April 23rd, 2009

Бинты

Первоначально бешеный стук в висках медленно начинает ослабевать. Открыв глаза, обнаруживаю бледное лицо в зеркальном потолке.

Выгляжу не очень. Теплая вода приятно нежит тело. Струя воды, проходящая через слоя фильтров( а когда-то я заботился о своем здоровье) бьет по коленке и разбрызгивается по стенкам ванной комнаты.
Ну что уж? Пора и поразмыслить над тем, что происходит и почему. Так и хочется самому себе ответить
"по качену!!!"
Меня зовут Михаил. Мне 28 лет. Не женат, детей не имею. По крайней мере, я об этом не слышал. Хотя одна из знакомых по слухам сделала от меня аборт. Знакомую, после той пьянки, а собственно и того самого единственного секса с ней, видел неоднократно, она молчала, значит слухи не врут. О своей беременности мне ничего не говорила, поэтому перед этим фактом совесть моя была спокойна. Один хрен, предложил бы тоже самое, но тут она сделала без моего ведома, посему, быть ответственной ей, я не при чем, я не знал, я крайний...

Жизнь с самого рождения проходила довольно резво и насыщенно. Мама и папа бесконечно сильно любили своего единственного ребенка, и по возможности баловали его, как могли, лишая себя милых сердцу надежд на светлое будущее.
Детство провел в спортивных секциях и кружках, которые представляли собой бывшие подвалы, кое-где покрашенные желтой маслянкой. Школу, бедную до ужаса, в которой постоянно брали, заработанные отцовским горбом, деньги, то на ремонт, то на походы в музеи, закончил с отличием.
Возможно тогда, я и стал ненавидеть бедность, с ее жалкой сущностью.
После школы поступил на экономический факультет в университет средней руки.
Ненависть моя увеличивалась, глядя на взятки богатых студентов, жирным преподавателям.
Потом родители разбились в автокатастрофе и я остался один. Мир для меня перевернулся. Эта неожиданность замкнула меня в себе. Вскоре, поняв, что их уже не вернуть, я нашел в себе силы закончить ликбез высшей категории.
После окончания, немного помаявшись, продал трехкомнатную квартиру родителей в Самаре, переехал в Москву, и устроился, благодаря, приобретенным в годы студенчества, знакомствам в престижную контору.
Нахальство и стремление помогло быстрому продвижению по карьерной лестнице, что привело к избытку денег, и появлению чувства вседозволенности. Я гордился тем, что имею то, о чем не могут себе позволить даже мечтать эти нищие мрази, которых, я каждый день наблюдал на улицах столицы.
Моя мечта, стать независимым от финансов, становилась былью. Все то, чего не хватало в детстве копилось в отдельной комнате. Я так и называл ее- комната мечты..
Но теперь я лежу в ванне... В воде красного цвета... Со вскрытыми венами...
Я устал от этой жизни. В ней осталась только одна серость и скука. Дорогие алкоголь, наркотики и шлюхи только по-началу приносили радость. Постоянные праздники жизни стали приносить смысл только, когда начинались отходняки. В те моменты появлялось чувство борьбы. Борьбы со смертью и своим страхом, со своим страхом смерти, со страхом своей смерти. Правда, друзья рассказывали, что тогда я мог кричать от ужаса и говорил о каких-то черных существах. Что тут сказать? Наверное это была белочка.
Сознание удивительно спокойное. Хотя, пожалуй, даже слишком спокойное. Наверное, уже перестаю соображать. Изображения начинают плыть и появляются слуховые галлюцинации.
Прежде, чем решиться на это, я не пил и не нюхал неделю. Скука моя набирала обороты и сегодня я понял, что стремиться в этой жизни не к чему, и пора довести борьбу с этой фобией до конца. Посмотрим кто возьмет...
На секунду теряю сознание, и вроде показалось, что увидел тень в прихожей ванны, пытаюсь сосредоточиться, но могу разглядеть только пятно размером с тело человека. Картинка перед глазами все время смазывается. Переместив взгляд на кафель стены, обнаруживаю асфальт, кусками, беспорядочно и неравномерно прилипший к обоям. "какой асфальт, какие, нахрен, обои? Я же в ванной"- мысли с трудом пытаются пробиться через толщу бреда.
Наверное, единственный человек, которого я любил также, как и родителей, эта была Катя. Катя. Катюша. Она обижалась, когда я ее так называл, для меня было нежно, а для нее тупо. Она ревновала меня к бывшей, которую звали Евгения. Катю бесила ассоциация с названием старого фильма "Женя, Женечка, Катюша". По ее мнению, когда я называл Катюшей, она вставала передо мной на второй план после Женьки. Вообще, Катя была странной, любила фильмы советских времен и верила в чистую любовь. До конца, все же, я не понимал характера своей принцессы. Но больше всего не понимал причины нашего расставания. Однажды, она просто сказала
- "знаешь... нам не следует быть вместе"
И все... Потом она стала жить с парнем, который получал в двадцать четыре с половиной раза меньше чем я, и дарил щуплые букеты каждые полгода.
Странно, асфальт на обоях не исчезает, и мало того, куски его начинают расползаться по стенам. С трудом, сдерживая внимание, наблюдаю за ними.
Медленно и верно они начинают скапливаться в прихожей.
Блин! Эта тень так и не пропадает. А асфальт к ней и движется.
Становится слишком тепло, как будто вода закипает. Это хорошо. Сосуды еще больше расширятся, кровь быстрее выйдет из тела, хотя уже охота досмотреть эту галлюцинацию с происходящим. Но вряд ли успею. По моим соображением, жить мне остается еще несколько минут. Потом все... Потом я узнаю, чего боялся всю жизнь...
Куски асфальта собрались возле тени, и она стала набирать форму. Мне становится, то ли слишком хорошо, то ли слишком плохо. Полностью теряю контроль над тем, что вижу и понимаю.
Опять выключило. Все хуже и хуже воспринимаю реальность...
Хочу посмотреть в потолок, чтобы увидеть свое отражение, но сил не хватает, опять засыпаю.
-"Эй"-
И я, вроде, слышу мягкий шепот.
-"Хватит спать"- голос звучит ласково и добро.
Открываю глаза и инстинктом поворачиваю голову к месту появления звука.
Это было там, где находилась тень, но теперь вместо нее там было кто-то.
Тело черного цвета, с горящей грудью, из которой выползают липкие языки пламени, стоит напротив меня. Огромные ярко-белые крылья на спине обмахивают, словно, хотят обдать холодом, это место скопления углей. С рук стекает какая-то мерзость, между ног висит порезанный непонятный орган, держащийся на нитках, с виду напоминающий гроздь винограда, в котором также мелко и также близко друг к другу находятся куски кожи и мяса. Руки-обоженные конечности, с волдырями и гноящимися нарывами Но самое страшное это лицо!!!
Я до их пор помню, как родители меня брали с собой на карусели в Днепропетровске. На самом деле они и ходили туда только из-за меня. Мне было уже одиннадцать, и как страшно становилось на аттракционе "ромашка". Дыхание учащалось и страх неизвестности с улыбкой ожидал впереди...
Дыхание учащается, жизнь остановилавется, страха нет, ведь я же подготовился к смерти. Хотя этого и не предполагал, но воображение могло себе представить, правда, и не только такое.

Лицо из себя имело такой вид, как будто били бомжа несколько раз в день. Уйма синяков, опухлостей, кровоподтеков, множество порезов, опять же, та тухлая жидкость, которая стекает, от которой воняет так, что я начинаю приходить в себя.
Но! Глаза! Глаза! Они, настолько добрые, настолько нежные, что я окончательно перестаю понимать, что происходит.


-"Тише, тише, не пугайся меня так. Ты же давно меня знаешь"- сказало оно
-"Кто ты?"- выдавливаю из своих легких воздух. Сил нет уже дышать, не говоря уже о разговоре
-"Я? Я совесть... Думаю ты сможешь догадаться, кто являюется моим хозяином ..."- все тот же мягкий голос
-"Па... нят... на уже"- язык еле ворочается, задевая зубы. Во рту сухо и страшно хочется пить
-"Но почему же ты, сука, такая страшная?!"-
неожиданно для самого себя, практически фальцетом, выкрикиваю на грани истерики
У меня не хватает энергии даже бояться, но эта фраза получается очень хорошо и выразительно, будто репетировал всю свою жизнь.
-"Почему? И это ты меня спрашиваешь?"-
-"А ты посмотри повнимательней на меня, и вспомни свою жизнь"- голос все также добр...

Вглядываясь в лицо, узнаю знакомые черты, только вот понять пока не могу, кто же это, и кого оно напоминает мне.
-"Миша, вспоминай-вспоминай"-
Совесть начинает все ближе наклоняться ко мне.
Ааааа!!!! Как же больно!!! Боль настолько сильная, что я даже не могу понять, где у она у меня находится в теле.

Лицо Совести вплотную прижалось к моему. Его всепрощающий взгляд и зловонное дыхание сбивает меня с мысли, где я мог видеть это уродство.
Шрам!!! Шрам!!! Я узнал его!!! Это тот самый узор, который я вырезал ножом на щеке хахаля Катюши.
В тот момент, я мечтал только об одном- чтобы Катенька перестала жить с этим, теперь уже в буквальном смысле, уродом.
Сейчас я даже могу вспомнить количество слезинок, которые спадали с ее подбородка, когда она, наблюдая все это, ничего не могла сделать, а просто рыдала...
-"Теперь ты понимаешь, кто меня изуродовал?"-
Совесть шептал. В голосе нет злобы, но она начинает чувствоваться во мне.
Опускаю глаза вниз на свои руки, как долго еще мне остается жить? Но что это?
Вместе с кровью из распоротых вен вытекает что-то черное...
Боль. Боль полностью пронзает сознание.
-"Мишенька . . ."- этот родной голос я узнаю всегда и везде. Только мама меня так называла, и только она с такой интонацией. Немного ласково, и в тоже время, как-то предостерегающе...
Мама сидит на кровате в желтом платье из Польши, купленном по блату в магазине "Березка", держит меня за руку и нежно касается шеи.
-"Да, мама . . . ."-
это мой стон был?

-"Я не мама, я Совесть"- а голос все равно на столько близкий...

-"Уйди от меня, ты скверно пахнешь"- еле выговаривая, шепчу, и меня начинает тошнить. Этот запах мне тоже знаком. Это запах моей мочи.
В голове проносятся воспоминания:
-"Миха, да плюнь ты на него!!!"-
-"ааааа, ты посмотри на него, да ему вообще похрен!!!"- смех пьяных друзей перебивает храп моего соседа, имевшего неосторожность напиться и уснуть возле двери подъезда.

-"Надоели эти долбанные алкаши"-
я начинаю расстегивать ширинку своих джинсов...

-"Такими и должны они находиться!!! Твари!!! Вы как родились в своем Союзе дерьмовом, вы так и живете в дерьме!!!"-

-"Это твой запах!!! Ты запомнил, гнида?!!"- с этими словами, струя направляется на лицо соседа.
Ааааа, как же больно!!! Мамаааааа!!!
Ванная уже практически полность наполнилась чернотой, исходящей из моих вен, вместе с кровью. Почему же она не уходит? В слив стекает только одна вода...

Я чувствую боль. Но это странная боль, она не моя, чужая, невыносимая, резкая.
Похоже я начинаю понимать. Это страдания, тех людей, которым я их причинял.
Глаза закатываются
-"Теперь почувствуй это"- сказал Совесть.

Тут же раздался крик. Он раздирал все то спокойствие, которое я так тщательно подготавливал к своей смерти.

Я эмбрион в утробе, вижу, как ко мне направляются щипцы, они пытаются выдернуть меня наружу, скальпель начинает резать...

Теперь понимаю, что это за орган болтается между ног у Совести- это мой неродившийся ребенок, которого выскребли и теперь он висит из промежности.
Мой мальчик, как я мог тогда так поступить?!!
-"СОООООООВЕЕЕЕЕСТЬ!!! Ты же со мной должен был быть все время, почему не говорил???"- голос надорвался и по щекам потекло, только не слезы, чернота все еще продолжает выходить, а внутри все рассеивается, будто небо после дождя.
-"Так ты же меня сам постоянно унижал и затыкал, ты думаешь, что справлял нужду на соседа? Тогда ты промахнулся своими думами, все попало на меня "- Совесть вздохнул и продолжил:
-"Ладно, вставать тебе пора . На тебе бинты, скорую я уже вызвал, так, что дай я займу твое место"-
2 грязных комка ткани упали на пол, и подпрыгнули.
Я, послушно, начал выползать из своего склепа, руки не слушались, как и остальные части тела. Как мешок с сахаром грохнулся на кафель.
Раздалась барабанная дробь во входную дверь.
Совесть спокойно переступил край ванны и сел.
И мягким тоном приказал
-"Бинтуй"-
Дрожащими пальцами я нащупал тряпичную ленту... Обхват вокруг кисти, еще один и еще...
С каждым разом, когда бинт обматывал раны, тело начинало ощущать прилив сил.
Встав на ноги я осмотрелся. Мои руки начали стремительно чернеть, покрываясь волдырями и нарывами, кожа на лице стала лопаться, словно краска на солнце.
Абсолютно не понимая, что происходит, взглянул на Совесть, он задумчиво купался в ядовито-черной воде, тело его омывалось и становилось чистым и белым.
Внезапно у меня загорелись внутренности, и сзади захлопали крылья. Тело наполнилось болью и состраданием.
Послышался грохот в коридоре-это слетела с петель входная дверь.


Совесть спокойно лежал и смотрел в потолок, потом резко повернулся ко мне моим лицом и произнес:
-"Твоя проблема, Миша, что ты боялся не смерти. Ты, Миша, боялся жизни"-
Следующей слетела дверь в ванную, и куча людей в белых халатах сквозь меня кинулись к Совести.
Не выдержав эмоций я заорал:
-"Меняааааа спасайте, меняааааа, я горю!!!"-
Совесть, не шевеля губами, тихо прошептал:
-"Бесполезно, Мишенька. Они тебя не слышат. Для них ты уже умер. Ты не хотел жить- теперь ты не живешь, ты хотел побороться со смертью, можешь считать, что ты выиграл- ты не умер. Теперь ты призрак"
-"И что мне теперь делать?"- моча потекла по ногам.
-"А ничего. Как и до этого ты ничего не делал"-
©Gnubarankin

Под ворохом листьев

Она родилась в маленьком городке. Урюпинск или Воткинск, сейчас не важно. Родители алкаши, девочка училась быть крутой. Первая в классе закурила, первая отсосала восьмикласснику, первая дала взрослому мужику в сауне за деньги. Когда одноклассницы решались на первый анал, она уже рассекала по городу на вишневом 190 мерсе. Ложилась на дачах под одного, на хатах под двоих. На уроки приходила поздно, иногда вообще месяцами не появлялась. Директор и завуч устали ругаться, поэтому махнули рукой. Естественно вся школа таращила глаза на золотые цепочки, дорогущие юбки и роскошный макияж – родители большинства втапливали на заводах, чтобы позволить бутылку-другую водки. Мечтать о машине никто не смел, даже менты, дежурно штрафующие за отсутствие прав завидовали. Как она закончила 11 класс все недоумевали, но закончила. На выпускном угощала всех бэйлисом, а рано утром, когда мальчики набирались смелости первый раз залезть в лифчик девочкам, укатила покорять Москву.

Где она провела четыре года не знаю. Наверное в общагах, вроде училась, даже на второй курс бауманки перешла. Мы встретились на дискаче, где я пропивал свою жизнь. Времена выдались самые тяжелые – меня выгнала жена, попёрли с работы, всплыли проблемы из прошлого. Мыкался второй месяц по съемным квартирам и случайным знакомым, жрал что придётся, ебал такое, что снилось в кошмарах. И тут она – бледная тень моей мечты. Точёные ножки в черных колготочках, на высоченных каблучках. Юбчонка не совсем блядская, однако, воображению оставляла немногое. Короткая шубейка или куртка сильно подбитая мехом, впрочем, не скрывающая грудки третьего с замахом на четвёртый размер. Крашеная блондинка, волосы ниже плеч, чёлочка. Немного тёмные круги под глазами – бессонные ночи макияжем не скрыть. Глаза как прицелы. Да и туфельки некогда дорогие, грязищей помазанные. Клавафелинщица короче.

Меня срисовала разом, среди студентов и прочего сброда. Ещё бы – первый раз за полгода повезло. Друган улетел преподавать за океан и сочувствуя бедственному положению, оставил старую квартиру. Мне жену приходилось три месяца втихую ебать, когда он в соседней комнате на диване ночевал, были времена. Всегда надо помогать людям – вернётся стократно. Квартирка небольшая в Бутово, шкаф резной, кровать неимоверных размеров, холодильник, плита, стул и стол. В шкафу оказался ворох шитых на заказ костюмов покойного тестя, моего роста и чуток великоватых. А ещё роскошное кашемировое пальто, где в кармане нашлись часы, что сверкали у меня сейчас на руке. На эти-то часы и пока не пропитый золотой зуб прилетела ангелица смерти.

Мартини, потом ещё. Мои руки уже под её блузкой. Опасная сука, я слежу за каждым движением, отлучаясь в сортир допиваю порцию. Едем ко мне, естественно на огромном мерседесе. Девонька в восторге – выбор правильный. Мерин естественно не мой – другой знакомец сжалился, отсыпал от щедрот своих покататься, такси немецкое, дерево и кожа, пробег чуть не триста тысяч. Короче для провинции сойдёт. Мой-то честно заработанный лансер жена не только зажопить, но и разбить успела. Едем пьяные по Москве, у меня и прав-то нету, были времена, когда тыщща рублей такие вопросы решала. Девонька опьянела, старательно выговариваемые дожжи и прочие «масковские» слова сменил лёгкий говорок. Но держится, профессионал.

На квартире отравление не удалось. Мои руки мяли и трогали её везде, видимо желание бабла нахаляву сменилось другим желанием. Люди ведь, все человеки страсть имеют естественную пожрать и поебаться. Бабло вторично, тем более поглядела она обстановку и хмыкнула, не мебели же вытаскивать или костюмы продавать. Короче одержал я сокрушительную победу в четвёртом раунде, правда, с некоторым напряжением сил. Грудка была чудо хороша, гибкая крошка, задница просто чума. У меня стоял легко и непринуждённо, стоило только ей выгнуться и подставить свою разгорячённую дырку под мой конец. Месяцев херового питания и рукоблудия в антисанитарных условиях как не бывало. Я извёл все запасённые презервативы, а потом просто плюнул на все половые хуйни и вошёл в неё без гандона. Авось не СПИД, а остальную хуйню уже лечил, херово, но лечится. Зато как сладко кончалось между грудей. Такого секса мне видеть не приходилось давно, уже лет десять. С тех пор как меня курсе на первом взяла в жёсткой форме тридцатипятилетняя мать троих детей. Ох, какие это были времена. Но сейчас было не хуже.

Она осталась у меня. Неважно сколько хуёв бывали в ней. Сейчас мой черёд, тем более моему хую дозволялось гулять по всем отверстиям, чем я с удовольствием пользовался. Жену удавалось развести на трах в задницу раз в полгода по сильной пьяни. Эта давала легко и непринуждённо, постанывая от удовольствия, сосала умопомрачительно, сказывалась практика, хуй навинчивался на гланды, кончал прямо в желудок. Забывали обо всём. Она о своих делах, я о своих. Тем более, дела пошли резко в гору, может из-за удачной половой жизни, может она просто приносила удачу. На определённом этапе.

Пришлось согласиться на предложение от которого лучше бы отказаться. Серьёзные люди, работают по-крупному, не злые, но память у них хорошая. Появились деньги, ресторации, телевизор приличный купил. Она перевезла свои шмотки на стареньком рав-4 и устроилась в лучшем виде. Внизу была парикмахерская, неведомые дорожки обучили её стрижкам и маникюру. Приезжая вечером, я даже поедал котлеты и борщ, всё как у людей. Правда хорошее тянуться долго не может.

Вскоре появились гости из прошлого – мои одногрупники, державшие на рынке пару ларьков. Так получилось, что я был должен им, а державший рынок должен мне. Но взаимозачёты тут не катили, а разводящий из меня никакой. Короче первая встреча кончилась просто криком, вторая некислыми изменами, а третья, наконец, большой удачей, подобрал таки слова. Короче все помирились, а она, ждавшая в машине подумала, что я какой-то авторитет. Наверное: работаю хрен пойми где, живу в квартире обставленной дорого, но беспорядочно, тачка бандосская, народ в хате бывает сильно «крутой». А ещё кол на руке приметный и пара шрамов. Какие ещё выводы могла сделать провинциальная девчушка? А то, что за два дня до знакомства с ней, я разбил очки и заказал линзы, ей знать не стоит. Шрамы от падения на арматуру в стройотряде, кол – по пьяни в Челябе набили. А самые «крутые» друганы – аспиранты с кафедры, где я недавно защитил диссеру. Главное как она кричит по ночам.

Работа тоже начала давить, давить сильно. Приходилось напрягаться по ночам на два фронта, я постепенно сдавал. Переносной винт раскалялся до красна, как мой хуй. Период был такой, что не вздохнуть не пёрнуть. Подгоняли, суровые дядечки подгоняли, я уж не рад был повышенным премиям и толстым белым конвертам с написанной карандашом моей фамилией. Она тоже стала выступать. Пропадала вечерами, потом вообще сутками не являлась, а когда пропал мой переносной винт, пропала и она. Если сказать, что проступала полная жопа, то не сказать ничего. Выносить эту информацию я не имел права, в лучшем случае я садился на десятку, это если доживу. В том, что она взяла винч сомнений не осталось – она позвонила, сказала, что продаст эту инфу конкурентам если не подгоню двадцать тысяч убитых енотов. Платили хорошо, но где взять такую сумму, тем более все деньги ушли на одну крупную покупку, ещё в долги влез?

Измена. Большинство не знает что это такое. Маленький человечек, знакомый с большими людьми, легко перекусывающими хребет любому «крутому». Я подставлял их так, что даже подумать страшно, обэп тут вообще как опасность не рассматривался. Я честно ссался по ночам. Два раза ссался. Пока не услышал звонок, её звонок. Она срывающимся голосом просила приехать, типа проблемы. А, обычные триста грамм водки не помеха в дорожном движении, торможу в глухом районе коттеджей. В комнате за столом четыре здоровенных дядей и она в разорванном на груди платье, с потёкшей тушью. На вопрос кто главный, все сидят с лицами чингачгука, один только скосил глаза на дядю поменьше со следом интеллекта на лице. Мы удаляемся на кухню, где дядя поясняет, что девонька сняла его на дискаче, после чего пыталась ограбить, отчего пришлось вызвать друзей из соседнего дома. Девонька сказала, что за неё впряжётся такой крутой чел, что даже страшно, то есть я. Мы с дядей перетёрли, правда, я сдерживал каловые массы с трудом. Потом я спросил её где винт, ничего не обещая. Она ответила, что в съемной квартире на речном, под матрасом. Потом я кивнул дядечкам и уехал.

Её нашли за городом под ворохом листьев. Как написали в газете изнасилованной, причём не один десяток раз, зверски, с пытками. Меня всё это не тронуло. Сука подзаборная остаётся сукой, сколько её не корми, всё равно на помойку глядит. Тоже не ангел, но всё же.

Жизнь наладилась. Из конторы этой удалось свинтить, свинтить по-тихому и раньше, чем всю лавочку приняли. Похищенный дивайс я естественно нашёл и вернул на родину, он теперь, наверное, как вещдок парится. Новую работу давнишние знакомцы предложили душевную, денежную, короче ходил с портфельчиком и радостно посвистывал. Жена вернулась, а хули – деньги кончались, работать, чтобы не чаи в отделе гонять, а зарабатывать не можем. Её малолетний ёбырь как-то не выдержал, сдулся, это ведь только при живом муже чужие хуи слаще кажутся. Сынишка опять закатил ежегодное представление «взрослые не понимают меня, пропаду из дома у друзей». Короче подкараулила меня жена на кафедре, куда я снова стал захаживать, покрутила пиздой и села на хуй со всей страстью накопленной за последнее время. А когда узнала, что благодаря всем моим изьёбам через год въедем в новую и большую квартиру как достроят, так и вовсе шёлковая стала. Сына приструнил, машину отремонтировал, жена ночью орала так, что соседи жаловались. И только иногда снился мне ворох осенней листвы. Просыпался в поту, трясясь мелкой дрожью. Может быть всё могло быть по-другому? Может я что-то сделал не так? Мысли лезли в голову, так до будильника и думал лихорадочно. Ходил с красными глазами, ловя себя на том, что до крови закусил губу. Но это пройдёт.

© VIKING

Ответственность

- Ну это… Я начинать буду. – нерешительно сказал Валентин своей супруге.
- Это ж не супружеский долг, Валентин, а постройка курятника. – буркнула супруга. – Можно и решительнее начинать. Уже ведь пара месяцев как все материалы есть. Бетон, который. У нас будет бетонный курятник.
- Цемент, песок, щебень и арматура нам достались даром! – вскипел Валентин.
- Вот-вот. Тренируйся. – кивнула супруга. – Следующие лет сорок ты будешь всем объяснять почему дом у нас из подручного материала, а курятник – монолит.
- Да ну тебя. – плюнул Валентин и вышел к объекту.
Колышки с натянутыми нитями на расчищенной площадке ласково сообщали Валентину «Здесь будет твой курятник» и кричали «Тут до фига работы, мужик!!»
- Начало – половина дела! – уговорил себя Валентин и взялся за лопату.
Послышался негромкий свист, переходящий в шипение и перед Валентином материализовался какой-то тип в сверкающей одежде.
- Это научит тебя, дикарь, вести беседу в цивилизованном русле! – прокричал тип и отвесил Валентину пощечину.
И тут же исчез в никуда.
- Что за.. – опешил Валентин и потер ударенную щеку.
Щеку жгло от пощечины, в душе ширилась обида ни за что ударенного труженика, мысль металась не в силах найти объяснения материализации и дематериализации обидчика. И тут опять раздался тихий свист, переходящий в шипение.
- Получи, тварь! – воскликнул Валентин и пнул ногой материализовавшегося типа с блестящей одежде.
Пнул по всей видимости метко, потому что тип присел и застонал негромко:
- Да что ж вы все злобные-то такие? А еще далекие предки…
- Ну так, а мне по роже за что? – начал оправдываться Валентин. – У меня рожа тоже не казенная!
- Глупый питекантроп! – процедил тип. – Раз я вернулся на минуту раньше и дал тебе по морде – это мое возмездие за пинок. То есть еще не вернулся, но обязательно вернусь.
Валентин потряс головой, пытаюсь как-то уложить информацию.
- Глупости! – сказал он. – Ты появился и дал мне по морде. Затем исчез. Когда вернулся – я дал тебе сдачи. А мог ведь и лопатой шарахнуть.
- Глупость! – фыркнул тип. – Я появился только что. Ты ударил меня ногой. Мы, прогрессивные люди будущего, такое не можем оставить безнаказанным. Поэтому я вернусь еще раз в прошлое и дам тебе сдачу. Ты спросишь – почему я тебе так спокойно об этом говорю? А потому что я вернусь на минуту раньше нашей первой встречи и ты все равно будешь не готов. И возмездие настигнет тебя.
- Возмездие настигнет меня раньше наказания? – удивился Валентин. – И после этого вы называете меня дикарем?
- Да что с тобой говорить, темнота. – махнул рукой тип и раздался тихий свист.
- Стой, придурок! – рявкнул Валентин.
Свист прекратился, как будто свистуну резко заехали в живот.
- Что еще? – недовольно буркнул тип.
- А ты это… В самом деле из будущего, что ли? – спросил Валентин. – А из какого времени?
- Ну да. – с достоинством кивнул тип. – Восемнадцать тетрациев от вас.
- А тетраций – это сколько в годах? – поинтересовался Валентин.
- Долго объяснять. Да и ты не поймешь. Потому что древний и тупой. – отмахнулся тип и опять раздался тихий свист.
- Стой! – вновь рявкнул Валентин.
- А? – свист вновь прекратился.
- А что за тряпки бабские на тебе? – спросил Валентин. – Блестишь, как морда после баранины.
- Вы едите мясо? – в тихом шоке спросил пришелец из будущего.
- Угу. Не так чтоб часто, конечно. Чаще макароны.
- Кошмар какой… – ахнул тип.
- Иди в пень! – обиделся Валентин. – Если мы от мяса откажемся – никакого будущего и тебя вообще не будет. Так что за тряпки на тебе?
- Биополиэктрил. – нежно сказал тип. – Пять гульденов за кваттру.
- Аааа. – понимающе кивнул Валентин. – Теперь понятнее стало. И что дорогая, и что стильная, и что немаркая.
- Все? – спросил тип.
- Ага. Свисток приготовил? – прищурившись спросил Валентин.
- Тупица. – вздохнул тип. – Это континуум свистит. Слушай вот.
Раздался тихий свит.
- Стой, потомок! – крикнул Валентин.
- Ты издеваешься? – брызжа слюной закричал пришелец из будущего. – А нет. Ты пытаешься оттянуть возмездие! Не выйдет!
- Какое у нас беспросветное будущее. Как я его оттяну, если получил уже? – вздохнул Валентин. – Ну, давай. Свисти отсюда, раз такой умный. Ничего не забыл?
- Что я мог забыть в этом варварском веке? – сказал тип и обидно засмеялся.
- Ну, например, объяснить зачем прилетал. – спокойно ответил Валентин. – Не думаю я, что за восемьнадцать трепанациев к нам летают, чтоб по морде дать.
- Ах ты! Забыл совсем! Тетрациев, а не трепанациев, неучь! – поправил пришелец и спросил. – А вот тут, где веревочки что стоять будет? Ну такое. Памятник старины какой будет стоять? А то мы откопали, а что это такое – непонятно. И где настоящие строители?
- Курятник тут будет. Монолитный. – сказал Валентин. – А чего? До вас достоит аж?
- Ну да. – кивнул пришелец. – Как миленький достоит. А для чего он?
- Курей в нем держать. Куры – это птицы такие. – пояснил Валентин и злорадно добавил: - Мы им потом голову отрубаем, в кипяток суем, перья обдираем, кишки выпускаем, а потом едим!
Судя по тому, как тип позеленел с лица, ему явно стало нехорошо.
- Кошмар. – выдохнул он. – А кто строители? Где они?
- Я строитель. – гордо сказал Валентин. – Сам строю.
- Не может быть. – пришелец посмотрел на Валентина через какое-то стеклышко. – Ты же человек. Я спрашиваю про настоящих строителей.
- Я и есть настоящий. – удивился Валентин. – Каких тебе еще надо?
- Да ну? – не поверил пришелец. – А почему диагонали точно указывают взлетную траекторию на Альфа-Проксима и Гедеон?
- Чьи диагонали? – не понял Валентин.
- Курятника твоего. Вот отсюда. – пришелец указал на колышек в углу. – И вот сюда.
От прошагал по диагонали и показал на точку где-то вверху.
- А еще отношение площади к высоте дает число Масс с точностью до шестнадцати знаков после запятой. Хочешь сказать, что сам все это придумал?
- Да не знаю я никаких диагоналей. – опешил Валентин. – И чисел. Где место нашел – там и строю.
- Не хитри со мной! – прикрикнул тип. – Не бывает таких случайностей. Тебе кто-то подсказал!
- Никто не подсказывал. Строю и все тут. – развел руками Валентин. – И не ори на меня!
- Не сознаемся, да? – прищурился тип. – А если я за аппаратурой сгоняю? За специальной такой. После которой все говорят. Неприятная такая процедура.
- А если я тебя лопатой сейчас грохну и никуда ты смотаешься? – набычился Валентин. – Говорю же – никто не подсказывал. Случайность это.
- Ага. Понятно. – пришелец прижал ладонь к уху и забубнил. – Налицо незаметное внушение инопланетным разумом параметров строения или просто нежелание идти на контакт. Прошу разрешения на экспедицию со спецсредствами.
- Действуйте! – раздалось в ладони.
- Жди меня, дикарь! Я скоро! – многообещающе произнес пришелец и послышался тихий свист.
- Стой, болван! – закричал Валентин. – Стой!
Свист начал переходить в тихое шипение.
- Получи! – Валентин в сердцах пнул пришельца в блестящий зад.
- Ох, йооо! – успел сказать пришелец и дематериализовался.
Валентину стало вдруг очень тревожно на душе. Он подумал минуту и быстро перебил два колышка сантиметров на пять левее.
- Выкуси, гад! – довольно сказал он и закурил. – Пусть лучше угол будет не прямым. Отболтаюсь как-нибудь. И стены подниму на два сантиметра выше роста. Или отпустить надо, наоборот? Я ж еще не решил с высотой…. Кто его знает - это число…
Он присвистнул, понимая что с высотой решить не получается. Свист перешел в шипение.
- Кха-кха. – кашлянули за спиной. – Вы бы не могли еще на пять сантиметров передвинуть колышки? А то теперь траектория точно на нас показывает. Еще долетят, упаси бог…

(с) frumich