцев. Хачи почти не сопротивлялись, и в ужасе пытались спрятаться за прилавки с фруктами. Но нацисты переворачивали прилавки, били торговцев битами и коваными ботинками, и арбузная мякоть мешалась с человеческой кровью. Не знаю, куда исчезали трупы, но кавказцев на моём лобке становилось всё меньше и меньше.
Битва продолжалась не менее часа и у меня затекли спина и ноги, но я не мог оторвать глаз от микроскопа, сгорбившись над ним, сидя в одежде на не заправленной постели. Наконец белая раса на моём лобке окончательно восторжествовала. В эту ночь я впервые за долгое время спал спокойно.
Утром я проснулся от сильного зуда и жжения. Я схватил с прикроватной тумбочки микроскоп и настроил резкость. Скинхеды праздновали победу. На поверхности моей кожи творилось что-то невообразимое. Победители жгли костры, пили алкоголь из бутылок и разбивали их (чуть не написал об асфальт). Некоторых тошнило прямо на меня! Повсюду валялись горы мусора.
Мой план потерпел полнейшее фиаско. Из-за скинхедов я испытывал куда большие неудобства, чем из-за кавказцев. Они постоянно пьянствовали, маршировали и поджигали всё, что можно. Я был в отчаянии.
***

С тех пор у меня на лобке жили попеременно; хиппи, антиглобалисты, бригада геодезистов и даже сотрудники Российской Академии Наук. Последние казались мне идеальными жильцами, пока не начали ставить опыты на моей коже, воздействуя на неё жестким излучением. Пришлось заменить учёных на обычных украинских проституток. Должен заметить, что наблюдать за ними в микроскоп, было весьма интересно. Девушки принимали гостей, некоторые из которых обладали богатой фантазией.
***

Мои сбережения вскоре кончились и я безработный, с труппой цирковых карликов на лобке оказался на пороге бедности. Я совсем отвык от нормальной жизни, стал нелюдим, и не мог заставить себя ходить на собеседования в поисках работы.
Уже два месяца я не оплачивал счета за коммунальные услуги. В квартире были отключены интернет и телефон, которыми я, надо признаться, давно не пользовался, всецело поглощённый своими экспериментами.
Без денег встречаться с девушками было проблематично. Несколько раз я знакомился в метро, но опытные столичные дамы чуяли мою неплатёжеспособность, и давали мне от ворот по ворот.
Длительное воздержание, как, должно быть, понимает мой высокоинтеллигентный читатель, привело меня к онанизму. Роясь в шкафу на предмет эротических журналов, я тосковал по лобковым проституткам из Украины. Но вот был найден каталог одежды с фотографиями девушек в купальниках. Кончив своё нехитрое дело, я присел на диван и привычным движением настроил микроскоп. Мне хотелось посмотреть, как поживают карлики. Я заглянул в окуляр и обомлел. Там не было никого.


©Тоша Кракатау

Провод

Будьте так любезны, - начал вежливо я.
- Я вас слушаю, - ответила продавщица хозтоваров, радостно улыбаясь.
- Могу я попросить метр этого провода?
- Не хватило? - услужливая улыбка, которой её наверное обучали на специальном тренинге.
- Всмысле? - я укоризненно смерил её взглядом.
- Вы же вчера покупали, ровно один метр, - девушка зарделась, и стала зачем-то поправлять на себе фирменный передник, - вы не помните?

Клиент всегда прав, и я сделал серьезное литсо:
- Помню, но это к делу не относится! - иногда я сам хуею от преобладания металла в голосе, - режьте метр!
- Хорошо, - она опять попыталась улыбнуться, - может два?
- Один! - я с трудом сдержался, и чуть не добавил к одному "блять".

- Скрутка? - поинтересовалась продавщица, - может тогда и изоленты?
- Ровно один метр провода, - стараясь, как можно медленнее и внятнее, процедил сквозь зубы я, - вот этого!
- Одну минуту, - она отмерила ровно сто сантиметров, именно того, на который я указал пальцем, опять улыбнулась, но не заученно, а по доброму как-то, - в кассу пройдите...

***

Шел дождь. Я стоял у края тротуара и пытался поймать такси. Как-то вдруг захотелось ссать. А у меня такая особенность есть, если что захочу, так вынь и положь.

Вынул. И положил на все нормы морали, согласно которым - ссать можно на близстоящее дерево, на фонарный столб, на угол какого-то здания... Просто ссал на дорогу, на проезжую часть, никого особо не стесняясь. А ручеёк уносил, содеянное мной в ливнёвку.

Двуцветная шестёрка, белая, но с преобладанием синего по борту, я не говорю уже о мигалках на крыше, такого же цвета, с патрульной скоростью проехала мимо. Затем медленно стала сдавать назад. Остановилась напротив... Вышли сразу оба.

- Вы салли? - нарочито делая ударение на последнее "Эл", и напрочь забыв о "Ленинский РОВД, сержант Петренко, как ваше самочувствие, предъявите документы" поинтересовались дуэтом.
- Нет, - искренне ответил я, благо успев спрятать хуй.
- Вы салли! - сказал тот что помоложе и по возрасту, и по званию.
- Вы обознались, - от души улыбнулся я, вспомнив свой ник на ресурсе, - я не Салли, я Майки.

Они переглянулись, и по этому перегляду я понял, что в обязанности экипажа ППС не входит прочтение главной с утра:
- Ну как! Мы ехалли! А вы салли! - сказал старший.
- И?
- Давайте пиццот рублей, - намекнул тот, что помладше, а старший просто одобрительно кивнул.
- За то, что вы ехалли? - я старался в точности скопировать фонетическую состовляющую.

Они опять переглянулись. Тот, что помоложе демонстративно стал поигрывать дубинкой, но она нелепо соскользнула, и блюститель порядка и морали неуклюже пытался поймать её. Поймал. Благо шнурочег на запястье не дал так низко пасть вере в то, что "майа милитсийа меня бережет".

- За то, что вы салли! - чуть стушевавшись конфуза с жонглированием поучительной почкоотбивалки, сказал младший.
- Еще раз повторяю, вы обознались.
- Всмысле? - старший поправил рацию на груди.
- Мы - не салли! - гордо ответил я.

Младший в это время закончил эксперименты с укрощением резиновой увещевалки:
- А что же вы делалли? - ему хотелось быть оригинальным и он поинтересовался, - Дрочилли?
- Нет, - спокойно ответил я, хотя этот своеобразный диалект немного стал раздражать, но я все же нашел в себе силы говорить на их языке, - мы не салли и не дрочилли...
- А что же вы совершалли? - вклинился старший, и чуть прищурился.

Я сделал серьезное литсо и как можно трагичнее спросил:
- Честно? - в голове пронеслись термины "явка с повинной", "Искреннее раскаивание", и почему-то еще "помощь следствию".
- Да! - опять хором ответил экипаж ППС.
- Хорошо, - я сделал паузу, - Мы не салли, не дрочилли, мы - провод держалли!

Старший поправил рацию на груди, младший фуражку:
- Как? - опять спросили они практически в унисон.
- А вот так! - я достал провод... и показал как.

Младший сначала с какой-то грустью смотрел, как я держу провод, строго на уровне пояса и между ног. Потом махнул рукой и отвернулся. Старший почесал затылок:
- Можно вопрос? А нахуя?
- А что, в нашей демократической стране запрещено держать провод?
- Ну... - он задумался, - если электрик, то можно, наверное.
- Берите выше! Инженер-электрик!
- И диплом есть?
- А какже!
- Предъявите?
- Извините, с собой не ношу.
- Тогда провод изымаем.
- Ради бога...

***

- Будьте так любезны, - начал вежливо я.
- Я вас слушаю, - ответила продавщица хозтоваров, радостно улыбаясь.
- Могу я попросить метр этого провода?
- Оптом дешевле, - она хитро подмигнула, - и постоянным клиентам у нас скидки, берите, качественный провод!
- Ахуенный провод, метров десять намеряйте!

© MGmike

Другь

- Ну, Петрович, молодец, что пришел. Пряников повесил на дверь кабинета табличку «Не беспокоить» и закрыл дверь на ключ.
- Эх, Дима, Дима. Матюшкин тяжело вздохнул, вытянул с пакета литр белой, кильку, две бутылки «Жигулевского» и поставил на стол. – Не просто я к тебе пришел. С проблемой блядь. Матюшкин опять вздохнул и открыл «Немиров».
- Петрович ебаный хуй! Что случилось? Пряников, в предвкушении употребления спиртного, потирал ладоши.
- Та блядь не знаю, как и сказать. Петрович выпил, закурил и опустил глаза. – Помнишь на рыбалку ездили в прошлом году? Вот с этого все и началось. Простудился или хуй его знает. Машка вот моя беситься уже вторую неделю. Не выходит нихуя. И болит, что пиздец блядь. Матюшкин поднял глаза и жалобно посмотрел на Пряникова.
- Да брат. Это у тебя простатит, и к гадалке не ходи. Так, а хули ты ко мне приперся? Немедленно пиздуй к урологу! Дело ведь не шуточное. Пряников похлопал Петровича по плечу, открыл пиво и кивнул. – Наливай!
- В том и хуйня вся Димон. Ты единственный, из корешей моих, медицинский, так сказать, работник. В районную пойдешь, так весь поселок знать будет, что у Матюшкина полшестого. Там ведь Варька уролог. Бывшая моя, помнишь? Петрович жадно перевернул полный пластиковый стаканчик. – Я к тебе Дима насчет массажа.
- Ебанулся совсем! Пряников поперхнулся, на халат упали кусочки кильки в томате. - Во-первых, я как бы не специализации. Нет, я конечно, обязательный курс проходил, но я не помню нихуя. А во-вторых – что бы я корешу пальцем в жопу? Нет. Не могу я блядь. Не мое.
- Сука ты, Дима! И пидар. У товарища горе, а ты…. Ну придешь ты ко мне просить бензин в следующий раз, а я… Хуй тебе! Меня тоже в институтах не учили государственное топливо корешам раздавать. Порядочно охмелевший Матюшкин со всей силы хлопнул кулаком по столу, залпом допил водку, встал и направился к двери. Развернувшись у входа, Петрович еще раз глянул на товарища и процедил сквозь зубы. – Пидар ты после этого всего, и не друг мне нихуя!
- Да подожди ты. Пуская дым в потолок, Пряников остановил товарища. – Не горячись так. Хуй с тобой. Выпить есть еще чего?
- Да знамо дело. Расплывшийся в улыбке, Петрович достал из кулька еще литр белой.
- Наливай. Пряников порылся в тумбочке и извлек оттуда половину засохшего лимона.
Через пол часа бутылка перцовки была, по старой славянской традиции, убрана со стола, Петрович, падая и держась за стены, залез на кушетку и спустил штаны.
- Ну дружаня вроде бы так. Выпустив кольцо дыма, икнув, Пряников сделал размашистое движение и со всей силы запустил руку в сторону задницы товарища.
- Аааааааасууукккааабляяяяя! Со всей мочи заорал Петрович, попытался вырваться, упал с кушетки и потянул за собой Пряникова. Поднявшись с пола, Матюшкин подбежал к двери, наспех открыл замок и выбежал в коридор. Пряников, пытаясь прекратить процедуру, дернул руку, чем вызвал неистовый вопль. .
- БЛяяяяяяяяяяяяяяяяя! Петрович побелел лицом, собрался и еще раз дернулся. Из зада Матюшкина послышался хлопок и он, кувыркаясь, улетел в другой конец коридора.
- Ой, блядь. Пряников стоял возле двери кабинета, с поднятым пальцем и недоуменно смотрел в коридор. Матюшкин, со спущенными штанами, корчился в углу коридора от боли. Старушка с собачонкой наспех выбежала с приемной ветеринара.
- Ну, я же говорил, что не специалист…Виноватым голосом произнес Пряников. – Я же говорил….
- Иди ты в пизду. Петрович попытался надеть штаны и потерял сознание.
На следующий день, главный уролог районной поликлиники, треская семечки в городском парке, с запалом рассказывала подружкам о том, что ее бывший после разрыва отношений подался в пидары и занимается не весть чем с ветеринаром Пряниковым. Их нетрадиционное влечение она заметила очень давно, еще со времен совместных поездок на рыбалку. А в последнее время партнеры окончательно сошли с ума и занялись извращениями. Вот, к примеру, вчера ей пришлось извлекать из задницы бывшего перстень Пряникова с черепом. Да еще и сигарету марки «Прима».
В связи с указанными событиями, Матюшкину пришлось развестись с женой и уехать к матери в Ростов на постоянное место жительство. Пряников же лишился общества всех своих друзей и был дважды избит на улице. Периодически он приезжает в Ростов и выпивает с Матюшкиным. Они по-прежнему являются лучшими друзьями и иногда вспоминают забавный случай, произошедший с ними. А на день рождения Пряников подарил Матюшкину свой любимый перстень с черепом, но Петрович пока не решается его носить. Он сам по себе человек сельский и не любит выделяться, хотя, конечно, приятно.

(С)спижжено