December 15th, 2008

Новая микроволновка

- Слушай! Мне в магазин срочно надо, - сказала Маша. - Я быстро сбегаю, ладно?
- Тебе что, срочно? - удивился Коля.
- Ну, да. Я забыла кое-чего купить. Такую вкуснятину сделаем! Как в ресторане!
Девушка выскользнула из Колиных объятий, встала с постели и стала собираться.
***
Колю она сегодня увидела впервые в жизни. До этого только по Интернету переписывались. Вроде, хороший был парень. Жил, во всяком случае, самостоятельно. Выглядел Коля хорошо, даже импозантно. Только сморкался все время. Говорил, что из-за простуды.
Они пошли в ресторан мексиканской кухни, и там Маша совершенно неожиданно объелась. И теперь ей надо было срочно ликвидировать последствия плотного ужина.
Но как это сделать в квартире у почти незнакомого и такого симпатичного мужчины? И то обстоятельство, что они только что переспали, ничего не меняло. Оля могла поставить себя на место партнера. Приятно ли ему будет, если хрупкая девушка, романтическое создание, и вдруг громко, на всю однокомнатную квартиру, начнет «сдавать багаж» (так этот процесс называли в одном из Машиных любимых телесериалов).
Маша придумала первое, что взбрело в голову, взяла на кухне полиэтиленовый пакетик, и вышла в подъезд.
Там тоже было небезопасно.
Когда они приехали из ресторана, и Коля, достав связку ключей, отпирал дверь, из квартиры напротив выглянула бабулька.
- Здрасьте, Полина Ивановна! - сказал Коля.
- Здравствуй, Коля! - ответила бабушка. - Смотрю, с девочкой пришел хорошенькой. Молодец, Коля! Совсем большой, а я тебя еще вот таку-усеньким помню!
- Полина Ивановна! Мы торопимся! - сказал Коля, и, когда они оказались внутри, пояснил Маше: - Бабуля общительная. Как услышит шум в подъезде, сразу выглядывает, и давай разговаривать!
Сейчас Маша старалась открыть дверь бесшумно. Она очень надеялась, что Полина Ивановна ничего не слышит. Девушка юркнула за мусоропровод, поместила пакетик под юбку, раздвинула края пакетика и стала избавляться от багажа.
Когда весь лишний груз оказался в пакетике, на одной из дверей в подъезде загрохотал засов.
- Кто здесь? - в голосе Полины Ивановны слышались тревожные нотки.
Маша успела одернуть юбку. А вот выкидывать груз она не стала: в таком случае старушка могла что-то заподозрить. Еще догадается, чем девушка занималась в подъезде. С нее станется и шум поднять.
Маша стала бочком подниматься по лестнице, стараясь не прижимать к одежде пакет с горячим еще содержимым.
- Добрый вечер, Полина Ивановна! - сказала Маша.
Словоохотливая бабулька тут же профессионально преградила телом путь к Колиной квартире и стала неспешно разговаривать. Она рассказала Маше, как ходила в школу, потом в ремесленное училище.
Маша стояла и чувствовала себя не очень ловко. Далее старушка обстоятельно поведала, чем занималась во время войны. Маша узнала, что смерть товарища Сталина застала Полину Ивановну в Иркутске.
И тут, наконец, дверь Колиной квартиры открылась.
- Машенька! Ты здесь? А я-то тебя жду! - сказал он.
- Ф-фу-уф! - перевела Маша дух уже в прихожей.
- А что это у тебя в пакете? - спросил Коля, с интересом рассматривая говно. - Наверное, вкуснятина?
- Это… э-э… купаты, - сказала Маша. - Вкусные, ага!
Она прошла на кухню и положила пакет в морозилку.
- Завтра, может, приготовим? - спросил Коля.
- Конечно, завтра! - ответила Маша, решив, что надо будет выкинуть эту мерзопакость как можно раньше.
Она зашла в ванную и подумала, что сдача багажа прошла, в общем-то, успешно, хотя и нервно. И хорошо, что Коля простужен, запахов не чувствует.
***
Утром Коля проснулся раньше Маши. Он прошел на кухню. «Надо бы что-нибудь приготовить, - подумал он. - Опять же, красиво и романтично будет, если я принесу Маше завтрак в постель».
Готовить Коля не очень-то умел, но салаты ему удавались. Он порезал помидоры, огурцы, яблочко, добавил оливок, покрошил ножом зелень. Ее оставалось еще много.
Тут Коля вспомнил о купатах, которые Маша купила вчера вечером. Он достал их из морозилки, выложил на большую тарелку две замерзшие колбаски, засыпал их зеленью и поставил в микроволновку. Потом повертел в руках пакетик, в котором оставалось еще столько же. «Потом съедим, если понравится», - решил он.
Маша проснулась от запаха, исходившего с кухни. «Блядь! - в ужасе подумала она. - Коля разогревает говно!»
Девушка понимала, что неприятных и неудобных вопросов не избежать. Она вскочила с кровати и решительно стала одеваться.
- Ты куда? - спросил Коля. - А позавтракать?
- Нет-нет! Я вспомнила, мне в аэропорт надо!
Маша выскочила из квартиры и, не дожидаясь лифта, побежала по лестнице. Вслед ей что-то бубнила Полина Ивановна.
«Пиздец!» - подумала Маша и выключила мобильный телефон.
…Запаха Коля не чувствовал. Но в какой-то момент стало резать глаза. Микроволновка дзинькнула, Коля достал тарелку. Купаты пузырились и были похожи на…
«Да не может быть! - подумал Коля, глядя в тарелку. - Они там совсем, в магазинах, поохуевали, что ли?»
Он достал из морозилки то, что торгаши выдавали за мясопродукты, и решительно направился в магазин.
В подъезде он стал набирать Машу, но номер был недоступен. Что-то говорила ему в подъезде Полина Ивановна, но Коля ее не слушал. Его переполнял праведный потребительский гнев.
***
Коля вошел в магазин, решительно потрясая говном.
К нему подошла улыбчивая девушка и сказала:
- Здравствуйте! Поздравляю вас, вы - наш десятитысячный покупатель. Разрешите преподнести вам подарок - микроволновую печь.
Ругаться Коле расхотелось. Он как можно незаметней подбросил лже-купаты в магазинную морозилку и пошел получать подарок.
Микроволновка оказалась тяжелая. С таким грузом на плече открыть дверь было тяжело.
И у Полины Ивановны оказалось много времени, чтобы поболтать.
- У вас сортир сломался, да? - интересовалась она.
- С чего вы взяли? - удивился Коля.
- Меня не проведешь! - погрозила пальцем Полина Ивановна. - Вы не стесняйтесь, ко мне срать ходите. А то девочка твоя вчера как мучилась. Но - молодец, культурная. В пакетик…»
Микроволновка только чудом не упала с плеча. Коля понял все.
***
Несколько дней Маша не отвечала на Колины звонки. Однако молодой человек не унимался. Почти через неделю Маша, наконец, сдалась и решила с ним поговорить. Коля опять пригласил ее в ресторан.
О том, что произошло тем утром, он не сказал ни слова. Потом, когда они опять приехали к Коле, Маша увидела у него новую микроволновку и густо покраснела.
Они поебались, потом стали смотреть телевизор. Коля сказал про героиню фильма:
- Она такая стеснительная! Так нельзя. Правда ведь?
- Да, - согласилась Маша. - Так - ни хуя нельзя. Ничего, что я матерюсь?
- На здоровье! - просиял Коля.

© Эдуард Конь

О мрази

Сижу в кабинете, разгребаю завалы переписки, грызу семечки, мать их! Бля, как начнёшь их грызть – не остановишься! В динамиках старенького магнитофона рыдает Жека:
«Рыжие как листья,
Что приносит осень,
Волосы твои,
А глаза как небо
Мокрые и так грустны...
Я не знаю, мог бы
Кто-нибудь ещё
Меня за всё простить,
А твои глаза
Прощают вновь и вновь,
Прости...»
Выходной, блять! Как часто субботу-воскресенье проводишь на работе! Только настроился на то, что выходные проведёшь в семье, с детьми пообщаешься, и тут на тебе! Приходит телетайп об очередном мероприятии и всё, выходным кирдык! Старшая дочь грустно шутит: «Ты бы хоть фотографию оставил, чтобы мы помнили, что у нас папа всё-таки есть!» Эх, служба-службишка! Закрываю глаза и представляю себе лица дорогих моих доченек…
- Хуле семечки жрёшь? Это ж закуска! – раздаётся над ухом голос Алексеича, обожаемого начальника и собутыльника. – Зайди ко мне, базар есть!
Возвращаюсь с небес на землю и захожу в соседний кабинет. На стуле возле начальнического стола сидит грустная женщина лет тридцати со следами размытой слезами косметики.
- Ну, рассказывайте! – обращается к ней шеф.
- Вы знаете, еду я сегодня на своём «Опеле» по …скому шоссе. Возле пикета меня гаишник останавливает, майор, по-моему, красномор… ой, простите, краснолицый такой. Говорит, я скорость превысила, в пикет пройти пригласил. А когда я зашла туда… Ой! Он стал деньги у меня вымогать, а узнав, что их у меня нет, отнял у меня цепочку золотую, серьги, кольца, дал полчаса на то, чтобы деньги привезла.
- Видишь, брат, какие дела! – обращается Алексеич ко мне. Лицо его суровеет. Верьте - не верьте, но за двадцать пять лет службы полковник ни разу не брал «на лапу», чему и других учил. Не любит он мздоимцев всей душой! Нет-нет, мы не святые! Иной раз и пизды злодею дашь, да и «под жопу» заявление спрячешь, но вот взятку! Фи! Противно, подло, мерзко! Ощущение такое, будто тебя, словно дешёвую блядь с Ленинградки, купить пытаются. И не раз и не два неудавшиеся взяткодатели в лучшем случае вылетали мухой из кабинета, а в худшем… А, ладно! Можно считать всю мусарню сворой взяточников, хамов и бездушных людей, только вот… Редко, очень редко, но всё же выбираюсь на кладбище с букетиком гвоздик, где под скромными памятниками лежат мои товарищи…. А рядом – помпезные памятники «браткам» с изображением раскормленных харь «хозяев жизни»… Земля всех помирит…
- Старый, дуй за понятыми в темпе! – командует шеф, открывая сейф и доставая из него пачку купюр. Значит, решил не надеяться на «особку» (отдел собственной безопасности), которая, по идее, и должна заниматься нечистыми на руку «блюстителями правопорядка». Что самое интересное, набрали туда сотрудников, имевших «залёты» по данному виду деятельности. К чему бы это?
С трудом нахожу понятых из числа граждан, ожидающих своей очереди в ОВИРе. (Вот она, блять, пресловутая «активная гражданская позиция»! «Да нахуй мне это нужно!»).
Шеф в их присутствии фиксирует номера купюр, пишет на них специальным маркером «ВЗЯТКА!». (С этими хитрыми «примочками» вечно проблема! Помню, как ещё в школе милиции один чувак не поверил, что вещество в ампуле, которую вшивают в коврик и кладут возле сейфа, например, вещество с запахом, не ощутимым человеком, но вызывающее реакцию кобелей, как запах суки во время течки, действует. Он кокнул ампулу, а потом до метро его сопровождала свора всех окрестных кобелей. Или как мой младший опер Толян возился с хим.ловушкой, доигрался, мудак, сработал пиропатрон и Толян неделю ходил с ярко-розовым от родамина еблетом! Но это так, к слову.)
Прорабатываем детали операции. Дамочка должна появиться через двадцать минут после того, как у пикета окажемся мы. Шеф вручает ей «зяряженные» купюры, вручает мне и ей диктофоны, выходим, Алексеич садится за руль своей древней, как яйцо тираннозавра рекс, «шохи». Поехали!
* * *
Ну вот, мы и на месте. Точно, «оборотень» стоит на посту, прохаживается, раздвигая воздух великих размеров животом. (Не, ну кто объяснит, почему все гайцы «животом плечисты»?)
Сидим, курим… Наконец «пассажир» обратил на нас своё благосклонное внимание. Подходит:
- Стрш инспктр ДПС мр Клчинк, вшидокмнты!
(Ёптыть, интересно, от чего все они представляются скороговоркой, такое впечатление, что вещают своему собственному галстуку, а не собеседнику).
Протягиваю «мурку». Инспектор внимательно разглядывает «ксиву», потом выдаёт такое, от чего мы с Алексеичем просто выпадаем в осадок:
- О, опера! Мужики, тут одна коза денег подогнать должна, как бы лучше ей показать, куда их положить?
Пиздееееееец! Значит, сука, под свою гребёнку всё равняешь? Почесав бровь, выдаю:
- Воооооооон, видишь, возле твоего пикета банка из-под «Соса-солы»? Пусть туда положит!
(Диктофон работает исправно.)
- О, друг, спасибо! Так и сделаю!!!
Ага, нашёл друга! Таких друзей – за хуй и в музей! Сучара! Отходит, блять…
Подъезжает наша «клиентка». О чём-то трёт с гаишником, потом отходит, нагибается над банкой (указанной мной!), что-то кладёт туда…
Всё, уехала.
Майор вразвалочку подходит к жестянке, нагибается… В этот момент подлетаем мы, заваливаем его на землю, случайно приложив мордой в собачью какашку.
- Ребята, вы чего, бля?!
- Заткнись, сука, розыск работает!
Из здания пикета выплывает напарник задерживаемого с автоматом, лихорадочно снимающий «калаш» с предохранителя.
- Стой, где стоишь! Автомат на землю!
Старлей послушно кладёт автомат на прелую листву…
* * *
…. Горы писанины…. Блять, сколько же надо макулатуры извести, чтобы посадить хотя бы одного мерзавца за решётку! От бумаготворчества опухла рука. До кучи приехал гаишный замполит. Я думал, будет «отмазывать» проштрафившегося подчинённого, а он:
- Ребята, мне, конечно, пизды дадут, но всё равно спасибо! Поскольку заебал он уже изрядно!
* * *
Вечер. Едем на квартиру к задержанному с обыском. Он уже отмыл собачье дерьмо с рожи, притих…
Бирюлёво… Райончик, конечно, «не Жизель», но, войдя в его квартиру, прихуел! Хата отделана по современным стандартам, наипиздатейшая электроника!
Бля, честное слово, не люблю эти процедуры! Копаться в чужих шмотках – мерзко! Завожу майора в зал. На стеллаже множество видеокассет. Майор, несмотря на скованные наручниками запястья, бросается к стеллажу. Хватаю его за шиворот:
- Сидеть, блядь!
Включаю телевизор, вставляю кассету в кассетоприёмник. После серой ряби пошло видео. О, Господи! На видео – ласкающие друг друга и занимающиеся любовью девочки и мальчики 10-13 лет, сам хозяин квартиры, дрочащий вялый отросток под внушительным пузом, сам «пользующий» малолеток…
- Сууууууууууууукааааааааааааа!!! – злоба бешено колотит в виски, сжимаются губы, бешенство заставляет сердце усиленно биться, -Убью нахуй!
Коллеги заламывают мне руки, чтобы не грохнул эту мразь, отводят на кухню, успокаиваюсь…
* * *
На четвёртый день.
- Андрюха, здорово, гнида казематная! – звоню корешку-оперу на "Матросскую Тишину".
- Не бери на понт, мусор! – так же ласково откликается приятель по кличке «Князь Шестипиздецкий».
- Брат, есть дело! Тут вам сегодня на «красную хату» «гай» попал с нашего округа, хуй с ним, что за взятку, он ещё и большим любителем детишек оказался! Прими со всем почётом!
- Без базаров, братан!
- Да пребудет с тобой сила, брат! Пока!
- Пока!
* * *
Ждём….

©Штурм

Выигрыш

Лехе Токину всегда везло. Ну, просто везло как последней сволочи. Если мы попадали в женскую общагу для блуда и самоутверждения, то мне все время попадались толстые, грубые кобылы с раздвоением личности, а ему глупые, симпатичные блондинки, специально созданные для необременительного, полового времяпровождения. Иль меня обязательно поймают контролеры, если я забуду взять студенческий билет, а его без этого билета даже в электричках не трогали. Короче, он был отмечен какой то высшей печатью, а я малозначимым штампом где то в правом верхнем углу. В общем, ему опять подфартило. Под самый Новый Год. Были раньше такие денежно-вещевые лотереи по 30 копеек. Их насильно «впаривали» старосты групп, грозя разборками на комсомольском собрании. Приходилось брать и верить в то, что через две недели ты выиграешь автомобиль «Жигули» за пять тысяч. Ну, понятное дело, эти «Жигули» выигрывал кто то в Соликамске иль Куйбышеве, но только не в Курске, только не мединституте, где мы с Лехой честно прогуливали лекции и бухали неистово по комсомольски.
Так вот, Лехе все же повезло и с этой чертовой лотереей. Он героически выиграл надувную лодку «Нырок» за 87 рублей 53 копейки. Об этом он мне и сообщил торжественно и ярко 30 декабря 19…. И тот час мы ринулись в сберкассу в которой был «короткий день». Я еще было заикнулся про саму лодку на предмет экстремальных путешествий по рекам СССР, но был сбит железной логикой – что пить на Новый Год. Как правило все отложенные деньги, кончались примерно за три дня до праздника и приходилось идти на железнодорожную станцию, где за 3 рубля плюс две бутылки водки грузить машины ящиками с ценным бухлом. Естественно пока шла погрузка, происходило и мелкое воровство в пределах ящика горькой настойки «Стрелецкая». Но сейчас мы гордо и независимо шагали по улице Ленина. У каждого в кармане было по 43 рубля с мелочью. Это огромные деньги граждане. Особенно для студентов из медицинского института.
- Предлагаю завтра не совершать лишних движений и утро начать с вина – важно произнес Леха, сплевывая шелуху от семечек.
- А сегодня? – гуманно спросил я.
- А сегодня надо хотя б в хате прибрать – зачем то ответил он.
- Ага, полгода не убирали, а щас прям чистота понадобилась, смысл какой?
- Эта лотерея – знак, напоминание, что мы люди, а не скоты какие то, с Нового Года в новую жизнь – уж совсем странно «задвинул» Леха.
Я посмотрел ему в глаза и не нашел признаков душевного расстройства. Может он и прав? Ладно, пошли чистить комнату.
Леха жил в общаге железнодорожников, куда его пристроил отец, как главный, проверяющий хирург по Северо-Кавказской железной дороге. У Лехи в распоряжении была маленькая комната на первом этаже с кособоким шифоньером и двумя скрипучими железными кроватями. Я, как человек без определенного места жительства (временно) входил в эту комнату через окно посредством специального ящика из под болгарского зеленого горошка «Глобус». Леха шел через вахтера и открывал щеколду на раме. Через это окно мы принимали гостей и пэтэушниц. Из него мы смотрели на внешний мир и мечтали о вселенском равенстве и братстве. На первом этаже не было сортира, а идти ночью на второй этаж в трусах и грязных ботинках было стремно. Поэтому мы мочились в бутылки из под пива и вермута. Бутылки аккуратно расставлялись под кроватями и абсолютно не напрягали. Вместо мусорного ведра мы пользовались газетой, расстеленной посреди комнаты. На нее же бросали всевозможный мусор и окурки. Только два неудобства было в этом помойной зоне – вонь и необходимость обходить «могучую кучку». Но ко всему в этой жизни можно привыкнуть, даже к белой горячке. А уж мусор – вообще дрянь. Но сегодня мы по корчагински расчищали завалы и сливали мочу из бутылок в какую то старую кастрюлю. Пять раз мы выплескивали эту кастрюлю за борт и теперь под окном у нас разлилось «желтое озеро», благоухая омерзительным эфиром. Проходящие мимо железнодорожники напрягали лица и вытирали глаза форменными манжетами. Уборку мы закончили поздно ночью, и трезвыми завалились на кровати. Мой сон был непорочен и сладостен. Никаких говорящих тапочек и Дип Пёрплов.

2.

Я проснулся раньше Лехи и наполнил пивную бутылку утренней росой. Она искрилась в лучах радостного солнца как токайское какого то там урожая. Осторожно поставив емкость под кровать, я открыл форточку. Вместе с морозом и солнцем в комнату ворвался специфический, вокзальный запах, ну вы знаете о чем я.
- Вставай, Леха, на улице праздник и поют провода о чем то своем высоковольтном – громко и почти торжественно произнес я.
- Я щас, только допью «Агдам» - откуда то из мира грез раздался голос Лехи.
- Опять один бухаешь? Давай поднимайся для настоящих подвигов – гнул я свое.
В итоге Леха, почесываясь и бормоча какие то заклинания прошлепал к шкафу и безо всякой цели заглянул в него. Не найдя там ничего интересного он зевнул и потянулся за пустой бутылкой.
…………………………
…………………………
…………………………
……………………..

Мы шли бодро, подгоняемые умеренным морозом. Снег хрустел под ногами по новогоднему и солнечные блики кололи в глаза приятными вспышками. Имея в карманах по 43 рубля с мелочью и желание выпить вина, делало утро волшебным и стоящим того чтобы называться утром. В гастрономе на пл. Перекальского революция не свершилась, там пока еще только брали «Зимний» народы, избавленные от прибавочной стоимости. Толпа была многорука и стоумова. Какими то фантастическими пассами деньги переправлялись в зарешёченное оконце, а оттуда в обратном направлении как перелетные птицы правильным косяком летели «огнетушители» и поллитровки. Попадались, правда, и какие то гадкие утята в виде бутылок с «жигулевским», но это никого не напрягало. Мы с Лехой органично влились в ряды алкашей со светлым будущим. Такого единства сейчас нет, и навряд ли когда будет. Плечом к плечу, дыша перегаром и плановой экономикой, мы терпеливо коротали время в предновогодней очереди за необходимыми объемами волшебства. И, наконец, мы вышли на улицу с красной спортивной сумкой в которой звякали м манили атрибуты праздника. Короче мы взяли две «Столичные», две «Андроповки», четыре красного «Аиста» (по оригинальной технологии) и одну шипучку «Салют» (на всякий случай для возможных дам). Из закуси – сырки «Орбита», венгерское сало и хлеб. Идти было легко и морозно. Прямо в парк «Пионеров» направили мы свои героические тела. Но там возле деревянных гномов с неприличными надписями нас ждал вселенский облом. Милицейский патруль уже вовсю хлестал водку. Да, это очень неприятно. Не то что они пьют водку с утра, а то, что выпив ее, они реально могут отобрать эту водку у нас.
- А пошли на крышу, как тогда, помнишь ночью перед экзаменами – предложил Леха.
- Верняк, пошли – согласился я, понимая торжественность обстановки.
Серые девятиэтажки мы жаловали своим посещением не часто. Только если справить нужду в непринужденной обстановке иль по быстрому употребить вермут там иль «777». Но недавно мы открыли для себя новый вид самоутверждения. Сидя на краю парапета и обозревая окрестности как птицы, мы пили водку и плевали вниз. Это было фантастично и давало зарядки часа на три. И сейчас в предновогоднее утро мы совершили этот ритуал, который оказался в «тему». Именно там, на крыше мы решили сходить в кинотеатр и приобщиться к важнейшему из искусств. Наша сумка облегчилась на одну «Столичную» и «Аиста», а головы наполнились иллюзиями. В кинотеатре «Юность» шел фильм «Скорость», в котором вместо Кину Ривза звучала песня Макаревича о перемене каких то там мест. Нам места достались в самом центре, откуда хорошо наблюдать за действом. Но лучше б мы сели на «галерке». Там и выпить можно и даже поспать если что. А тут сплошная чертовщина. Какой то автолюбитель на самопальном агрегате мчался по извилистой трассе. И, сука, мчался от первого лица. То есть зритель сам как бы находился в кабине, ну вы понимаете. Может кому то это и щипало нервы, но мне это щипало желудок, вызывая рвотные рефлексы. Меня конкретно укачивало. «Проехав» пяток километров, я понял, что имею полное право блевануть. Леха забрал у меня сумку и напутствовал одним словом – «Дерзай». Я стремительно стал пробиваться к выходу. Интеллигентно и молча я ступал по чужой обуви и не извинялся. Но все же в конце ряда пришлось выпустить часть заряда. Это не понравилось не только публике, но и мне. Кто то дал мне по горбу раза. Все же я был настойчив и выбрался на улицу. Из последних сил я добрался до покосившегося забора, уперся руками в гнилые доски и излил душу перед природой. С каждым извержением я чувствовал легкость метафизического полета и чей то пристальный взгляд за спиной. Я уже знал кого увижу когда обернусь, и сознательно оттягивал эту операцию.
- Ну что там у нас, все в порядке? – демонически был поставлен вопрос тех кто за спиной.
- Одну минутку, товарищи, я буду… - сумбурно ответил я, засовывая в рот два пальца.
- Хорош, шутки шутить, одевай шапку и поехали – прервали меня строгие голоса.
В «бобике» было так же холодно как и на улице. Его трясло на ухабах благодаря жесткой подвеске. Мозг сверлила одна только мысль – «с институтом покончено». Вдруг автомобиль резко затормозил. Я напрягся, готовясь к побегу иль там отчаянной лжи. Но когда дверцу распахнули и меня вытащили в праздничный, сияющий мир все само собой разрешилось.
- Ты студент? – задали органы своевременный вопрос.
- Да, у меня нет денег, но вот семечки и билет в кино, оно еще идет – отвечал я честно, как завещал Владимир Ильич.
Причина моего извлечения стояла рядом. Это был представительный человек, доступный всем ветрам и незаконным поборам. Меня выгодно поменяли на него. УАЗик с козырным пассажиром умчался в снежную даль, оставив меня на мосту через речку Тускарь. И побрел я пешком в сторону общаги железнодорожников, радуясь потускневшему солнцу и свободе выборов.
Леху я ждал не долго. Ему фильм тоже не понравился и вскоре мы пили «Столичную» в нашей комнате с мусорной кучей. Я смаковал свое приключение по каплям. Леха радовался, что Новый Год уверенно идет к продолжению. В итоге мы все же решили, что пить в общаге, как какие ни будь зомби просто пошло и глупо.
- Предлагаю отметить смену календарных формаций в Харькове. Там людей много и я хочу купить скрипку – грохнув по столу кулаком, крикнул я.
- Принимается! – как на митинге заорал Леха.
- Там, кстати можно и бутербродов затарить
- И Пепси…
Мы рванулись в сторону вокзала как болиды формулы-1. А на улице уже конкретно стемнело. Это было как в старых фильмах Эльдара Рязанова. Снег хлопьями, похожими на бабочек капустниц, окружал нас веселым хороводом. В окнах частного сектора горели елочные гирлянды, и играла музыка группы Круиз. Мы вышли к Курскому вокзалу заповедными тропами, и он встретил нас как Кремлевский дворец съездов. В самом помещении было тепло, и возбужденные пассажиры разных направлений пили огненные воды, блестя глазами и сапожным кремом. В зале ожидания было слишком светло, да еще эти картины с колосьями пшеницы… Мы спустились в чрево вокзала – подземный переход. Здесь как в Аду кипела жизнь и совершались грехи. Мы то же выпили. «Огнетушитель» «Аист» (по оригинальной технологии) пришелся кстати. Там же мы купили бутерброды с жареной колбасой и «Пепси». Грязный пол принимал наши окурки как должное. Вскоре мы познакомились с каким то дембелем. Тот добирался домой в белгородскую область аж из самого Смоленска. Добирался уже три недели. Добирался упорно и поступательно. Но силы природы были неумолимы. Начав пить у родного КПП, он не смог остановить благородный процесс, и это лишило его сначала денег, а потом географической ориентации. Тем не менее, сегодня он находился в двух часах от дома и потому был вдохновлен идеей пригласить кого ни будь в гости. Мы согласились быть его гостями и даже купили три билета до Харькова. Это было условие. Сначала Харьков, потом Белгород. Дембель делал руками хореографические па, и шипел подражая паровозу. Мы воодушевленно «прикончили» «Андроповку» и запели «Интернационал». Наш порыв подхватили окружающие граждане, и все шло к грандиозной постановке «Бориса Годунова». И тут, сквозь, радужную пелену я увидел ЕЁ…

3.

И тут, сквозь, радужную пелену я увидел ЕЁ. Вернее ощутил этот душераздирающий взгляд карих, глаз огромных как наш выигрыш. Я был остановлен во времени, но качался в пространстве. Наплевать! Качаться можно, если ты пьешь «Андроповку» и поешь про «решительный бой». Но я уже не пел. Я плыл к НЕЙ в золотой гандоле сквозь метеоритную пыль и эволюцию. ОНА ждала меня долго у причала и не моргнула ни разу.
Что то происходило со мной. Это, наверное, и была та самая дрянь, которую в бразильских сериалах называют любовью. И она была смертельна.
Бардовое пальтишко, модное по всем векторам, вязаная шапочка с орнаментом по экватору прекрасной планеты. Короткие, оранжевые сапожки и румяные щечки. И еще этот хрупкий пар возле чуть вздернутых губ, как у японки. ОНА была одна на миллион, да что там миллион. ОНА была единственной в этом грязном мире, где Леха доставал последний «Аист» (по оригинальной технологии).
- Тебе холодно? – спросил я, не думая о билетах в Харьков.
- Мне страшно – ответила ОНА, думая о чем то плохом.
- Здесь не может быть страшно, тебя обманули – возражало мое второе я.
- Вон, они стоят, видишь у колонны – кивнула ОНА куда то влево.
Я посмотрел туда и все понял. Их было трое. Два мужика в почти одинаковых, темно зеленых «Алясках» и лицо кавказской национальности в непонятной одежде. Они смотрели на НЕЁ пристально и с желанием. Нехорошим, не новогодним желанием. Это была охота. Охота на мою любовь. Я было рванулся к ним, но она поспешно схватила меня за рукав.
- Не надо, я тут уже давно – шепнула она.
- Я буду рвать их – сумбурно воскликнул я понимая, что это невозможно.
- Это невозможно, они сильнее, они хотели взять меня с собой в машину, но им помешали, теперь они ждут.
- Стой тут, не уходи – сказал я и взял ее за плечи.
Мерзкая троица о чем то стала совещаться. И эти переговоры были смертельны. Я знал это. Черта лысого! Мрази! Вы зря все это. Во мне не было страха. Это как раз тот случай когда мир стоит копейки, а любовь дороже бутылки «Московской». Я метнулся к Лехе и дембелю. Те уже допили «Аиста».
- Остался только «Салют» - сообщил Леха, разводя руками.
- Отлично, надо девушку угостить – обрадовался и – и еще кое что…
Мы окружили ЕЁ и предложили «шипучку» в единственном, чистом стакане. ОНА улыбнулась, и я понял, что все будет хорошо и даже больше. Через пятнадцать минут мы уже все вместе смеялись над приключениями гостеприимного дембеля и «добивали» дешевый «Салют». Интернациональная вражеская группировка нетерпеливо топталась на углу подземного перехода. Они действительно были полны здоровья и тьмы. Но нам на это было чудесным способом наплевать. Потом все происходило как в кино. Мы вчетвером выбежали на вокзальную площадь и я истошно завопил – «Такси!!!». Мои слова наверное были слышны даже в мавзолее. Сияющая «Волга» подкатила как карета из «Золушки». Мы завалились в «мотор» шумной толпой и водила «рванул» в ночь. За нами последовала бежевая «шестерка». Казалось зло имело свои реальные планы и отступать не собиралось. Да пошли вы…
Уже через десять минут мы остановились у панельной пятиэтажки в районе Мурыновки. Словно в добротном боевике мы повыскакивали из такси и как настоящие телохранители провели ЕЁ в подъезд с мутной лампочкой без плафона. Леха с дембелем захлопнули дверь, держа в руках по половинке кирпича. Я с НЕЙ поднялся на второй этаж.
- Спасибо, вот моя квартира, спасибо, как тебя зовут? – взволнованно говорила она глупые слова.
- Не вопрос, типа Bespyatkin я, а там Леха и дембель, имени пока не знаю – ответил я не более умно.
Почему в таких ситуациях люди ведут себя как последние идиоты. Ведь надо как у Александра Дюма задвинуть что то типа «Сударыня, ваши глаза говорят мне…». Ничего подобного. Я чесал затылок и медленно спускался спиной вперед по щербатой лестнице. ОНА стояла молча и просто смотрела. Когда я был на четвертой ступеньке от второго этажа, ОНА вдруг сказала – «Подожди». Я замер. В ЕЁ руках внезапно оказался маленький блокнотный листок и черный цилиндрик губной помады. ОНА суетливо написала на бумаге номер телефона и слово «Оля».
- Если захочешь, позвони завтра – как то испуганно чирикнула ОНА и нажала кнопку звонка. Мне показалось, что где то запели колокола, созывая верующих к заутренней. Пока я прятал волшебный листок в недра пальто, стараясь не попасть в карман с дыркой, ОНА исчезла. Я в полусне спустился к пацанам, и мы вышли на улицу.
Не пройдя и двадцати метров, мы попали под «раздачу». Нас били жестоко и правильно. Кровищи было, мама родная! Я потерял счет звездам и времени. Но все быстро закончилось, когда кто то с балкона заорал, что вызвали милицию. Две темно зеленые тени и одна тень кавказской национальности метнулись в подворотню. Снег почему то престал падать. Наступила фантастическая, сказочная тишина, которую нарушил дембель.
- Да когда же я домой попаду, елки – палки?

4.

Мы стояли в тамбуре вагона «Москва - Адлер» и разливали свежекупленную в ресторане «Столичную». Опухшие, кровавые физиономии вызывали в нас героический подъем и буйство разума. Нас ждал Новогодний Харьков и 12 часов ночи. И мы прибыли в заветный город аккурат в это волшебное время. И потом началось то что и должно было начаться. Полет в бездну и возвращение из нее. Повороты вправо, влево и на 325 градусов. Я не купил скрипку, но я играл на ней. И все аплодировали мне как Паганини в лучшие его годы. Леха водил хоровод вокруг громадной елки с какими то немцами и пел по немецки про «пять минут». Дембель показывал прохожим где находится его родина. Ему дали денег. Много денег. В итоге мы снова оказались на вокзале, и с этого момента я уже ничего не помню.
…………………………
…………………………
…………………………
……………………..

- А ну слазь, слышишь, придурок – оттуда то из космоса раздался твердый женский голос.
Я почувствовал, как мою ногу кто то энергично дёргает, норовя утащить мое тело в Ад. Я отбрыкнулся, но это только разозлило невидимого агрессора.
- Ах так?
И я полетел вниз, по пути сообразив где я нахожусь. Ударившись о купейный столик ухом, я восстал из мертвых и растопырил руки.
- Спокойно, спокойно, согласен на ничью – миролюбиво сказал я.
- Все, приехали, Лозовая, попрошу из вагона – совсем не миролюбиво ответила мне громадная проводница со сбившейся прической.
Так я оказался на серой, невзрачной станции лицом к лицу с пургой и морозом. Где Леха и тот самый дембель? Меня бесило то, что я не знал времени суток. То ли поздний вечер, то ли раннее утро. Оказалось утро (браво дворник иль кто это там с ведром). 1 – е января 19…. Это счастье граждане, если вы знаете дату и время. Это означает, что жизнь не сбежала от вас при удачном раскладе, как в детективном фильме. Вы полны идей и оптимизма. И я был полон идей и оптимизма. Вначале я заглянул в грязный буфет и выпросил (не даром конечно же) поллитру «Солнечной долины» с бутербродом из страннопахнущей селедки и петрушки. Потом я сел в проходящий поезд до Курска. Радиоактивное пойло дало мне забвение на три часа и уже зарю я встретил на Курском вокзале. Похмелье било меня в желудок и лобную часть. Пить не хотелось. Есть тоже. Хотелось спать членораздельно и без понтов. До общаги железнодорожников я брел в тумане и боли. Возле окна я поскользнулся на «желтом озере» и ушиб руку. Наконец я достал из кустов ящик от горошка «Глобус», правильно установил его и надавил на раму. К счастью окно было открыто. Это просто здорово. Повеяло теплом и уютом. Обычно я ставлю руки на стоящий у окна стол и затем аристократично вползаю в комнату. Но на сей раз, мое самолюбие было унижено до крайности. Стола на месте не оказалось и я с гордо вытянутыми руками, с подоконника низвергнулся на пол прямо в нашу легендарную мусорную кучу. Тут же зажегся свет и испуганный Леха шарахнулся к выходу.
- А это ты? – странно прошипел он.
- Это я – еще более странно ответил я из облака сигаретного пепла.
- Куда ты пропал вчера?
- Все вопросы после сна, тихий час, с Новым Годом – бормотал я, укладываясь в одежде на скрипучую кровать и проваливаясь в сонную пелену.

5.

Проснулись мы часов в пять вечера. За окном темнело. Во рту было еще темнее и страшней. Я взял зубную пасту «Чипполино», мыло и серое полотенце. Мылся я долго. На втором этаже, где форточка разбита. Стало легче, и я все вспомнил. Но еще сомневался. Тем более, что в кармане я не нашел записки с ЕЁ телефоном.
- Да я помню точно, где мы высаживали ЕЁ – сказал Леха.
- Тогда поехали, а то мне как то не совсем удобно что ли – предложил я.
- Только чур, пива по бутылочке – поставил он условие.
- Не вопрос – ответил я, расправляя мятые брюки.
…………………………
…………………………
…………………………
…………………….

- А дембель тот, так в Харькове и остался, его в метро «мусора» взяли, ослаб он совсем – вещал Леха, пока мы тряслись в промерзлом «Икарусе».
- Ничего, мне кажется он найдет дорогу к дому – бодрил неизвестно кого я.
Так, в пустопорожних беседах мы добрались до той самой пятиэтажки, до того самого подъезда с пыльной лампочкой без плафона. Леха не стал подниматься, сославшись на несоответствие одежды текущему моменту. Насколько возможно, я осмотрел себя и остался недоволен. Но, тем не менее, на второй этаж я все же поднялся. Я долго стоял возле двери и настраивался как перед финальным забегом на 200 метров с барьерами. Вдруг, где то на верхнем этаже громко звякнул замок. Как выстрел. Я с испугу нажал на кнопку звонка. Дверь приоткрылась, как будто за ней меня ждали и надеялись. В проеме обозначилось лицо немолодой женщины с трагическими складками на лбу. Ее глаза были пусты и незначительны. Она молча смотрела на меня.
- Здравствуйте, а Олю можно? – тихо спросил я.
Женщина молчала целую вечность. Я думал, что она меня просто не расслышала. Я повторил вопрос громче и увереннее.
- Ее нет – без эмоций ответила мутная женщина.
- А когда она будет? – с досадой прохрипел я.
- Никогда…
Дверь тихо закрылась. Я тускло обозначался на площадке и возможно бы позвонил еще, но меня остановил скрипучий старческий голос. Я обернулся. Горбатая бабуся в козлячем платке и плешивой шубе пронзительно смотрела в меня. Видимо это и была та соседка с верхнего этажа, которая намедни звякала замком.
- Не звони, милок, она все равно тебе ничего не скажет, больная она, душевно – скрипела она.
- Да мне только Олю позвать… - начал я, но старуха перебила меня.
- Нет Оли, уже три года как нет с нами, убили её
- Как убили, кто? – ахнул я, и бабка стала мутнеть в моих глазах.
- Шабашники какие то, у вокзала прямо под новый год, надругались и задушили Оленьку, их потом нашли, а мать её так с тех пор и тронулась – бормотала старушка.
Но я уже не слушал её и спускался вниз. Не время решать загадки. Мы просто ошиблись подъездом или домом. Пьяные ведь были. Однозначно ошиблись.
Леха уже успел где то купит пиво, и сунул мне одну бутылку. Я машинально взял ее и выпил в один гигантский глоток.
- Ну че, поговорил? – бодро спросил он, хлопнув меня по плечу.
- Не, ЕЁ дома нет, в гости ушла к подружкам – отмахнулся я и со всей дури всадил бутылкой по бетонному, фонарному столбу. Бутылка разлетелась как салют. Где то залаяла собака.
- Лех, у нас сколько денег осталось? – очень спокойно спросил я.
- Ну, выигрыш мы весь «спустили», а вот дембель всучил мне четвертной, перед тем как его патруль накрыл. За вычетом двух бутылок пива по 45 копеек есть еще в закромах что… - отрапортовал Леха.
- Тогда, поехали на Ленина в Октябрский, там сегодня Женька Белоусов лабает. Нельзя останавливаться, иначе дрянь… - тараторил я, понимая, что наш поезд только слегка сбросил ход, но сейчас вновь набирает обороты и спрыгивать с него поздно, да и не нужно. Хорошо, что Лехе Токину всегда везло. Ну, просто везло как последней сволочи. И я не хотел бы рассказать ему про, ну вы понимаете о чем я.

© Bespyatkin