February 12th, 2009

Пракино

Пока вы не начали, праанжелика потом будет тоже, обещаю. А пока пракино, лады?
Я решила устроить себе отпуск, валяюсь на диване, качаю по три фильма в день, смотрю и счастлива. Хорошие фильмы оставляю и показываю Стоечке, плохие стираю. Но есть одна категория фильмов, которые Стоечко не любит, а я обожаю почти как брютик. Это фильмы ужасов. Но не все. Про ожившие трупы в зеленой слизи противно, про Джейсонов и Крюгеров не страшно, а про Оменов и других трудных подростков – скучно аж до зубной боли. Годится только про вирусы, про Чужих и про больших голодных акул. Особенно последние. Люди с нежностью хранят воспоминания о своей первой любви, а я тоже человек, что бы там кто не думал, и моей первой любовью были спилберговские «Челюсти». Посему я быстренько скачала все имеющиеся фильмы про акул в количестве полутора десятков. Один из них поразил меня в самое естество, почти как Жоффрей Праанжелику в самой первой части. Не могу молчать, хочу поделиться:
«Бешеные акулы», США, Болгария, 2005 год.


По бескрайнему космосу летит космический кораблик, похожий на кассету от бритвы Gillette Venus Vibrance. В кораблике сидят два инопланетных дяденьки (или тетеньки, не поручусь) и с любовью смотрят на здоровенную светящуюся оранжевую хуйню с надписью «Ющенко – так!». В это время в космический кораблик врезается другой (подозрительно похожий на бритву «Нева»), и они оба взрываются громко. В вакууме не слышно? Ну, извините. Кораблики рассыпаются прямо в пыль, а оранжевая хуйня на опасной скорости приближается к Земле.

Титры, тревожная музыка, бескрайние морские просторы, внизу экрана появляется надпись: «Бермудский треугольник».
Камера наплывает на небольшое судно и заглядывает в рубку. Седой капитан отрывает от мужественных бровей бинокль и молвит: «Не нравится мне все это».
- Да-да, - кивает седой штурман.
- Очень не нравится, - поджимает губы капитан.
- Мне тоже, - вздыхает штурман.
- Ты знаешь, где мы? – спрашивает капитан.
- Где? – интересуется штурман.
Я ерзаю на подушках, мне становится интересно и радостно.
- В Бермудском треугольнике, - добивает капитан.
- Ах, - говорит штурман. – какая досада. Здесь пропало много кораблей.
- Да, немало, - кривится капитан.
Я закуриваю. Забегая вперед – через десять минут выяснится, что капитан и штурман тусуются здесь на якоре уже не первый месяц, что только добавляет весомости первой сцене фильма.

Бескрайние подводные просторы. На дне стоит жестяная коробка, отдаленно похожая на здание штаб-квартиры ООН. Внизу экрана появляется надпись: «Подводная лаборатория «Ошома». Камера заглядывает в иллюминатор и въезжает в просторное помещение с компьютерами. За одним из них сидит умопомрачительная брюнетка с сиськами и отчаянно лупит наманикюренным указательным пальчиком по клавише «Enter».
- Джессика, как твои исследования? – спрашивает худощавый юноша с таким мужественным подбородком, что мы сразу понимаем – перед нами Главный Герой.
- Тут какие-то сильные электромагнитные колебания, - озабоченно говорит Джессика, нажав на «Enter» еще разок для верности.
- Не волнуйся, милый, сейчас разберемся, - говорит вынырнувшая из-за другого компьютера умопомрачительная блондинка.
- Спасибо, любимая, - отвечает Главный Герой, и опытный зритель догадывается, что целибат на станции не в ходу.
- Эй, парни, - говорит Любимая.
Из-за еще двух компьютеров появляются еще два парня.
- Ась? – говорят парни.
- Ну-ка сплавайте и позырьте, откуда у нас второй месяц сильные электромагнитные колебания, - приказывает Любимая, и опытный зритель понимает, что мозг на станции не в ходу тоже.
- А я съезжу в город за презиками, - подмигивает Главный Герой, садится в маленькую желтенькую (не вру!) подводную лодку и растворяется в темной воде.

Крупный план – огромная оранжевая хуйня на дне начинает светиться. Крупный план – стая акул, которые плыли-плыли, а потом развернулись и айда в обратную сторону.

Парни в аквалангах рыщут вокруг станции и ищут сильные электромагнитные колебания.

Брюнетка лупит по клавише «Enter» и кричит: «Эй, парни, тут на экране какие-то красные точки, которые плывут к вам, валите оттуда». Опытный зритель радостно понимает, что парни свалить не успеют. Следующие три минуты опытный зритель радуется, что угадал.

- Ой, - говорит брюнетка, - хнык.
- Надо же, - поражается Любимая, - акулы ведут себя как-то странно.
Из комнатушки со стеклянными стенами появляется лохматый парень в очках и с микроскопом в левой руке. «Ученый», - с уважением думает опытный зритель.
- Мы потеряли Дона и Джека, - говорит любимая.
- Надо же, - поражается ученый, - акулы ведут себя как-то странно.
- Ты, - строго спрашивает любимая, - уже выяснил, что это за такие оранжевые кристаллы притащили наши сети намедни?
- Нет, - уныло отвечает ученый, - я ничего подобного прежде не видел. Пойду, поставлю пару опытов.
Любимая кивает, опытный зритель проникается уважением к труду.

Общий план, бескрайние морские просторы, морское судно из сцены 1. Камера наезжает на борт и показывает, что с борта в море уходит гофрированный шланг, вроде слива под раковиной. Камера ныряет за шлангом и зритель радостно видит, что шланг тянется от кораблика аж до подводной станции.
Крупный план. Акула перекусывает шланг.
Подводная станция – сирена, мигают красные огни, в длинных коридорах рвутся трубы, из них вылетает пар.
- О боже, - кричит брюнетка, зажав клавишу «Enter», - у нас вышли из строя система жизнеобеспечения, генератор, вентиляция и заканчивается кислород. О боже, и связи нет.
Опытный зритель понимает, что в гофрированном шланге было что-то важное.

Рубка кораблика из сцены 1. Седой капитан, озабоченно:
- Мы потеряли связь с «Ошомой», Майкл, сплавай и позырь, чо за хня?
Опытный зритель понимает, что Майкл не доплывет, и снова оказывается прав.

Рубка чего-то внушительного. Поджарый капитан с суровым, но добрым, лицом говорит Главному Герою:
- Не ссать, доктор, мы спасем вашу жену.

Общий план – здоровенная атомная подводная лодка подгружается в воду. Опытный зритель не верит своим глазам.
Снова рубка.
- Да-да, - говорит поджарый капитан, -мы всех спасем, мы же лучшая атомная подлодка ВМФ США.
Опытный зритель шарит руками в поисках белого флага.
- Спасибо, капитан, - кивает Главный герой и делает лицом страдание.
- Доктор, - к Главному Герою подходит дяденька с мужественным, но мерзким лицом, - я представитель Торгового флота, и если это вы накосячили с безопасностью на вашей станции, то вас будут судить.
- Бе-бе-бе, - говорит Главный Герой и сплевывает.

Станция «Ошома». Все мерзнут и одновременно потеют. Какой-то дяденька заламывает руки и орет: «мы все тут погибнем». Любимая ласково успокаивает его словами «заткнись, мудила, ты ведешь себя хуже бабы». Опытный зритель понимает, что Любимая имеет пи-эйч-ди по психологии катастроф.

Рубка подлодки.
- Мы приближаемся к «Ошоме», - говорит капитан Главному Герою, - только это… у нас нет никаких подводных плавсредств.
«А чо приплыли тогда?», - орет зритель, но это не тот фильм, где все по полочкам. Тут думать надо.

- Говновопрос, - говорит Главный Герой, - в акваланге поплыву.
- И я с вами, и я! - кричит дяденька из Торгового флота.
Капитан и Главный Герой так синхронно пожимают плечами, что опытный зритель понимает – одним дублем дело не обошлось.

Станция «Ошома». Дяденька, который психовал, тырит последнюю желтенькую подводную лодку из комплектации станции и валит. Большая оранжевая хуйня на дне начинает светиться. Акулы нападают на лодочку и лопают ее без майонеза.
- Акулы ведут себя как-то странно, - снова говорит Любимая, и опытный зритель понимает, что уже любит ее тоже.

Главный герой и дяденька из торгового флота надевают акваланги и выходят из атомной подлодки в тот шлюз, который, видимо, для променада.
- Родная, я иду! – говорит Главный Герой.
- Скорее, о мой тигрик, - отвечает в рацию Любимая.
Опытный зритель хочет спросить, откуда взялась связь, если ее не было, и никто не пытался настроить, но почему-то молчит.

Большая оранжевая хуйня на дне привычно начинает светиться. Стая акул в количестве пяти десятков особей окружают Героя и дяденьку из торгового флота.
- Капитан, - орет в рацию Любимая, - акулы ведут себя как-то странно, долбаните по ним торпедой.
- Дитя мое, - вздыхает капитан, - у меня минимальный заряд в полмегатонны.
- Но это же его единственный шанс, - рыдает Любимая.
- Ну ладно, - говорит капитан, - готовим торпеду.

Общий план. Над бескрайней морской гладью вздымается фонтан брызг.
- Спасибо, кэп, все нормуль, - отчитывается Главный Герой.

Станция «Ошома», Главный Герой и Любимая целуются, поочередно спрашивая друг друга «ар ю окей?».
Из комнаты со стеклянными стенами выскакивает Ученый и кричит: «Я все понял, эти оранжевые кристаллы – сухое топливо, причем инопланетное».
Дяденька из Торгового флота достает АКМ и проводит очередью по компьютерам.
- Как ты спрятал в акваланге автомат, сука? – орет опытный зритель, но его брезгливо игнорируют.
- Ты чо бузишь? - удивляется Главный Герой, разглядывая трупы коллег.
- Я секретный военный агент, - лыбится дяденька-оказывается-не-из-Торгового-флота. – Тут большой военный секрет, а вы придурки со своей станцией нам мешаете.

Главный Герой и Любимая убегают, а Секретный Агент хватает последнего выжившего – брюнетку и говорит странную фразу: «Ты будешь моим пропуском наверх».
Брюнетка в ауте. Зритель в ауте. Секретный агент тоже не понял, что имел в виду, поэтому немедленно выкидывает брюнетку в шлюз. Шлюз постепенно заливает водой, брюнетка ищет слабеющими пальцами клавишу «Enter», затемнение.

Следующие пять минут Главный Герой, Любимая и Секретный Агент бегают по разваливающейся станции и бьют друг другу табло с переменным успехом. Потом хорошие побеждают, падают подле иллюминатора, целуются, прощаются и клянутся, что в следующей жизни непременно будут вместе.

Рубка подводной лодки.
- Капитан, - говорит подводный матрос, - они погибли, надо ехать.
- Да-да, - всхлипывает капитан, - полный вперед, угол двадцать градусов.

Станция «Ошома». В иллюминаторе появляется яркий оранжевый свет. На дно возле станции опускается огромная кассета от бритвы Gillette Venus Vibrance. Из кассеты выходят инопланетные дяденьки (ну, или тетеньки, отцепитесь), поднимают оранжевую хуйню и гладят ее нежно.
Крупный план – охуевшие глаза Главного Героя. «Как же я тебя понимаю», - говорит Герою опытный зритель.

Рубка подводной лодки.
- Тихо, - говорит капитан, - кто-то стучит в борт.
Опытный зритель представляет себе размеры подводной лодки, скорость подводной лодки, ядерный реактор подводной лодки, обшивку подводной лодки и тихо скулит от восторга.
- Открыть шлюз, который для променада, - приказывает капитан.
В шлюз вваливается Главный Герой, таща на себе Любимую (тут фанфары) без акваланга.
- Очнись, Любимая! – кричит Главный Герой и отчаянно лупит ее по щщам.
Любимая делает «Кхе-кхе», выплевывает воду, открывает глаза и улыбается.
По щеке капитана скатывается скупая умиленная слеза.

Бескрайняя морская гладь, затемнение, титры.
На фоне титров мы слышим тревожную музыку и сдавленный стон. Это кончает опытный зритель.

© Sasha_smilansky

Кузня у дороги

С утра, отворив настежь скрипучие ворота придорожной кузни, сам кузнец присел на скамейку и начал греться на неярком солнце. Глядишь, и проедет мимо кто-нибудь, у чьей лошади сбилась подкова. А то может быть, деревенские принесут на починку плуг или попросят перековать нож. Хотя не сезон, урожай уже собрали, черта с два кто-нибудь придет. Так и с голодухи недолго загнуться.
- Опять, что ли, мешок за плечи и по деревням пешком? - подумал кузнец вслух, и покачал головой. Очень он этого не любил.
На дороге поднялась пыль. Кто-то бежал, размахивал руками так, будто все черти за ним гнались. Кузнец пригляделся.
- Однако, - снова подумал он вслух. Это был деревенский староста - мужчина в годах, представительный, с бородой до пояса. Обычно он вышагивал, выставив живот, важно и степенно. Но сейчас борода растрепалась, на красном лице был написан ужас пополам с удивлением.
Он добежал до кузницы и бухнулся перед кузнецом на колени, сразу выпачкав штаны и сапоги (один сапог - второго не было и в помине) в пыли.
- Не погуби! - взвыл староста тонким голосом. Ополоумевший кузнец встал и попятился. Уперся лопатками в стену кузни, но продолжал отпихиваться от земли каблуками сапог, оставляя на ней борозды. Староста тем временем подполз ближе, и обхватил его колени, вклещился как рак - не оторвать.
- Ы-ы-ы! Господин кузнец!..
Оторвав наконец от себя руки старосты, кузнец спрятался за наковальней и оттуда заорал:
- С ума весь мир сошел, что ли?! С каких это пор я "господин кузнец"? Раньше все время: "А ну, кузнец, поработай для общества! А давай-ка, кузнец, гвоздей нам, да побыстрее!"
Староста затряс бородой и начал обползать наковальню. Кузнец проворно перебежал за нераздутый еще горн и принялся угрожающе щелкать клещами.
- Там... дракон, - выдавил староста, кое-как поднявшись на ноги. Теперь на кузнеца он смотрел, словно на икону. И тому это очень не понравилось.
- Дракон? - растерянно переспросил он, и даже клещи опустил от неожиданности. - Какой дракон? Настоящий?
- Еще бы! - снова взвизгнул староста. - Самый что ни на есть! О, Господи! Он же нас... он же все тут...
- Дальше, дальше-то что? - подбодрил его кузнец.
- Прилетел... Огромный такой... Огнем пышет... А в когтях несет огромный мешок золота.
- Золота?
- Золота.
- Мешок?
- Огромный!
- Точно?
- Да.
- Ну ладно. Дальше?
- И говорит...
- Дракон?
- Да...
- Человеческим голосом? Внятно?
- Да! - староста посмотрел на кузнеца с ненавистью, но тут же спохватился и снова продолжил заунывным голосом:
- И говорит: "Где у вас кузнец?"
- Так... - кузнец машинально вынул старую обкуренную трубку с изгрызенным дочиста чубуком. Набил ее табаком, зачерпнув из кармана фартука. Долго копался, доставая уголек из горна, раздул его прямо на жесткой ладони. - Кузнец? Ему нужен кузнец?
- Так и есть! "А иначе, - говорит, - спалю вашу деревню дочиста!" Не погуби! - снова завыл староста и собрался упасть на колени.
- Стоять! - гаркнул кузнец. Староста замер на полусогнутых.
- Ладно. Если деревню грозится спалить... Тогда быстро давай назад и укажи ему место, где стоит моя кузня. Давай, давай, одна нога здесь, другая там!
Судорожно пыхтя, староста скрылся за поворотом.

Кузнец как раз закончил курить и выколачивал трубочку об наковальню, когда в кузнице вдруг потемнело, а потом порыв ветра едва не обрушил шаткие стены. Дракон усаживался перед входом, складывая крылья, каждое из которых в длину, пожалуй, могло бы накрыть перекресток. Кузнец не спеша вышел, положив на плечо молот побольше - для солидности, и чтоб не было видно, как мелко дрожат руки. Дракон посмотрел на него сверху вниз, мигнул янтарным глазом.
- Ты кузнец?
"А голос у него ничего, с таким голосом неплохо в церкви службу вести", - мелькнуло у кузнеца в голове. Он откашлялся, небрежно сплюнул в пыль и кивнул:
- Я, а кто ж еще?
Дракон задумчиво потоптался в пыли, оставляя отпечатки гигантских когтей. Потом, видимо, все же решился.
- Ну... э-э-э... тут такое дело, человек...
"Он что, смущен?"
- Такое дело... - дракон чувствовал себя заметно неловко. Потом он зацепил когтем здоровенный мешок, лежащий поодаль, поближе притянул и положил на него переднюю лапу.
- Это - мое золото.
Размерами мешок был чуть меньше самого дракона. Кузнец не спеша обошел его кругом (колени почти не тряслись, хорошо!), постучал рукояткой молота. Металл отозвался глухим перезвоном.
- Солидно.
- Еще бы! - с ноткой возмущения отозвался дракон. - Я копил его пять сотен лет!
Оперевшись на молот, кузнец с интересом поглядел на дракона.
- И вот теперь собрал все до самой мелкой монетки и принес сюда, к тебе... - гигантская рептилия была явно обижена невниманием к своему золоту.
- Вот мы и подошли к главному, - заметил кузнец. Бояться он почти перестал, уже поняв, что его сейчас не убьют и кузню не раскатают по бревнышку. - Так чего же ты хочешь от меня?
Дракон прочистил горло. Звук при этом был такой, словно начинается буря, и гром грохочет в отдалении.
- Видишь ли, человек... - нерешительно начал он. - Как ты, наверно, знаешь - мы, драконы, всю свою жизнь копим сокровища.
- Об этом я слышал. Не спите ночами, отказываете себе в еде, убиваете всех встречных и поперечных, разоряете замки и города...
- В целом ты прав. Однако, ты никогда не задумывался, зачем нам это золото?
- Ну-у... - кузнец почесал в затылке. - Наверно, вам так нравится...
- Да уж! - яростно громыхнул дракон. - Всю жизнь трястись над этой кучей металла! Нельзя ни купить что-то, ни показать кому-то! Скажи, вот когда у тебя появляется лишняя монета, ты что с ней делаешь?
- Хм. Иду в кабак... или покупаю себе новые сапоги. А то отправляюсь на ярмарку, повеселиться...
- Вот! На я-а-рмарку, - мечтательно протянул дракон, прищурив яркие глаза, - повесели-и-иться. Тут ты почти что попал в точку, человек. Дело в том, что и мы, драконы, тоже любим веселиться. И все вот это, - он с отвращением ткнул лапой мешок, - все вот это только ради одного. Раз в три тысячи лет у драконов бывает Великий Праздник. Он проходит в далеких горах... не близко, в общем, ты уж поверь. И туда слетаются драконы со всего света. Ты понимаешь? Со всего света! Раз в три тысячи лет!
- Понимаю, - кивнул кузнец, - это что-то вроде того, как к нашему графу в замок съезжаются богатеи и рыцари и веселятся там вовсю.
- Ры-ца-ри, - с ненавистью и по слогам прошипел дракон, пыхнув пламенем, - ну да. Пусть так, хотя тебе даже и не вообразить всего великолепия праздника драконов. За сто лет до этого нам всем рассылают приглашения. Вот.
Откуда-то из-под крыла дракон извлек каменную пластину и положил ее на наковальню. Пластина была заполнена рядами странных знаков.
- Ты не поймешь. Но тут написано что-то вроде: "Уважаемый (дракон издал ряд непроизносимых звуков)... имя..., приглашаем Вас на праздник. И так далее. Но самое главное - вот! В последней строке! Здесь говорится, что вход строго в парадных костюмах! Ох уж эти древние обычаи...
Кузнец сочувственно пожал плечами.
- Ясно. Но что могу сделать я?
- Можешь, - дракон слегка успокоился. Он полез под другое крыло и достал ворох мятых пергаментов. - Это мне от дедушки досталось.
Кузнец разглядывал полустершиеся линии на пергаментах, и его изумление становилось все больше.
- Так ведь это же...
- Точно. Скажи мне, тебя не затруднило бы по этим выкройкам... тьфу, то есть чертежам, изготовить мне из этих монет... ну...
- Сюртук, - подсказал кузнец, еще раз внимательно поглядев на чертежи.
- Точно! - обрадовался дракон. - Сюртук. Червонного золота, обязательно с рубиновыми пуговицами в оправе! Иначе не видать мне праздника. Но если ты не можешь, я, пожалуй, спалю...
- Не надо, - поспешно сказал кузнец. - Я берусь. Но предупреждаю - портным никогда не был.
- Не до жиру... - туманно отозвался дракон.

Две недели ни один из жителей деревни не рисковал даже приблизиться к перекрестку, на котором стояла скособоченная кузня. Наконец, сынишка пастуха все-таки прокрался туда по кустам, и вернулся - с круглыми глазами. Рассказывал он, что из трубы валит густой дым, в самой кузне стоит неумолчный стук молота и слышатся два голоса, один из которых - точно кузнецовский.
- Что говорят-то? - затеребил паренька староста.
- Дак это... Кузнец на дракона ругается на чем свет стоит.
- Ругается?! - все ахнули.
- Ага... Кричит слова всякие. Я даже запомнил. "Раздувай сильнее! Вытачку, - кричит, - больше надо делать. Проймы шире! И как я тебе из этого лацканы справлю, а?!"
- Лацканы, - в общей тишине потрясенно промолвил кто-то, - пропал кузнец...
Староста перекрестился и потрясенно прижал ладонь ко рту.

* * *
Дракон покрутился туда-сюда, пытаясь изогнуть шею так, чтобы увидеть себя и со спины.
- Чего нет, того нет, - пожал плечами кузнец, - зеркала у меня тут отродясь не водилось.
- Ладно-ладно, - пропыхтел зверь, ежась в золотом сюртуке. - Ты лучше сам глянь, как оно? Мне кажется, слева чуть морщит.
- Морщит! Скажешь тоже! - не на шутку обиделся кузнец. - Да я на тот бок, где у тебя рубец от копья, пустил самые лучшие дукаты и талеры!
- Извини, - примирительно поднял лапы дракон, - для простого деревенского кузнеца ты неплохой портной. Ну-ка, а тут? Нет, все отлично.
Дракон медленно застегнул четыре пуговицы - большие рубины в золотой оправе, выпятил грудь.
- Нижнюю расстегни, - посоветовал кузнец, - так полагается.
- Да? - тревожно глянул на пуговицу дракон. - Спасибо.
- И наклонись ближе.
Когда дракон опустился на все четыре лапы, кузнец заботливо потюкал маленьким молоточком по уголку платка из цельного листа тонкого серебра, торчащего из нагрудного кармана.
- Теперь осталось только последнее.
Он скрылся в полумраке кузницы, и через несколько мгновений снова появился - отдуваясь, тащил грубо выкованную из золота розу, размером с тазик для умывания.
- Так. Придержи лапой... спасибо.
Крепко прикрутив розу к сюртуку, кузнец оглядел дракона с ног до головы и вздохнул. Ему вдруг стало грустно.
- Ну, что ж. Вот и все, пожалуй.
- Да, - дракон тоже помолчал. Кузнец забил трубочку.
Когда табак прогорел, дракон встряхнулся.
- Я полетел. Спасибо, человек.
Подумав, он протянул переднюю лапу, и кузнец крепко пожал длинный коготь.
- Прощай, - сказал дракон, и начал разбегаться по дороге, готовясь взлететь. Когда он почти уже оторвался от земли, кузнец хлопнул себя по лбу и кинулся следом.
- Эй! - заорал он. - А остатки-то? Остатки забери! Куда мне столько!
Дракон чуть притормозил.
- А ну их к черту! - радостно проревел он в ответ. - Делай с ними что хочешь!
Потом хлопнул крыльями и тяжело взлетел. Пристроив ладонь щитком над глазами, кузнец следил, как над землей парит огромный дракон в звенящем на ветру, полыхающем малиновыми искрами сюртуке, на котором блестят пуговицы.
Потом он повернулся и пошел в кузню. Постоял у остывающего горна, погладил холодную опустевшую наковальню. Пнул ногой кучу золотых монет - фунтов сто, не меньше.
Подумал еще, и отправился на поиски мешка.

© Вадим Шарапов