March 12th, 2009

Секретные материалы

И откуда он только взялся? – Малдер с брезгливой миной оттирал кетчуп с галстука, - этого ещё не хватало!
-Как откуда? – агент Скалли сосредоточенно нахмурилась, явно не понимая возникновения такого вопроса, - из упаковки. Ты когда картошку поливал им, то запизделся про новый объект.
Малдер оторвал взгляд от пятна. Ну не дура, а?
-Да я как раз про объект. Странный он какой-то. Улыбается всё время. Говорит, что из России, а сам, по жаргону, в Гарлеме за своего сойдёт. Вот ты, скажи, ты веришь, что его инопланетяне похищали?
-Я? - Дана ухмыльнулась, - да я и в инопланетян-то не верю. Всё можно объяснить естественными причинами. Обыкновенная пьянь. Напился до синих чертей, вот и морочит людям голову.
-Ага. Напился и оказался в Америки. У него ведь не только паспорт российский. Ты его бельё видела? Таких трусов, прости Господи, в Штатах не делают. У него на жопе доллар с Линкольном. А спереди – статуя свободы. И вместо факела у неё половой член в руке. Да такой натуральный.
Малдер вздохнул.
-Больше всего бились над этикеткой. Несколько советологов опросили – что такое «верейская швейная фабрика»? – ни один не знает. И почему написано «100% cotton», хотя специалисты утверждают, что это материал середины прошлого века под названием «sitez». Такое ощущение, что этот парень не только в пространстве перемещается, но и во времени…

***

Из расшифровки записей гипносеанса. Секретная лаборатория ФБР.

…да йа ваще никуда нисабирался. Вернейе сабирался каг абычна па пятнецам – ф певняк. Ну хуле, пятнецо – день прадвинутава манагера, «не пьот тока больной» . Ну йа, кароче ф саседней кобинед захожу, а там Димон ис отдела логистеки атдупляеца. Спрашываю, чо седиш? А он мну – панемаеш, Толег, дилемо у миня – на нашем етаже сартира нед. А я срать хачю как фторокласнеца чюпачюпсу. Навирху сартир чюмазый, как совезть нашева главбуха, но зато унетазы с полачкаме. Сри с камфортам. А нижэ сартир чистый, с вентиляцыей, но сральнеки еностранные – сквазные. С каждой какашкой жёппа арашаеца. Вот и думаю, куда песдавать? Нуну, гаварю. Ты, главнае решение преми до дефекацыи, а то ниравён чяс, случица чево, засранец буриданов. А сам, значет, паписдел в певняк. Ну, в певняке – хуле, фсе ужэ фсборе. Йя люблю, какда ужэ фсе фсборе – ужэ и вотка на столе и пиво. Ещо бы бап, а то скучно с устатку. Хотя вотка. Вопщем сел. Тут Славег мне и гаварит….

***
- Тем не менее, этот скот знает, что такое «чупа-чупс», - Малдер задумчиво жевал гамбургер, - непонятки сплошные.
-Фоксик, да не парился бы ты, - Скалли эротично слизала с губ остатки мороженого, - возможно это просто чей-то глупый розыгрыш.
-Угу, - недовольно буркнул Малдер, - ты видела пачку «Мальборо» в русском исполнении? Нет? Я вот тоже раньше не видел. И тем не менее, оно существует!
-Подделка.
-Хуелка! – агент разволновался, - там вкладыш акционный! «Полетай на МИГ». Сука, хорошо хоть не «Прокатись на Т-80 по Бродвею»
- Фокс! Ты когда возбуждаешься, становишься грубым! – поморщилась девушка.
-Откуда ты знаешь? – Малдер хитро прищурился.

***

Из расшифровки записей гипносеанса. Секретная лаборатория ФБР.

…пицот ета будет дахуйя, гаварю йему. Бери тризто и не выйобывайся, а то руку протяну и палюбасу довезут. Што? Кде йа торелку увидил? Да небыло никакой торелке. Дамой евились. Ога. Прям так евились, и гаварят «здрасте нах!». Йа аш прехуел чютка. Чють пельмени на сибя не апракинул. Йа как рас закусить решыл, а то выпел чота многа. Да точняк енопланетяне, ктош ещщо? Фсе такие культурные бля, аж тошнит. У аднаво штото мегает в руках, а другой скалицпа какта ниабычна, как бута у нево токашто теща памирла.
Ну йа их вежлева так спрашываю – хули нада? А они гаварят щяс опыты ставеть будем. Чото там пра нашу систему размнаженийя. Ну да, пра ебаца. Гаварят, типа, какую особь тибе для случке нада? Туд йа презадумалсо. Папытался фспомнеть, на каво дрочил паследний рас, да не смок – так разновался. Первойе, што прешло на моск – Таис афинская. Ну те- хуякс – на тибе, чорт, Таис афинскую. Тут йа дажэ смутилсо: я ж ейо никакда не видел, тока четал. Да и результат – песдетс просто: мелкайя, жопа с кулачок. Спрашываеца, каг ейо йебать? Ето ж всиравно што шланг асенезаторский в бинзобак Оки пехать. Не, грю, хуйовайя идейя. Давайте штонибуть пагабаритней. Те чота пашушукались мальца, сматрю, а у миня на деване Бриджит Нильсен лежит. Нунихуйясебе! Чо она такайя сдоровая? По длине – хороша палка говно мешать. Фплечях – доска абъевлений. Ояебал. Не, грю, граждане енопланетяне, туд вы тожэ лаханулись мальца. Яж не Силька Столовый, йа человек утончонный, киборгов ебсти не фсастайании. Давайте без максимализма, скоты. Ну, те апять пашушукались – опаньки – Светка из отдела рекламы. Ну, ето мне, канечно без интересу, но хуй ево знает, што етот внеземной разум мне ещщо подогнать может. Устанут ещщо от маих капризов, падгонят бригаду шпалоукладчиц, и еби как хочешь. Разве они чево смыслят в женскай кросоте? Светка, так Светка, гадица, гаварю, и штаны снемайю. У таво, у каторава мегало, замегало ещщо тщятельней. Ну, йя к Светлане падхажу и…

***

Дана Скалли задумчиво теребила зубочистку. Малдер внимательно её разглядывал.
«Не удивительно, - подумал он, - что её прозвали «сахарные губы Голливуда». Губы и впрямь, что надо. Каждому бы мужику по женщине с таким ртом, и был бы мир на планете».
-О чём думаешь? – спросил он, что бы отогнать подступающую конкретику видения.
-Да так, - очнулась та, - бельё надо в прачечную отнести. Вообще дел много. Продуктов купить, машину в сервис отогнать, ремонт на кухне надоел уже, месячные три дня назад должны были начаться – нету, ноготь опять сломала…
-Да, - вздохнул Фокс, - жизнь – штука сложная.

***

Из расшифровки записей гипносеанса. Секретная лаборатория ФБР

…как лохи ваще. Прекинь, по чеснаку спрашывают, мол што, репрадуктивное семя может паступать в организм самки через рот? Ога, грю, может, гыгыгы. Ани изумляюца так и продолжают тупить: чо, мол, и черес жопу тожэ? Ога, грю, и черес жопу, и между сисег порами кожы впитываюца. Те такие – нихуясибе! Вы типа очень преспасобленый вид жызни ва фсиленной. Ну я им, а хули? Мы ж человечество, у нас премочег дахуйя, пачяще прелетайте, я вам и не такойе пакажю. Тока парнухи насматрюсь какследует, штобы не мяца как студент при выборе. Ну те такие, пасиб, грят камрад, риальна выручел. Мы на етом докладе сибе имя там у сибя сделаем. Типа за ето бонус тибе – загадывай желания. Тут я залип дажэ. Какие желания, я ж тока паебался? Ну не пройобывать же фишку, нада типа чевото загодать. Хочю, гаварю, омереку посмотреть. Ну таг, штоп мне прекольна было…

***
Кафе опустела. Агент Скалли, сидя под столом, отсасывала агенту Малдеру. В её глазах стояло крайнее удивление. Малдер, с отрешённостью Вини Пуха смотрел в окно. Была видна статуя свободы. В руке она держала огромный жизнеутверждающий хуй.

© геша

Салат «Мимоза»

Утро 9 марта. Медленно и осторожно, в одной руке голова, в другой печень, ползу к холодильнику, чем-то залить кипящие трубы. Холодильник под завязку набит остатками вчерашнего застолья. Путь к пиву преграждает стоящая посередь холодильника целая нетронутая бадейка салата «Мимоза».

- Бедная мама! – говорю я, глядя на салат.

История вопроса такова.

Однажды, 8 марта, замечательная женщина Елена Ивановна родила другую замечательную женщину, которая впоследствии стала моей женой. И вот теперь, на протяжении многих уже лет, раз в год, в канун восьмого марта, Елена Ивановна прилетает из своей Тюмени на день рожденья дочери. И делает этот дурацкий салат, который нафиг никому не нужен и который потом с благодарностью съедают окрестные бездомные кошки. Ничего другого на моей памяти она никогда не готовит. Глядя на это дело, создается впечатление, что салат «Мимоза» в Тюмени - национальное блюдо, и они там только им и питаются.

Есть у Елены Ивановны еще один пунктик, который вместе с салатом «Мимоза» является непременным атрибутом наших ежегодных мартовских посиделок. Наверное доктора знают его точное название, а я объясню как смогу. Вполне еще ничего себе дама средних лет Елена Ивановна обладает отменно здоровым организмом, рассчитанным еще минимум лет на сто полноценной эксплуатации. Но при этом каждый раз в определенный момент, выпив, она заводит одну и ту же тоскливую песню про то, что до следующего дня рожденья дочери не доживет. Откуда у нее это, я не знаю.
Ну, такой вот пунктик. Она начинает со всеми прощаться, всем все прощать, составлять завещание и так далее. Слезы, сопли, уговоры. Сами понимаете, как это не здорово сказывается на настроении гостей и атмосфере праздника. И ничего бы так-то, привыкли, мало ли у кого чего, дела семейные. Но это нудное самоотпевание, как и салат «Мимоза», происходит регулярно раз в год на протяжении вот уже пары десятков лет.
Ровно в международный женский день рождения моей ненаглядной. Да.

Согласен, раз в год можно и потерпеть, с одной стороны.
Но, с другой стороны, дорогие господа товарищи – двадцать лет! А сколько еще впереди? Омрачает ведь не столько сама эта тоскливая сцена, сколько её ожидание и неизбежность портят торжественность момента.

Ладно. Чего жаловаться-то? Это мой крест, как говорила героиня известного фильма. О, кстати. Что-то я вчера не припомню этого традиционного тёщепреставления. Попытки напрячь ум не вызывают ничего кроме икоты. В памяти на месте вчерашнего вечера зияет большая черная дыра. Последнее, что смутно вспоминается - мой тост «За здоровье нашей дорогой мамы, Елены Ивановны» Хорошо значит это я вчера дал. Ну, может оно и к лучшему, что не помню. Или глоток пива осветлит моё вчерашнее прошлое?

Точно! Я достаю из холодильника бадейку с «Мимозой», что б дотянуться до жестянок и вдруг с интересом обнаруживаю на изрядно уже заветренной поверхности салата четкий отпечаток лица. Представляете? Очень четкий и очень качественный слепок человеческого лица на желтой заветренной поверхности салата. Моего, судя по всему, лица. Без вариантов. Больше вроде ничье лицо из вчера присутствовавших там оказаться не должно.
Дааа, до состояния мордой в салат мне допиваться еще не доводилось.
Впрочем, когда-то ж надо начинать. Будем относиться ко всему философски.

- Бедный Йорик! – по-гамлетовски подбоченясь трусами и вытянув перед собой плошку с салатом и слепком собственной морды, трагическим голосом говорю я.

- Какой Юрик? При чём тут Юрик? – раздается от двери недобрый голос жены.

- А… Это ты? Да это я так… Слушай, - показываю я ей бадейку, - я что, вчера мордой в салате уснул, да?

- Дурак! – говорит жена трагическим шепотом. – Это посмертная маска моей мамы! Ты что, не помнишь ничего?

Я отрицательно мотаю головой. И она восстанавливает в моей голове канву событий, перемежая повествование нелестными, но вполне традиционными эпитетами в мой адрес.

Оказывается, после того как я поднял «за здоровье дорогой Елены Ивановны», как раз и началась вторая часть обязательной программы под названием «Ох, не доживу ведь я до следующего дня рожденья!» Со всей сопутствующей атрибутикой. И вот в тот момент, когда все традиционно стали охать и уговаривать Елену Ивановну пожить еще хотя бы чуть-чуть, я тихонько встал, взял плошку с никем не тронутым салатом «Мимоза», этим произведением искусства тюменских кулинаров, тихонько подошел к теще и со словами «дорогая Елена Ивановна, на секундочку!» аккуратно макнул её лицом в салат. Потом продемонстрировал отличный, кстати, результат изумленному застолью и пояснил: «Слепок. Для памятника. На всякий случай».

Хорошо, что я не помню, что там было потом. Слава богу, что самолет у тещи был ночью. Она благополучно улетела, на целый год избавив меня от необходимости прям тут же на кухне, с салатом в руках, взять и сгореть со стыда.

- Что она хоть сказала-то? – подавленно спросил я у подозрительно благодушно настроенной жены.

- Она сперва обалдела, конечно. Все обалдели. А потом говорит: «Не дождешься! Я еще вас всех переживу!». И сразу запела «Ой рябина кудрявая» (примечание: русской народной песней «Ой рябина кудрявая» тёща обычно заканчивала свой панегирик, после чего все могли облегченно вздохнуть) Знаешь, похоже, ты её вылечил.

- Дай-то бог! – с надеждой произнес я, дотянувшись наконец до жестянки с пивом и сходу всосав содержимое одним глотком. Уххххх! Очередное восьмое марта благополучно завершилось.

Салат «Мимоза» я традиционно вынес на помойку на радость дворовых кошек.
Вместе с драгоценным профилем. Со словами:
- Не надо нам. Живите еще сто лет, дорогая Елена Ивановна.