June 23rd, 2009

Новодевичье. Рассказ друга

В годовщину смерти отца я всегда прихожу туда, на Новодевичье…
Под тяжестью плит из гранита, лабрадора, мрамора и в строгой и торжественной сени туй и елей лежат те, которые творили историю! Сколько известных лиц! Святые и грешники, негодяи и светлые гении – всех помирила земля! Городской шум и зной здесь как будто приглушены…
Внимание моё привлекла странная троица. Весьма колоритная. Две девчонки, лет по двадцати, с ногами «от зубов», в юбках, больше напоминающих пояса и в боевой раскраске вождей апачей. Их спутник – папик из «новых нерусских», маленький сытый смуглый кот с изрядной плешью в черных волосах, внушительным пузом, в шикарном костюме, с «барсеткой» из дорогой кожи и мобилой последней модели. Отними у него весь этот антураж – получится типичный представитель торгового люда с рынка.
Девицы вели себя развязно, хихикали, читая надписи на плитах, веселились на всю катушку. Возле памятника Ельцина одна из них достала фотоаппарат, а другая в эротической позе возлегла на смальтовые волны российского триколора. Её подруга начала щелкать цифровиком, глупо хихикая. Меня, хоть и недолюбливаю этого «деятеля», передёрнуло. Жена, почувствовав, что я накаляюсь, схватила меня за рукав и потянула за собой:
- Фёдор, не надо, не связывайся!!!
Троица не обратила на нас внимания и пошла дальше. Мы с супругой сделали несколько кругов между могильными участками.
Внезапно мы увидели тех же персонажей у могилы Никулина, на противоположном конце соседнего участка. Та же самая девица кокетливо присела на патинированное бронзовое колено грустно курящего Великого Артиста. Тут уже я не выдержал!
Подойдя к спокойно взирающему на забавы своих пассий «папику», я рявкнул ему в лицо:
- Слушай, мужик, убери своих шалав отсюда!
- Ти чиво??? – искренне возмутился «хозяин жизни», пытаясь оттолкнуть меня барсеткой.
В мои пятьдесят с хвостиком силушкой Бог не обидел, поэтому взял урода за лацканы его «лапсердака» «от кутюр», приподнял его сантиметров на тридцать от земли, так что он задрыгал недлинными ножками, и негромко, но убедительно заявил ему:
- Слушай сюда, сука! Это место святое, люди сюда помянуть усопших приходят, а вы… Убирайся отсюда немедленно, животное, а то тебя здесь же с твоими шалавами закопаю, бесплатно причём!
После этого поставил «пончика» на землю. Тот испуганно попятился, потерял равновесие и, словно подтверждая известные строки Маяковского, тоже, кстати, нашедшего последний приют в земле этого погоста: «Хочешь убедиться, что земля поката? Сядь на собственные ягодицы и катись!», проехался добрых полметра на собственном седалище, после чего, что-то буркнув девицам, ретировался.
Жена попилила меня за инцидент, после чего мы спокойно прошли на могилу отца, тихо посидели, помянули, протёрли позолоченные буквы на плите с надписью «Герой Советского Союза»… Уже на выходе с кладбища я увидел знакомого «нувориша», который что-то втолковывал охраннику, прикрывая барсеткой разодранные на заднице брюки. Охранник решительно подошёл к нам:
- Гражданин, почему порядок нарушаете? Вон тот мужчина жалуется на вас, что вы его избили, хочет в милицию заявление писать!
- Что? И эта шваль будет мне грозить? Да я сам на него заявление в прокуратуру напишу, что имел место факт надругательства над могилами! Да и вас начальство по головке не погладит, узнав, что шалашовки безнаказанно на могилах кувыркаются! – и рассказал ему, при каких обстоятельствах произошло наше, с позволения сказать, «знакомство». Лицо охранника вытянулось. Довершило дело предъявление одного документа с непонятной для многих записью: «198..-198.. г.г. Участник боевых действий в составе ОКСВ в ДРА…».
Охранник, снова изменился в лице:
- Да как же так? Я же сам был там в это же время, взводом командовал!!! Подожди!
Он решительно направился в сторону моего «противника», взял его за шиворот и, не обращая внимания на возмущённые вопли: «Я жалюватся буду!», дал хорошего пендаля в уже пострадавший зад. Мужичок испуганно затрусил к чёрному «Мерседесу», нелепо подкидывая ободранный «задний мост»…
- Слушай, ты бы помягче с ним! Уволят ведь нахрен!
- А, плевать! Не страшно! Найду себе работу! Не впервой! Ну, бывай, старшой!
- Бывай!
И мы зашагали по направлению к метро «Спортивная»…

© Штурм

Души ребенка...

Вы знаете Мишу Демидова? Нет, вы не знаете опера из отдела по расследованию квартирных краж по прозвищу, естественно, Демид. Любили его в конторе все, кроме руководства. Язык, как говорят в народе, был у него «подвешен под углом». Что думал, то и говорил. А говорил он правду каждому в лицо, не смотря на ранги и звания. При этом он был замечательным сыщиком. На его счету огромное количество раскрытых «висяков». Кто работал с кражами, тот знает, что такое раскрыть «квартирку». При этом он был добрейшим и честным человеком.

Как-то после московских терактов на ул. Гурьянова в нашем отделе наступила череда «черных дней» (пусть всем погибшим во время тех адских взрывов земля будет пухом). Руководство, пытаясь создать видимость боеготовности, решило еженедельно устраивать ночные тревоги, с целью выяснить, как сотрудники быстро прибудут для выполнения служебного долга в Управление. Прибывали все и довольно четко в течении положенного часа, держа в руках тревожные чемоданчики. Скажу честно, что у меня в сумке кроме аптечки, ложки, миски и граненного стакана ничего не было. Но, согласно приказа МВД, там должно быть довольно много полезных и нужных в экстремальных ситуациях вещей. Даже компас и курвиметр.

В одну из сыгранных в субботу в пять утра тревог мы дружно приехали, вовремя получили оружие, напялили на себя бронежилеты и противогазы, собрались и построились на втором этаже здания. В означенное время прибыли все… кроме Миши Демидова, который жил в г. Мытищи. Закончена перекличка, проверены «тревожные» сумки и дипломаты. Сделаны «влияния», в том числе и мне, нерадивым сотрудникам. И только заместитель решил сказать мне по поводу моего существования на этой бренной земле, как на лестнице раздался цокот (топот) копыт, хорошо подкованной лошади Буденного. Зам заткнулся и обратил взор в сторону прохода. Через секунду, к всеобщему нашему удивлению на пороге, экипированным в форму НАТО на перевес с противогазом, ПМ на ремне и с рюкзаком литражом не менее 80 литров, возник… Миша. Четким шагом, чеканя каждую пятку подкованным каблуком, он подошел к Заму и доложил:
- Товарищ подполковник, старший оперуполномоченный Демидов по тревоге прибыл. Опоздал по поводу задержания электропоездов. Жду дальнейших указаний.
- Тревожный чемод… рюкзак к осмотру, - приказал охуевший подполковник и отошел в сторону.
- Есть!!! - проорал Миша, стал распаковывать свой рюкзак и доставать содержимое на пол, при этом комментируя весь процесс досмотра. Мы заворожено смотрели.
- Трусы и всякое другое нижнее белье, миска, ложка, кружка, карта, карандаши, компас, аптечка, 12 кондомов, 2 бутылки водки емкостью 0,5 литра…
- Откуда водка, зачем!? – взревел Зам, - Её в сторону.
- Для дезинфекции, - спокойно парировал Миша и поставил пару бутылок у стены.
- Разойдись, - спокойно сказал Зам, забрал спиртное и удалился.

Разойдясь, мы прошли в наш «блатной» кабинет и Миша достал из туристического мешка заныканные 3 пузыря водки и пару банок шпрот.
- Ну что, обмоем тревогу? – грустно усмехнулся герой дня и откупорил бутыль. В помещении собралось человек десять, из которых три были женщинами.
Выпив пару рюмок, Демид, сделав загадочное лицо, побледнел, «пустил слезу» и начал грустную речь с серьезной интонацией в голосе:
- Ребята, вы не поверите, но я опоздал по другой причине. Еду вчера домой поздним вечером в автобусе, в руке бутылка пива. В салоне только я и девка с младенцем на руках. Выходим с ней на одной остановке, а она вдруг просит: «Молодой человек, возьмите дитя, пожалуйста. Голова у меня закружилась». Ну, взял я этот сверток на руки и пиздую за молодой мамашей. Заходим в подъезд, поднимаемся на ее этаж. Налей, Саня…
Я, заинтригованный рассказом, накатил Демиду рюмку водки. Светочка из ОРО* сварганила и передала Мише бутерброд со шпротами и луком. Рассказчик, усугубив и закусив, засунул в рот сигарету и душевно продолжил:
- Подходим к двери квартиры, темно. У меня в руках дитя. И вдруг хуяк у моего горла охотничий нож, упирающийся в кадык. И так сильно, что и двинуться боюсь. Еще мгновение и мне пиздец.
- Души ребенка…, - прошипела попутчица.
- Да ты охуела, подруга…, за что…
- Души, падла, прирежу, - прорычала молодая мать и сильно уперла мне в горло клинок.
- Одумайся, дура, - пытался вразумить я будущую зечку, держа на руках дитя.
- Души, сука, - проорала эта дамочка и надавила на рукоятку клинка… Налей, Саня…
Я налил. Света сварганила бутерброд. Две наши сотрудницы воскликнули:
- Тварь, об угол дома головой таких бить надо… Мы тоже молодыми были… Бедненький, давай мы тебе ранку на горле перевяжем.
- Спасибо, девчонки, не надо. Кровотечение мне еще вчера в травмпункте остановили, - прослезился Миша и предъявил на обозрение заклеенный пластырем кадык.
- Ну, а дальше что? - подал голос молодой опер Сережа из моего отдела, смаковавший во рту хвост шпротины.
- Что дальше? – Демид посмотрел сквозь нас и заплакал, - Ничего!!! Сопротивляться же не могу - руки заняты. Развернул я кулек-одеяло, схватил своими мозолистыми щупальцами за горлышко ребенка и сжал. Чувствую, как утихает пульс на шейке младенца, все сильнее синеет личико, а я душу и плачу… Плачу так, что самому тошно… А эта тварь нож все сильнее и сильнее в горло втыкает… Еще полсантиметра и мне пиздец. Налей, Саня…
- Собака бешеная тебе нальет, - прорычал я и отошел от бывшего друга.
- Как ты мог, Миша, - произнесла Света и отвернулась к окну. В кабинете повисла гнетущая тишина. Демид, оглядев всех суровым взглядом и налив себе водки произнес:
- Короче, ебланы внушительные, проснулся я от того, что в сжатом кулаке член, залупа синяя и ссать хочу. А шея ранена в связи с тем, что нехуя бриться с похмелья не умею.
Кабинет лежал. Шпроты были перевернуты. Через час всех распустили по домам.

ОРО* - оперативно-розыскной отдел. Занимается розыском без вести пропавших лиц и находящихся в розыске за совершенные преступления.

(с) Важняк