June 24th, 2009

Про любовь

Ботанический сад, теплое ласковое лето. Настенька взмахнула ракеткой и резво шлепнула воланчик: «Чпок!». Настенька играла в бадминтон. Жужжали мошки, пахло цветами и невероятно хотелось большой и чистой любви.

По дорожкам сновали велосипедисты, некоторые были очень даже ничего. «Вот бы сбить одного воланчиком», - подумала Настенька, - «он упадет и разобьет себе коленку, а я подбегу: «О боже, простите меня», а он скажет: «Милая девушка, я заберу Ваш воланчик и поставлю его дома на самое видное место, ибо из-за него я имел счастье повстречать Вас».
Мысли её прервал страшный грохот и скрежет металла. На земле лежал велосипедист. Маневр удался.

«Хорошенький», - подумала Настенька.
«Вот же ж блядь», - подумал Василий, минуту назад счастливый и свободный, а теперь поверженный и ободраный. Перед ним стояла худенькая девушка с голубыми глазами, и всем своим видом излучала сострадание.
«Простите меня», - сказала девушка, - «Вы не ушиблись?», и робко показала пальцем на разбитую коленку.
«Слышь, блядь, отдай свой бадминтон бездомным детям, а сама застрелись, сука!», - сказал Василий, взобрался на велосипед и поехал дальше по дорожке.

Настенька не ожидала такого поворота. На душе стало горько.

В это время Дима весело крутил педали, нарезая круг за кругом по ботаническому саду, и с интересом поглядывал на гулявших девушек. Сердце сладко щемило от предчувствия необратимости надвигавшегося счастья.
«Вот бы наскочить слегка великом на такую красотку»,- подумал Дима.
Она скажет: «Молодой человек, вы меня так совсем убьете, глаза свои откройте».
А я скажу: «Простите меня ради бога, я был так ослеплен вашей красотой, что не видел ничего вокруг».

Толчок, грохот, и Дима больно ударился телом об асфальт. Замечтавшись, он не заметил другого велосипедиста, выскочившего из-за куста.
«Это не то, о чем я мечтал»,- подумал Дима.
«Вот же ж блядь», - подумал Василий, и добавил вслух: «Слышь, блядь, убейся на своем велосипеде апстену, сука!».

На душе у Димы стало горько.

Он катил разбитый велосипед по дорожке и с тоской прикидывал, во что обойдется аварийный ремонт. На дорожке стояла симпатичная худенькая девушка в летнем платьице, и грустно ковыряла бадминтонной ракеткой березку.

«Девушка, у Вас не будет закурить?»,- спросил Дмитрий.
«Пожалуйста», - сказала девушка, и достала из сумочки пачку сигарет. Из сумочки выпала упаковка гандонов.
«Шалава, приперлась в сад мужиков клеить», - подумал Дмитрий, и зашагал домой, к бутербродам с колбасой, горячему чаю и маме.

Смеркалось.

© B52

Когда в Семье Есть Гармония

Ужинать за одним столом всей семьей — традиция хорошая, и Карповы чтут ее особенно. Иной раз за стол усаживали даже кота Людовика, бывшего полноправным членом семьи. Стал он им после того, как Артемка, сын Карповых, в фотошопе сделал коту паспорт с пропиской, группой крови и военной обязанностью. Правда, во время совместных трапез пушистый вел себя непристойно: бегал по столу, тыкался носом в тарелки других членов семьи, саботировал еду шерстью и нагло показывал Карповым свою мохнатую жопу.

Этим вечером, когда Лев Петрович вернулся домой хмурым, ни о каком коте за ужином и речи идти не могло. Людовик тихо лежал в углу обеденной комнаты, а за столом сидели остальные Карповы. Каждый из членов семьи был по-своему несчастлив. Настойчивее остальных был несчастлив Лев Петрович. Ему безумно хотелось оказаться пьяным так, чтоб зверствовать и вообще ничего не соображать, но пьяным он быть не мог. Даже немножко. Отведенное Богом количество алкоголя Лев выпил уже к тридцати годам и с тех пор мучился язвой. Несчастлива была и супруга Карпова. Лида грезила о новых туфлях — красивых и фирменных, но стеснялась попросить у мужа восемь тысяч рублей на покупку. По той же причине был несчастлив кот — ссать в старую дешевку с рынка ему откровенно надоело. Артемка был несчастлив потому, что понимал причины грусти остальных и тихо с них охуевал.

Лев Петрович с презрением хватал с тарелки руками куриные бедра, крутил их и клал обратно. Аппетита не было совсем.
— Папа, а ты грустный, потому что давно не бухал? — спросил отца Тема. — Да?
Лев Петрович в ответ икнул. На сына посмотрел с уважением и обратился к жене:
— Лидка, а смышленый у нас пацан растет, — Лев Петрович улыбнулся. — Весь в батю, кормить попа сеном.
— А давайте тогда поиграем в пьяного отца, — предложил Артем. — Ты себя будешь вести так, как будто нажрался, а мы подыграем.
— Вот так голова! — восхитился сыном Лев Петрович и вопросительно посмотрел на Лиду.
— А что, отличная идея, — жена тут же смекнула, что в случае успеха операции появится верный повод попросить деньги на туфли. — Три-четыре, поехали!

Отец семейства нахмурился и со всей силой ударил кулаком по столу.
— Я эту хуйню жрать отказываюсь, — лихо смахнув со стола тарелку, начал игру Лев Петрович. — Слышишь ты, хуевая жена? Говно нашего кота — и то аппетитнее.
— Ой, ну вы посмотрите, — старательно подыграла Лида. — Пришел никакой и давай выебываться. Права была моя мама, ты самая настоящая скотина.
— Эй, щенок, — Лев Петрович зло посмотрел на сына. — А ты знаешь, что твоя мать — тупая пизда?
— Папа, не надо, — умолял отца Артем. — Пожалуйста, иди сейчас спать.
— Отвечай, сучонок, — не унимался отец. — Знаешь или нет?
Артем задрожал, будто бы и в самом деле боялся.
— Я нихуя не слышу ответа, — зарычал Лев Петрович и ладонью ебанул сына по спине.
— Так, стоп-игра, — вмешалась Лида. — Ну-ка прекрати пиздить его жирными руками. Мне потом еще рубашку ему стирать — морока какая. Либо бей его по голове, либо сходи руки помой.
— Лида, ну что ты такая мелочная, колотить попа в бороду, — негодовал Лев Петрович. — Надо будет, он и в грязной рубахе денек походит. Мне в его возрасте вообще похуй было, какая на мне одежда.
— Папа прав, — встал на защиту отца Артем. — Могу и с пятнами походить, как леопард буду.
— Мужик, Васька! Уважаю, бля! — Лев Петрович обнял сына жирными руками, и на шкуре леопарда появилось еще два пятна.

Но радости от похвалы на лице Артема не было. Губы мальчика задрожали, глаза наполнились печалью. Тема молча встал из-за стола, хлюпнул носом и быстренько побежал в свою комнату.
— Какая, блядь, муха его укусила? — удивился Лев Петрович. — Что еще за театр одного актера?
— Артем он вообще-то, — спокойно ответила Лида. — Сына твоего Артемом зовут.
— Ебанный стыд, а, — сокрушился Лев Петрович. — Как некрасиво получилось. Я же директора нашего сегодня Альбертом Викторовичем назвал, а он Семенович.
— Сын к тебе со всей душой, а ты его обидел и директора какого-то сейчас вспоминаешь, — упрекнула мужа Лида. — Еще и еврея. Позорище!
— Ебать попа в камилавку, — Лев Петрович почесал затылок. — Сейчас же пойду и попрошу прощения, а на выходных ему велосипед куплю.
— И зачем жиду велосипед, — ехидно подколола мужа Лида. — Совсем, да?
— Сыну, а не директору, — недовольно ответил Лев Петрович. И, покидая стол, добавил. — Тьфу, дура какая.

Это несправедливо, когда делаешь для родного человека все что в твоих силах, а он даже имени твоего не помнит. Мальчику было больно, досадно и скверно. Артем включил компьютер, зашел в интернет и принялся заглушать обиду в блоге какого-то уебанца. Обиды у сына Карповых было много, поэтому насрал он ЖЖ’шному дрочеру целых семь комментов. Пять из них — матом. Когда Тема строчил восьмой, в комнату постучался отец. Извинился Лев Петрович сразу же. И пообещал новый велосипед в субботу. Сын поверил. Дети — они все такие, всегда родителям верят.

Заодно Лев Петрович справился об учебе сына. Артем честно признался, что учиться ему нравится, но как-то лениво стало в последнее время.
— Папа, а ты когда-нибудь ленился? — спросил отца Артем. — Только честно.
— Эх, Тема. Если бы ты знал, какой я ленивый раньше был, — разоткровенничался Лев Петрович. — До того доходило, что хуй себе подрочить ленился. А когда нужда совсем перекрывала, звонил всяким женщинам, те приезжали и дрочили. Потом они мне по месяцу мозг клевали, потому что были тупыми, наивными и никому нахуй не нужными. Если б я лениться не перестал, то и с мамкой твоей не познакомился бы никогда, так и крутился бы в этих порочных кругах. Все понял, сынок?
— Понял все, — честно ответил мальчик.

Лев Петрович обрадовался до того сильно, что ему уже не хотелось ни быть пьяным, ни играть в пьяного. Последующие часы отец с упоением рассказывал сыну всевозможные истории, свидетелем которых Лев Петрович был и не был. Иногда даже приукрашивал события, как в рассказе про советских боевых котов.
— Один полк таких котов, — авторитетно заявил отец Артема. — Во время Великой Отечественной, под Ленинградом положил целый корпус фашистов. А еще двадцать пять самолетов сбили и шесть танков спиздили.
Конечно же, котов тогда было два полка и увели они всего три танка. Но пиздел сыну Карпов строго в рамках приличия.

Время за увлекательными историями Льва Петровича летело быстро, и минутные стрелки уже бежали по кругу первого часа. Забавно, но такое все-таки бывает, что ночь подкрадывается незаметно. Семье Карповых пора было укладываться спать. Как только Лев Петрович покинул комнату сына, Артем достал дневник и сделал там одну из самых важных в своей жизни записей:



«Никогда не лениться и дрочить хуй всегда, когда хочется. Иначе не встречу нормальную жену и буду водиться с тупыми и наивными телками. Которые, к тому же, клюют мозг.»



Мальчик выключил свет, лег в постель. Укрывшись одеялом, Артем вспомнил новенькую из параллельного класса и ему захотелось вздрочнуть. Лениться было нельзя, грязное дельце тут же свершилось. Едва успокоившись, Тема вспомнил другую девочку, старшеклассницу — нужда дрочить появилась вновь. Успокоился мальчуган лишь после четвертого захода. Зато спал крепко и безмятежно, а снилась ему встреча с будущей женой, умницей и красавицей.

Лев Петрович все-таки поиграл с Лидой, с ее же согласия, в пьяного мужа. Карпов аккуратно и несильно надавал супруге по щам, пару раз грязно обозвал и даже попытался трахнуть в жопу без смазок. Клонился ко сну глава семейства умиротворенным и всю ночь видел себя, пьющим водку с соседом Ромой. Лида засыпала с теплой улыбкой и представляла, как утром Лев Петрович даст ей деньги на туфли. Кот Людовик, раннее относившийся к китайской обуви надменно, после долгих размышлений пришел к выводу, что ссать почетно в любые босоножки. Все Карповы были счастливы, полностью и безусловно — ведь, это так замечательно, когда в семье есть гармония.

© Тринашкин