December 11th, 2008

А скоро Новый Год...

А скоро Новый Год. На пятачках, огороженных забором из кое-как сбитого штакетника будут продавать ёлки. Тридцать первого декабря, в этом ёлочном загоне останутся только две лысых ёлки, и пьяный продавец, наряженный Петрушкой. Он будет пьян и великодушен, поэтому разрешит бабушкам, одетым в коричневые пальто с кошачьим воротником, собрать с земли хвойные ветки. Он разрешит им забрать их бесплатно. Потому что через три часа наступит Новый Год. Всем в эту ночь хочется почувствовать себя немножко Дедом Морозом. «Берите, клячи, - скажет Петрушка, махнув рукой, - вон в том углу ещё посмотрите, там хорошие ветки лежат» И старушки, лопоча «Дай Бог тебе здоровья, сынок», начнут подбирать колючие ветки сухонькими ручками в синих варежках-самовязах… И через три часа на Спасской башне начнут бить куранты, а миллионы человек поднимутся из-за стола, заставленного салатами и тарелками с лоснящимися кружочками сырокопчёной колбасы, чтобы стоя войти в новый год. Миллионы просьб и желаний выстрелят в космос. «Хочу, чтобы в этом году Вася на мне женился», «Хочу, чтобы хоть в этом ходу он сдох, сука, как он меня достал», «Хочу, чтобы мне подарили собачку», «Хочу выздороветь и прожить хотя бы ещё один годик».. И с последним, двенадцатым ударом часов, миллионы глоток завопят «Ура!», и кинутся к мобильным телефонам, чтобы успеть дозвониться до своих близких, пока сеть наглухо не зависла. «Мама, с Новым Годом! Поправляйся…», «Серёга, давай, рули скорее, мы тебя ждём!», «Сыночек, я тебе желаю…», «Папа, а почему ты ко мне не приехал?»
В час ночи ты оглохнешь от непрестанных взрывов петард и салютов за окном и от визга автомобильных сигнализаций. Ты даже присоединишься к ним. Ты выйдешь на улицу, и подожжёшь фитиль китайской ракеты, которая будет долго искрить, дымить, вонять, а потом неожиданно рванёт вбок, и замечется по непредсказуемой траектории. Женские визги, хлопки открываемых бутылок Советского шампанского, и ощущение всенародного единства. «С Новым Годом, брат!» – кричат тебе незнакомые пьяные подростки, а ты угощаешь незнакомую пьяную девушку своим Советским шампанским, и вы целуетесь «на брудершафт». Потом до утра песни в караоке, танцы под Сердючку, с беготнёй на лестничную клетку, чтобы покурить. На лестнице, в клубах сизого дыма, ты видишь свою соседку Маринку, с красным лицом, в боа из мишуры, и её гостей. И ты кричишь им «С Новым Годом!», а они тебе в ответ «И тебя тоже, брат! Счастья, здоровья и бабла!» В шесть утра ты, смутно понимая зачем всё это нужно, пинаешь этих «братьев» ногами, всё на той же лестничной клетке, и Маринка визжит на весь подъезд, а у тебя в ушах стоит грохот давно взорванных петард, и в глазах блики от Маринкиной мишуры. И всё вертится, вертится, вертится…

***

А скоро Новый Год. Уже два дня в доме пахнет мандаринами. Мама их купила целую большую сумку, и спрятала на балконе. Иногда можно незаметно утащить оттуда две штучки – себе и сестрёнке, и быстро их съесть, запихнув оранжевые мясистые шкурки под кровать.
В большой комнате, в углу стоит ёлка. Её принёс папа три дня назад, и мы все её наряжали. Мама достала с антресолей большую коробку из-под сапог, перевязанную бечёвкой, в которой, утонув в вате, лежат хрупкие стеклянные шары и фигурки. Вот эту белку мне подарили в детском саду. За победу в каком-то конкурсе на утреннике. А вот это – царь. Все знают, что это мамин царь. Он старый совсем, и с дыркой на боку. Но мама всегда его вешает на самое видное место. Потому что этот царь старше её самой, как она говорит. И гирлянда у нас есть. Перепутанная вся. Мы её распутываем осторожно, и вешаем на ёлку. А потом папа выключает свет, и включает гирлянду в розетку. Сначала ничего не происходит, долго так. Сидим в темноте, и дышим. И вдруг гирлянда начинает мигать, освещая ватного Деда Мороза, стоящего на белой простыне под ёлкой, который тоже старше моей мамы, и наши с сестрой лица. У Машки оно то красное, то зелёное. У меня, наверное, тоже.
Сегодня с самого утра мама с папой торчат на кухне, и что-то готовят. Слышится стук ножей о разделочную доску, и голоса «Проверь холодец на балконе, может, его пора в холодильник поставить?», «Ты курицу целиком запекать будешь или мариновать?» и «Ну, вот куда ты это положил, а? Сдурел? Я на ней фрукты режу, а он – селёдку!». По телевизору показывают «Иронию судьбы» и рыженькая девочка поёт про три белых коня. На улице ещё светло, а дома скучно. На кухню с запотевшими окнами меня не пускают, чтобы не мешалась. Начинаю ныть и капризничать. Получаю шлепок по заднице от мамы, а папа откладывает в сторону половину селёдки, моет руки, и берёт меня за плечо: «Доставай коньки, и помоги Маше одеться». Визжу и бегу по коридору, путаясь в сползших, не моего размера, колготках, и кричу «Машка, мы на каток щас пойдём!»
Машка совсем не умеет кататься на коньках, два раза упала, надулась, и папа отнёс её на лавочку, где начал молча снимать с неё коньки, отчего Машка ещё больше надулась, а потом заревела. Совсем незаметно стемнело. Значит, скоро Новый Год. Папа машет мне рукой, и я подкатываюсь к лавочке, с готовностью протягиваю папе ногу в коньке, и, держась за папину шею, жду, когда он наденет синие пластмассовые чехлы на лезвия. Если б с нами не была папы, я бы ни за что не надела чехлы. Я бы доковыляла до кусочка асфальта возле канализационного люка, и била бы по нему коньком, чтобы искры летели. Как у Серебряного копытца. Один раз папа это увидел, и наказал меня. Я месяц не ходила на каток. В следующий раз буду выбивать искры подальше от своего дома. За Иркиным домом тоже есть люк с асфальтом.
Дверь нам открывает мама. У неё на голове бигуди, и накрашен один глаз. В руке она держит коробочку с тушью для ресниц, в которую плюёт, и возюкает там щёточкой. Мне всё время хочется сделать так же. Плюнуть и повозюкать. Но мама всегда забирает свою косметичку, когда уходит на работу. Мама смотрит на нас с Машкой, и ругает папу. «Они ж все мокрые как мыши! Зачем ты им разрешил валяться в снегу? Я только-только с больничного! Щас опять обе заболеют, а кто с ними сидеть будет?!» Папа молча помогает нам снять коньки, а мама машет своей щёточкой, и убегает в ванную докрашивать второй глаз. Из ванной слышно мамино «Тьфу!». И непонятно: то ли она в тушь плюнула, то ли на папу рассердилась. Отсюда не видно.
Мы с Машкой наряжаемся в костюмы. Я как будто бы Красная шапочка, а Машка как будто бы снежинка в короне. Я тоже корону хочу, но у меня уже красная шапочка на голове. Придумываю, как бы сверху надеть эту корону на шапочку, чтобы ничего не свалилось. Накрашенная на оба глаза мама в бигудях, бегает по квартире с тарелками. Мы с Машкой незаметно таскаем с них колбасу. Для себя и собаки Мишки. А плешь на тарелке с колбасой старательно маскируем укропом. Очень хочется есть.
По комнате нервно ходит папа в сером костюме, дёргая себя за галстук, и косясь на бутылку водки. Папа сегодня напьётся и будет смешно танцевать, сгибая колени. Мы с Машкой всегда смеёмся когда он так танцует. Мы водку не пьём. Для нас мама купила много бутылочек с Тархуном, Буратиной и Лесной ягодой. Буратину можно налить во «взрослые» хрустальные фужеры, думать что это шампанское, а потом изображать из себя пьяных, и танцевать на полусогнутых ногах.
Заходит мама, смотрит на часы, и говорит: «Проводим Старый Год». Мы с Машкой сразу принимаемся за колбасу, чтобы мама не заметила плешь под укропом. Кричим «Мне Тархун», «А мне Буратину», «Тогда мне тоже Буратину!», «А что ты за мной всё повторяешь? Пей свой Тархун!». По телевизору опять показывают Иронию судьбы, только по другому каналу. Мы с Машкой уже наелись, и уже хочется подарков. Но мы сидим, и молчим. И тоже смотрим Иронию судьбы.
Когда на экране вдруг появилась Кремлёвская стена, куранты, и круглая крыша с красным флагом – мама закричала «Слава, выключай свет скорее!». Папа выключил свет, зажёг гирлянду, и на экране появилось лицо Горбачёва с синяком на лысине. Он непонятно говорил, а мама с папой слушали, держа в руке бокалы с шампанским. И мы с Машкой тоже встали, и подняли свои фужеры с Буратиной. А потом начали бить куранты, а мама сказала «Скорее загадывайте желание!» Я загадала себе куклу Джульетту и магнитофон, а Машка, это и так понятно, железную дорогу. Я очень быстро всё загадала, а куранты всё били и били. Стало жалко, что у меня больше нет желаний, и я быстро загадала ещё, чтобы все люди в мире никогда не болели. Только я загадала про всех людей – по телевизору запели «Союз нерушимый республик свободных». Я тоже запела. У меня на всех школьных тетрадках этот гимн написан на задней обложке. Я все слова наизусть знаю. Папа включил свет, и крикнул «Ура!», и мама крикнула. И мы с Машкой тоже. Хотели чокнуться своим Буратиной с родителями, а они не разрешили. Машка шепнула мне на ухо: «А сейчас будут подарки», и мы посмотрели на папу. Папа подёргал себя за галстук, прислушался к чему-то, и вдруг схватил меня за руку: «Побежали! Я слышу, что на лестнице кто-то есть! Это Дед Мороз!» Мы побежали. Машка корону уронила, а у меня шапочка упала, но я её подобрала. На лестнице никого не было. Мы посмотрели на папу, а он тащил нас по лестнице наверх. «Он выше убежал, догоняйте!» Мы добежали со второго этажа до девятого, но Деда Мороза не нашли. Машка заревела, а я сдержалась. Открылись двери лифта. Это папа за нами приехал. «Что, говорит, - упустили Деда Мороза? А он уже успел к нам домой зайти, и подарки вам оставить. Быстрее в лифт».
Машка плакать перестала, а я подумала, что папа всё врёт. Не мог Дед Мороз так быстро от нас убежать, и вернуться к нам домой с подарками. Но папа не обманул. В комнате была настежь распахнута балконная дверь, и на паласе лежал настоящий снег, на котором отпечатались человеческие следы! А под ёлкой лежал серый мешок, и в нём что-то было! Я потрогала снег на полу, и спросила маму: «Это правда Дед Мороз приходил?», а мама сказала «Конечно. Вы только убежали – и вдруг распахивается балконная дверь, метель такая что не видно ничего, и Дед Мороз появился. В валенках и с мешком. Говорит «А где же Маша с Лидой?» Я ему говорю: «Дедушка, а они на лестнице тебя ищут», а Дед Мороз извинился, сказал: «Эх, не успею я с ними повидаться, меня другие детишки ещё ждут», и ушёл» И я сразу очень ясно представила себе и метель эту, и Деда Морза с мешком. Снег на паласе растаял уже, а я запомнила какие там следы были. Это точно от валенок.
Машка уже мешок развязала, и теперь сопит, и роется в нём. Я тоже полезла. Машку толкаю, а она меня отталкивает. Только мы всё равно поняли кому какой подарок. Мне – куклу Джульетту, а Машке железную дорогу. Ха, а Ирка говорит, что Дед Мороза не существует, и подарки дарят мама с папой. Всё она врёт. Мама с папой даже не знали, что мы с Машкой загадали под бой курантов. Только магнитофона нету почему-то. Наверное, на следующий год подарит. Когда я подрасту. Всё равно у меня даже кассет никаких нету, чтобы музыку слушать…

***

А скоро Новый Год. Скоро надо будет ехать в «Метро», и коробками закупать шампанское, водку, колбасу, консервы. Надо будет позвонить Машке, она мне всегда икру хорошую через мужа достаёт. Платье своё белое, в котором я летом на свадьбе у Женьки была, достать надо. По-моему, там пятно. В химчистку отдать нужно, если не забуду. Надо определиться где я Новый Год встречать буду: дома, в гостях, или на даче. Чулки купить нужно, и туфли откопать белые. Не помню, куда я их сунула. Ирке позвонить не забыть бы. Она мне рецепт салата дать обещала. Список подарков составить, чтобы никого не забыть. Сыну – МР3 плеер, Машке – игрушечный мотоцикл, для её коллекции, маме – духи и новую тушь, она намекала стеснительно, а папе… А папе я подарю этот рассказ.
Я подарю ему его по телефону, ровно в полночь. Пока бьют куранты, и играет гимн России. Я буду ему читать это с листа, и сдерживаться, чтобы не заплакать.
Как тогда. Двадцать три года назад. На лестнице. На девятом этаже.
Когда мне всего на одну секунду показалось, что папа может меня обмануть…

© Мама Стифлера

«Дас ист фантастиш!»,, Воспоминания опера

Если кто-то подумает, что этот рассказ будет посвящён знаменитой немецкой порнухе, то он круто обломился, поскольку речь пойдёт совсем о другом!
Сижу, в стенах родного кабинета отделения уголовного розыска, долбаю пальцами по клавишам давно списанной пишущей машинки, вымучивая постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению какой-то психбольной. Дамочка эта в своей цедуле на имя министра внутренних дел утверждала, что все её соседи – поголовно сексуальные маньяки, грязные извращенцы и инопланетяне, регулярно насилующие её через электрические розетки. К сему шедевру эпистолярного жанра большой скрепкой присобачены очень серьёзные резолюции самого высокого и по нисходящей начальства: «Разобраться!», «Особый контроль!», «Об исполнении доложить! Срок до…!». Мдяяяяяяя… Сурьёзные же дяди! В принципе, уже из одной заявы всё уже ясно, но для очистки совести получил ещё и справку из ПНД, медперсонал которого уже замудохался конспектировать в анамнез её «эротические фантазии». Бля…
В мучительном ожидании прихода канцелярской музы уставился на большой кусок ватмана, прикрепленный на стене, где хохмачи-эксперты типографской краской увековечили отпечаток жопы проститутки-клофелинщицы, которую отловили недавно. Под изображением написали маркером: «НеМалевич. Чёрный зад.» Это их творение пока ещё не показывалось на глаза бдительному замполиту, а то было бы не избежать разборок на предмет дискредитации морального облика российского мента.
А, плевать!
Противно жужжит на столе внутренний телефон… Вот-вот! Все детективные истории начинаются с простого звонка! Звонит Палыч, оперативный дежурный, помнящий меня ещё с тех времён, когда был нашим участковым и периодически устраивавший нам, тогда ещё пацанам отеческие нотации за разбитые в потасовках носы и губы, вещает:
- Серёжа, к тебе заявитель. Будь любезен, прими его! – Палыч никогда, НИ-КОГ-ДА не ругается матом. Исключение составил только один редкий случай, когда буйный задержанный душевно приложил его ногой по яйцам.
Охххххх.. Тяжкий вздох. Естественно, от заявителей ничего хорошего ждать не приходится. Все приходят со своими бедами ни к Донцовой- Дашковой, не к Марининой и даже не к Агате Кристи, а сюда, в всеми проклинаемую ментуру.
Стук в дверь. На пороге – рослый красномордый мужчина лет сорока пяти, гордо носящий заметное брюшко, с оловянными бесцветными глазами, мясистым носом и лихо закрученными кверху колечками усов. Вид у усо- и брюховладельца, мягко говоря, растерянный.
- Здравствуйте, присаживайтесь! Так что у вас произошло?
И поведал мне посетитель свою печальную историю. Он немец, гражданин ФРГ, владелец небольшой фирмочки. В Союзе, а точнее, уже России, живёт давно, женат на русской. По-русски трендит весьма прилично. Нет, в переводчике не нуждается. А случилось, собственно, вот что. На днях приехал на своей новой модели “BMW” к арбузным развалам, чтобы купить полосатую ягодку. Пока выбирал, подошёл к нему гость московский с Кавказа, предложил машину ему продать, за золото. Горец был низкоросл, носат, имел пышную растительность на груди и руках, изрытое следами от юношеских прыщей лицо и смердел контрафактной туалетной водой «Виски». Завязалась беседа. Немчик, по его словам , решительно отказался (Ага-ага, знаем! «От жадности в зобу дыханье спёрло!», как справедливо в своё время заметил классик), однако обменялся с молодым человеком, представившимся «Симоном», телефонами. (Ну вот, спрашивается, зачем? «Ай, боярин, не лги, царю лжёшь!»). Сегодня «Симон» позвонил, назначил встречу на прежнем месте. Немец поехал. (Дядя, спрашивается, а на хера?!) При встрече «Симон» сообщил, что золото привёз дядя и машину надо показать ему. Немец согласился (Майн готт, зачем, зачем?!) Заехали в какой-то глухой переулок, где были ещё три «орла». Немец по их просьбе открыл двери, капот, багажник. Горцы стали осматривать чудо зарубежной техники, восхищённо поцокивая языками. Потом все вчетвером сели в машину, завели движок. Немец тоже попытался пристроить свой тучный бундесовский зад на свободное сиденье, но, получив по упомянутому заду мощного пенделя, оказался на асфальте. Завизжали покрышки, и «бэха» растворилась в утреннем мареве, как мираж. Обалдевший немец некоторое время ещё сидел на травмированном предмете тела и мучительно соображал, что это было, а потом на своих двоих потопал к нам. Особые приметы машины? Да, да, были. На правом переднем крыле какие-то хулиганы («ферфлюхтер швайне!») острым предметом и внушительного размера шрифтом написали великую русскую надпись «ХУЙ», прошу занести в протокол.
- Бля.. – дописав объяснение, резюмировал я. Искать злодеев и машину на бескрайних просторах нашего СНГовна – дело практически безнадёжное. Остаётся одно – телефон! В описываемое время сотовых телефонов практически не было, вернее, были, но массивные «Нокии» принадлежали, как правило, развесёлым ребятам в малиновых пиджаках, с бритыми затылками и обилием изделий «жёлтого металла» на могучих выях и коротких толстых пальцах.
- Телефон-то не помните? – с надеждой в голосе спросил я.
- Найн, найн, - затряс головою немец, - Он дома в оргенайзере.
Вот непруха! Уйдут ведь, уйдут! И ищи себе, друг милый, «Ваню Ветрова»! Уверив гражданина почти дружественной страны в том, что мы непременно раскроем это кровавое преступление, отправляю его домой, чтобы он как можно скорее сообщил нам телефон злодея и супостата.
В это время с места происшествия приехала следственно-оперативная группа. Результат осмотра ёмко характеризовался надписью на крыле покинувшего хозяина «железного коня». Жильцы ближайшего дома, как водится, ничего не видели. В общем, голяк.
Ждём-с… План «Перехват», впрочем, как и в большинстве случаев, результатов не дал. Пепеэсникам куда как милее шкурить безответных гастарбайтеров, а гаишники не тормозят «крутые» тачки, справедливо полагая, что жизнь у них одна и прожить её таки надо.
Наконец немец звонит, сообщает телефон. Так-так, уже что-то! Судя по первым цифрам абонент находится где-то в районе Орехово-Кокосово. Звоню в дежурку, диктую номерок с просьбой как можно скорее установить адрес абонента, по-нашему говоря, «пробить».
Пока запихиваю в оперативную кобуру «кормильца», оружие, как сказано было когда-то небезызвестному персонаж Юрия Никулина, скорее психологическое, поскольку применять его я зарёкся. Почему? Да потому что неделю, высунув язык, бегал по прокуратурам, отделу собственной безопасности и инспекции по личному составу, объясняя, каким образом я «мочканул» дога, которого психически больной преступник натравил на моего напарника. Неее, хватит! С тех пор на «стрелках» с «братками» стараюсь не сводить противостояние к огневому контакту.
Вот, наконец-то долгожданный звонок! Всё ясно, как в морге. Улица …ская, дом 10, квартира 47, абонент … ова Лидия Васильевна, 1936 года рождения. Всё, по коням!
На видавшей вид «шестёрке» коллеги выезжаем. Чего уж там, на всю «контору» только две «живых» служебных машины, одна из которых возит ГНР (группу немедленного реагирования), другая увезла начальника отдела на чрезвычайно важное и нужное очередное совещание в УВД.
Приехали. Бля, так и знал! Квартира находится на 12-м, последнем этаже дома. Какой там ОМОН?! Какой СОБР!? Сами, мальчики, сами!
Поднимаемся на этаж, прислушиваемся к звукам в «нехорошей» квартире. Вроде бы тихо. Двое остаются возле дверей, мы с младшим опером Валерой идём к соседям, чья лоджия граничит с лоджией нужной нам квартиры. Ура, вопрос решён! Выходим на лоджию, благо она и соседская не остеклены. Осторожно перелезаю на вражескую территорию. Дует приятный на земной тверди ветерок, на высоте превращающийся в весьма ощутимый ветрило. Только бы не наебнуться! («Га-гааааа-рин, я вас так любила, оооооооой, ля-ля-ля-ля!»). Перспектива оказаться лежащим, раскинув мозгами и кишками, в морге («Месте Отдыха Разочаровавшихся Граждан», как шутят до ужаса циничные судебно-медицинские эксперты) как-то не бодрит. Уфф, перелез! Валера следом за мной. На последней стадии процесса как-то нелепо замахал рукой и зашатался. Всё, пиздец! Ща каааааааак… Хватаю его за шиворот, тащу на себя. Ага! Телосложение у меня далеко не атлетическое, а тащить за шкироёбину стокилограммовую тушу – удовольствие ниже среднего. Оппаньки! Вытащили репку, то бишь Валеру. Тот, залезая окончательно, прикладывается корпусом к моему локтю. Бля, бронежилет одел, сука! Ещё бесполезный довесок в несколько килограммов!
- Мудила! Разъебай! Долбоёб! – свистящим шпионским шёпотом даю краткую и весьма нелицеприятную характеристику умственным способностям напарника.
Валера оглядывается, а потом («Киииииййяяяяя!». Чак Норрис ёбаный! ) бьёт ногой по двери. Дверь моментально рухнула внутрь квартиры. Суд по звукам из прихожей, входную дверь постигла столь же печальная участь.
Заходим. Никого. Только на кухне сидит пожилая мадама, судя по всему, хозяйка квартиры, до смерти перепуганная и зарёванная. Оказывается, именно в этот день ей приспичило навестить своих квартирантов, открыла почтовый ящик, а там невъебенная кипа неоплаченных счетов за междугородные переговоры на поражающую размахом сумму. Как можем, успокаиваем, стараемся установить двери на место. В общем-то, ничего нового она сообщить не может. Да, сдавала армянам. Да, того, кто с ней общался и давал деньги, действительно звали Симоном. Нет, не навещала. Нет, не знает, где сейчас.
Ладно, чёрт с ней! Перехожу ко второй части Марлезонского балета, ну ооооочень незаконной! А именно к несанкционированному обыску. Шкафы – пусто. Тумбочка – тоже. Под диваном… О, что-то звякнуло! С замиранием сердца достаю автомобильные номера! Ой-ёёёё, да ещё и не стой машины, которую мы разыскиваем! Бегло – ванная, сортир. Порожняк…. На кухне лезу под мойку. Йессс! Мусор из ведра не выбрасывали! Подстелив газету (интеллигент, ёптыть!) вываливаю всё некрасивое содержимое ведра на печатный орган. Ох, сколько всего интересного! Использованные гандоны, «баяны» со следами «черняшки» и, как апофеоз… клочки разорванного бланка протокола обыска с сделанным под копирку рукописным текстом! Вот она, пошла, пошла раскрутка! То, что Богомолов называл в своё время «моментом истины», наш начальник Отдела уголовного розыска не менее метко окрестил «оргазмом сыщика»! Складываю нехитрый паззл из мятых разрозненных кусочков, частично опалённых пламенем…

Из документов:
«…ловному делу № 2217.. …ению в совершении преступ… предусм… статьёй 224 ч…. К РСФСР… …ин Седракян Симон Жораевич, 05.04.1964 г.р, урож г. Еревана АрмССР, проживает…»
Через несколько минут картина ясна. Моего «пассажира» совместно с земляком прихватил Отдел по борьбе с наркотиками, повязали за пресловутую «черняшку». Только ему «дозы» для состава преступления не хватило… Как жаль…
Пытаюсь загнать ментовской беспредел в рамки законности, оформляю протокол добровольной выдачи хозяйкой всего барахла, обнаруженного мною. Переписываю телефоны с телефонных счетов, пусть сама оригиналы следователю предоставляет.
Как говорится, опись, прОтокол, отпечатки пальцев…
Возвращаюсь с изъятым в отдел. Пробиваю изъятые номера – ну, конечно, в розыске! Машина – новый “SAAB”, владелец носит мужественную фамилию Кроликов. Созваниваюсь с ним по телефону, выясняю печальные обстоятельства утраты им машины. По словам страдальца, его примерно таким же Макаром выперли из тачки около АЗС…
Так, уже второй эпизод!
Ну, держись, Сэмэн!
По факсу отправляю сторожевой листок с данными фигуранта в Центральное адресно-справочное бюро, жду подтверждения.
Анализирую телефонные номера. Все абоненты – в Армении. Пытаюсь составить какую-то схему – не получается… Смотрю на часы. Блять, уже час ночи!
Спускаюсь вниз. От картины, представленной в дежурной части, слегонца охуеваю. В обезьяннике полупьяная тётка увлечённо делает минет совсем уже смурному товарищу. Поскольку товарищ полностью ушёл в астрал, его половой орган находится в состоянии, которое У. Черчилль поэтично характеризовал как «старый орёл из гнезда не вылетит!» За этой картиной наблюдает дежурный и проверяющий из УВД, редкостный мудак из военных (братья-военные, простите!). Проверяющий всё время силится что-то сказать, но не находит выражений и просто возмущённо открывает рот и глотает воздух. Наконец он собирается с сумбурными мыслями и… тяжеловесные матюги с переливами, оттенками, гиперболами и метафорами раздаются в адрес несчастного дежурного.
Не желая принимать никакого участия в разыгравшейся мизансцене, за спиной проверялкина тихо-тихо проскальзываю на улицу, где в ночной прохладе даю волю сотрясающему меня хохоту… Домой!
* * *
Утро. Совещание. Благотворительная раздача пиздюлей личному составу.
Собственно, иметь за неимением лучшей кандидатуры, пардон за тавтологию, приготовились меня.
- Ну, что у тебя там по немцу? – вопрошает начальник голосом, не предвещающем ничего хорошего, - Международный скандал ведь! Уже из посольства звонили!!!
Встаю, докладываю материалы. Лицо руководителя, готового метать громы и молнии на мою голову, проясняется.
- Ну, поактивнее, поактивнее!
А что он ещё может сказать…
Еду в «криминалку». Беру под роспись несколько бланков шифротелеграмм, заполняю, отстаиваю длинную очередь "подписантов" - коллег, получаю «ценные указания»,иду к шифровальщику, другу и собутыльнику Сашке, с которым попали в перестрелку с чеченцами-бандитами, в результате чего он получил пулевое в ногу, ампутацию голени и автомобиль «Таврия» от государства. Покурили, потрещали о том, о сём, еду обратно…
Ну, полетели телеграммы!!!

Из документов:

«Начальнику УУР МВД Республики Армения.
Шифротелеграмма. (Далее – «ШТ»)
По подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 145 УК РСФСР (грабёж) нами разыскивается Седракян Симон Жораевич, 1964 г.р., неработающий, зарегистрирован: респ. Армения, г. Ереван, ул. Шираки, д.70 кв.39.
Нами установлены телефоны его связей:
(Далее идёт список номеров)
При установлении не задерживать, организовать «СН» (наружное наблюдение), уведомить инициатора.

Начальник СКМ УВД *** г.Москвы
Полковник милиции Г-в Ю.А.»
* * *
Эх, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается!
Горы писанины, переписки, одна информация в отвал, другая в дело. Первый том, второй!
Наконец приходит долгожданная «ШТшка»:

Из документов:
«Разыскиваемый ваши подразделением гр-н Седракян С.Ж. установлен и находится в г. Ереване. Организовано наблюдение. Высылайте опергруппу»

Отправляем ребят в Ереван. Я не лечу, долечиваюсь после ранения у Белого дома. Как всегда, проблема с «командировочными» деньгами. А, похуй! Пускаем шапку по кругу, каждый кидает, кто сколько может.
Лишь бы вылетели!
* * *
Из документов:


«ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № ***
Дата сводки: 18.03.1997 г.
Содержание Сотрудниками ***го ОУВД, ОВД мо "*******-********" 18.03 6 отд. ОУР СКМ *** г. Москвы и УУР МВД Армении в г. Ереване задержан Седракян Симон Жораевич, 1964 г.р., неработающий, прож. респ. Армения, г. Ереван, ул. Шираки, 70-39, который разыскивался ОВД "*****" по ст.145 ч.2 УК РСФСР, розыскное дело № *** от 12.09.94 г. Мера пресечения - арест»
* * *
Процедура официального опознания у следователя. Злодей с мефистофельским носом сидит между двух этнически близких статистов. Камрад мой немец, заебавший звонками о ходе розыска, с ходу узнаёт обидчика, расписывается в протоколе, и, оборачиваясь ко мне, произносит:
- Дас ист фантастиш!

©Штурм

Зажигалка

Колёсико провернулось в первый раз, в результате только искры. На второй, огонек вспыхнул, вздрогнул... и погас. Прикурил только с третьего раза. Бросил зажигалку на стол. В затянувшейся паузе это был единственный выход. Неуютно чувствовал себя под её пристальным взглядом. А так, и дымовая завеса, какая никакая, и опустила глаза наконец-то.

Одним пальчиком пододвинула зажигалку к себе:
- Это та самая?
- Кто? - нарочито недоуменно уточнил я, хотя прекрасно понимал о чем речь.
- Майк, меня бесит твоя манера отвечать вопросом на вопрос, и ты это знаешь, - девушка напротив подумала немного и добавила, - скот...
- Я, правда, не понял.
- Все ты понял. Для излишне одаренных - подсказка. Я про зажигалку.
- А-а-а, - протянул я, - вот ты о чем оказывается. Да, солнце, это та самая. Твоя.

В её руках зажигалка сработала с первого раза. И огонек отразился в её зрачках. Так же как тогда, почти полтора месяца назад. Когда встретился с ней впервые. Так же сидели за этим же столиком в кафе, так же безуспешно пытался прикурить. Потом, плюнув, спрятал старую зажигалку в карман, в баре купил новую. Вот эту самую, что сейчас у неё в руках.

Сейчас дословно не помню первый тост, но что-то романтично плел и про огонь, и про зарождающиеся новые отношения. А она, в ответ, хлопала ресницами и мило улыбалась. Напрягало немного то, что в кармане вибрировал телефон. И вибрировал он об старую зажигалку. Пришлось отключить. Кстати, как её звали? Кажется Оля... Или не Оля?

Потом были встречи. Горячие и страстные. В течение пяти недель. А потом все постепенно стало угасать. А сегодня утром, за кофе, прикуривая, обратил внимание, как дрожит огонь. Какая-то глупая закономерность.

- Так в чем дело, Миш? - девушка опять задала вопрос, - Я тебя не устраиваю?
- Понимаешь, ты хорошая, ты добрая.
- Я знаю.
- Дело видимо во мне. И в зажигалке...
- Пиздец, она-то тут каким боком? - она опять чиркнула, огонек предательски вспыхнул.
- Трудно объяснить.
- Подожди, я кажется поняла, то есть, ты хочешь сказать, что пока в этой херне есть газ...
- Где-то так.

- Глупость какая! Получается, что тебя в принципе хватает на месяц? - она замолчала.
- Если не проебу где нибудь, - тихо сказал я.
- Одноразовая зажигалка, одноразовая любовь...
- Одноразовая это когда спички.
- Умник...
- Ога.

Улыбнулась:
- Я кажется знаю, что надо делать. Девушка, можно вас на минуточку? - подозвала она официантку, - у вас есть нормальные дорогие зажигалки? Которые можно заправлять.
- К сожалению...
- Хорошо, несите какие есть.
- Одну минуту, - официантка удалилась.
- А эта, - огонь опять послушно отозвался в ее пальцах, - эта - останется у меня.
- Думаешь, так будет лучше? - я усмехнулся.
- Я умею беречь и хранить, - сказала серьезно.

Подошедшая официантка виновато произнесла:
- Остались всего две, вам какая больше нравится?
- Да давайте обе!

Девушка достала из сумочки телефон:
- Извини, Миш, мне надо бежать, срочное дело. Позвонишь вечером?
- Позвоню.
- Жду, - поспешно чмокнула в щеку, обернулась уже у двери, - Обязательно позвони, или нет, я лучше сама, как освобожусь - сразу наберу...

Сижу кручу в руках обе зажигалки. Одна белая, другая красная. Размышляю. Может права она? И может пора остановиться? И так дома в вазе кладбище одноразовых воспламенителей. На некоторых даже нацарапано имя. Удобно. Не перепутаешь никогда. Решено. Меняюсь. Здравствуй, другой Майк!

***

Прошел час.
- Молодой человек! - что за голос, сказка какая-то.
- Он слишком занят своими мыслями, видимо, - и второй не хуже.
- Да-да? - откровенно разглядываю двух очаровашек, подсевших ко мне за стол.
- Огоньком не угостите? - спрашивает первая, милая блондинка с огромными серыми глазами.
- С удовольствием, - галантно подношу огонь к сигарете, - меня Майк зовут, а вас?
- Ирина, - говорит блондинка.
- А меня - Света, - говорит вторая, рыженькая, прикуривая от другой зажигалки.

Ну что ж, значит не в этот раз. Извини, другой Майк. Может потом, но явно не сегодня. Так и запишем, белая - Ира, красная - Света. Да, и телефон уже заёб вибрировать. Отключить надо было сразу.

©MGmike

Средство доставки

- Внутрь проберешься через камин! Запомни - только через камин! – Дед Мороз прочертил стрелку на плане и обессилено откинулся на подушку. Подскочивший заяц сунул ему в рот градусник, а белочка взбила перину.
- Не, бля, ну я все понимаю – тебе хуево, подарок ты отвезти не можешь, ну a я-то здесь при чем? – Снегурочка нервно забарабанила пальцами по стариковской плеши. – Отправь, блять, этого своего снеговика-почтовика, хуле он морковкой груши околачивает?!
- Не могу! Он провинился и наказан! – сурово сдвинул брови Дед Мороз. – Я наложил на него заклятие!
«Себе в штаны наложи заклятие, старый морозильник!» - девушка чуть не рыдала. Переть через всю Россию, чтобы отвезти какому-то иблану подарок – да нахуй нужно!
- Тогда вон бабулю попроси! – сделала Снегурочка последнюю попытку отмазаться.
- Нельзя, депрессия у нее. – Дед обратился к супруге: - Не грусти, дорогая, хочешь вот, мороженого?
- Надоел мне твой мороженый, - ответила Баба Мороз, грустно глядя в окно. – Хочу теплого, человечьего!
- Давай, Снегурочка, выручай старика! – Дед Мороз умоляюще посмотрел на внучку.
- Ой, ну ладно, уломал языкастый!
- Вот и хорошо! – обрадовано засуетился дедушка. – A за это я дам тебе в дорогу свои волшебные вещи.
Мороз соскочил с постели и полез в старый сундук.
- Вот, это меч-кладенец, - достал он какой-то ржавый ятаган. – С ним можешь смело на всех класть.
Девушка молча пристегнула оружие к поясу. Дед тем временем извлек на свет два говнодава жуткого вида.
- Это сапоги-скороходы. Захочешь скоренько сходить по малой нужде– фигачь в левый сапог, a большую – в правый справляй. A это – шапка-невидимка!
Дед Мороз натянул огромный колпак на голову внучки до самого подбородка.
- И правда, нихера не видно! – пробормотала Снегурочка, фтыкая в темноту.
В избу ввалился медведь:
- Ну мы, бля, едем или нет?! Кони уже все яйца поморозили!
Девушка подхватила мешок с подарком, вышла и уселась в сани. Тройка пустилась в путь, весело звеня. И, что примечательно, колокольчика под дугой не было.

***

- Приехали! – сказал медведь на третий день поездки и натянул вожжи. – Вон тот дом!
Снегурочка выскочила из саней, и, разминая ноги, посмотрела на объект. Огромный особняк поражал воображение.
- Здоровая хоромина! – озабоченно сказал медведь. – Трудно тебе придется!
- Без труда не выдавишь и какашку из нутра! – девушка затоптала окурок и закинула мешок с подарком на плечо. – Ладно, косолапый, пожелай мне удачи!
Строго следуя дедушкиному плану, Снегурочка задами подкралась к дому и забралась на крышу. Она уже подходила к трубе, когда ебучий меч запутался в ногах.
- Мама! – пискнула девушка и с грохотом пизданулась в дымоход. Приземление оказалось мягким, только Мороз, склеротик хренов, не предупредил, что эта шняга книзу сужается. Тщетно бедняжка пыталась выбраться из камина. Ее задница, почти вылезшая наружу, за что-то зацепилась и не подавалась ни вперед, ни назад.
«Бля, попала, как лиса в капкан! Только та себе лапу отгрызает, a мне до жопы не достать», - приуныла Снегурочка и вдруг услышала снаружи скрип половиц.
«Сюда идут!» - похолодела девушка.
- Ой, чую, нежданный гость к нам пожаловал! – заорал кто-то визгливо. – Выйди, покажись, никого не боись! Если ты старец седой – будешь мне батюшкой! Если добрый мОлодец – будешь мне братцем нАзванным! A если ты дЕвица красная – будешь мне хуй сосать!
Шаги приблизились и Снегурочка ощутила прохладу пониже спины. Это неизвестный задрал ей шубку и спустил колготки.
«Жопой чую – щас выебут!» - подумала девушка.
И как в воду глядела.

***

В это время ни хера уже не больной дед Мороз сидел за своим огромным ледяным столом и перечитывал письмо трехдневной давности.
«Милый дедушка Мороз! - бежали по бумаге корявые строчки. - Я весь год вел себя хорошо. Подари мне за это секс со Снегурочкой!»
«Выполнено», - написал старик на конверте и отложил письмо в сторону.

© Дмитрий ганДонской