December 7th, 2008

Мой первый мужчина

Я некрасивая. Этим, пожалуй, всё сказано. Хотя нет. Не буду кривить душой. Я очень страшная. Безобразная. Такой вот уродилась. Описывать мою внешность нет смысла. Впрочем, не в этом и дело. Точнее, к делу не относится… Совсем о другом я хотела рассказать.

Характер у меня мужской. Моя семья всегда относились ко мне хорошо, но побаивалась. Ещё в юном возрасте я запустила отчиму кружкой в лоб. Матери прокусила руку до крови, когда она хотела меня побить. Спокойно сказала о том, что обязательно зарежу их, если они ещё раз неуважительно будут со мной разговаривать. Зарежу, когда они будут спать. В сердцах мамаша тогда отвесила мне подзатыльник.

Ночью я прокралась в их спальню и попыталась воткнуть вилку в мясистую материнскую грудь. По наивности думала, что именно там находится сердце. Тупая вилка не смогла даже проколоть кожу, но перепугала их насмерть. Они меня даже к врачу потом водили. Бородатый лекарь, напоминающий Бармалея, долго задавал всякие разные вопросы, а потом пожал плечами:
- Всё в норме. Просто характер такой.

С мужским полом у меня были странные взаимоотношения. Уже в первых классах, когда мальчики никак не реагировали на мои знаки внимания, я обозлилась на них. Старалась при любом случае ударить или унизить. Достаточно мне было увидеть пренебрежительный мужской взгляд, как во мне закипал маленький бурлящий котёл. Кипение становилось всё сильнее и начинало жечь грудь. Кипяток заливал голову изнутри. Варёные мозги мешали осознать действительность.

При виде избитого и униженного мужчины жар волшебным образом стихал. Котелочек уменьшался в размерах и тёплым комочком опускался в низ живота.

Когда пришла половая зрелость я могла мастурбировать часами. Подолгу просиживала в ванной комнате, направив струю воды во влагалище. Словно чьи-то нежные и сильные руки ласкали меня. Безумные картины секса проносились в голове и наступал блаженный оргазм. Девственницей я не была уже давно. Моим первым «мужчиной» был мой собственный палец, которым я старательно расковыряла девственную плеву. Потом у меня было много «мужчин»: морковки, бутылки из-под «Пепси» (знаете, такие фирменные стеклянные бутылочки? кстати, очень рекомендую) бананы, сосиски и даже специально сшитый мешочек плотно набитый тёплой рисовой кашей. Но всё это было не то. До слёз и горловых спазмов хотелось попробовать настоящего мужчину.

* * *

В канун Нового года я решила сделать сама себе подарок. Подарить любовника.

Заманить мужчину в пустую квартиру (от родителей я потребовала уехать на все праздники) не составило труда. Соблазнила выпивкой и закуской. Обещала, что только посидим и часов в десять вечера разбежимся. На жалость давила, сказав, что у меня сегодня день рождения.

Вот он сидит за столом напротив. Нажимает на спиртное. Частит рюмку за рюмкой. На моё лицо старается не смотреть. Милый, я читаю твои мысли. Думаешь о том, что не сможешь выпить столько водки, чтобы трахнуть меня.

Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Чушь! Это существо жрало и по-прежнему воротило морду от меня. Если честно, разносолами я его не баловала. Оливье и селёдка «под шубой» - больше я ничего не умела готовить. Ещё курица-гриль из соседнего супермаркета. Вот и все разносолы. На водку и вино, правда, не поскупилась – литр «Путинки» и бутылка «Молдавского розового».

Старательно жующие челюсти раздражали меня. Тарелки и бутылка стремительно пустели, а взгляд не выражал ничего кроме жалости. От этой жалости я начинала закипать.

Решительно взяв его за руку, провела в спальню и толкнула на кровать. Резко расстегнула молнию на ширинке и сунула руку. Пальцы нащупали что-то мягкое и безвольное, больше похожее на тряпочку, чем на половой орган.

-Извини, у меня на тебя не стоит, - самодовольно прошептал он. Это «извини» взбесило меня. С размаху я ударила кулаком по тому месту, где по моим расчетам должны были быть яйца, а локтём другой руки в подбородок. Закатив глаза, он скорчился и захрипел. Рывком я перевернула его на живот. Усевшись верхом на костлявые ягодицы, стала обматывать скотчем заведённые назад руки.
На всякий случай под кроватью у меня был припасён не только скотч…

Неожиданно он с силой начал дергаться всем телом и сбросил меня. Такого от этого несуразного длинного тела я не ожидала! Мне пришлось легонько ударить его по темечку кухонным отбивным молотком, который, сами понимаете, случайно (хи-хи) оказался под кроватью. От удара мой первый настоящий мужчина затих и расслабился. Я испугалась. В таком виде он не был мне нужен. Спешно обклеив его ноги и руки липким скотчем, перевернула беднягу и приложила ухо к груди. Сердце билось. Значит скоро придёт в себя.

Торопясь, одела на себя жилет и стринги, сшитые из старой кожаной куртки. Этот наряд стоил мне многих часов работы и исколотых в кровь пальцев. Мои кривоватые ноги украсили чёрные чулки и туфли на каблуках. Лицо прикрыла маской. Неужели не поведётся на такой сексуальный вид?

С некоторым волнением срезала ножницами с моего мужчины всю одежду. Увиденное разочаровало меня. Передо мной лежало уродливое существо. Тело было не менее безобразное, чем моё. Крупные рёбра едва покрывала слаборазвитая мускулатура. Редкая поросль на груди резко контрастировала с густыми завитками волос в паху. Впрочем, пахом это можно было назвать с натяжкой. Вместо мощного члена, который, если верить порнофильмам, должен быть у каждого мужика, там жалко бугрился непонятный сморщенный отросток грязно-серого цвета. Крошечные, не больше перепелиных, яички были запакованы в складчатый мешочек цвета обезьяньего зада. Что ж надо попробовать вызвать эрекцию…

Ватка, смоченная нашатырным спиртом, заставила его открыть глаза и застонать. Через секунду он жалобно взвыл. Пришлось засунуть ему в рот теннисный шарик и плотно залепить скотчем.

Для начала я несколько раз прошлась в своём наряде по комнате старательно виляя задом и улыбаясь из-под маски. Бесполезно! Что ж попробуем по другому. Я взяла его отросток двумя пальцами и попробовали подвигать шкурку на нём. Эффект был прямо противоположный! Член на глазах сморщился ещё больше и уполз куда-то внутрь. Я не теряла надежды и попробовала взять в рот его яички. Знакомый запах мужского тела ударил в нос. Точно так же пахли трусы отчима, которые я часто нюхала тайком. Это возбудило меня. Втянув его мошонку вместе со всем содержимым в рот, я полизала её языком. Никакого эффекта. Тогда слегка прикусила зубами. Мой друг задёргался. Прикусила сильнее. Судороги пошли по его телу и он замычал. Оторвавшись от своего занятия, взглянула в лицо. Из расширившихся глаз текли обильные слёзы. Он бился, плакал и мычал не переставая. А жалкий отросток не увеличился ни на миллиметр!

Оставалась последняя надежда. Где-то я читала о том, что у повешенных бывает бешеная эрекция и оргазм. Накинув верёвку на шею своему любовнику, я стала медленно затягивать узел, внимательно наблюдая за его гениталиями. Тело на кровати билось как в эпилепсии. В какой-то момент его член вдруг начал расти! Плавно выдвинувшись из-под кожи он выпустил струйку мочи и мгновенно сник… Вдобавок, по покрывалу стало растекаться зловонное коричневое пятно.
Я взглянула в глаза своему первому мужчине и не увидела их. Из-под неподвижных, век на меня таращились бессмысленные налитые кровью белки.

Зло сплюнув, я ушла в ванну мастурбировать. До полночи оставалось ещё полтора часа и надо было привести себя в порядок. Я уже знала, как буду встречать Новый год со своим первым мужчиной. Не важно, что он будет мёртвым. Главное я буду не одна!

© spirochaete

Повезло

Эй, стоять! Мужик! Да, тебе говорю, оглох что ли? Дай сигарету! Быро…
Оп-па, вот блин, называется: «засиделся в гостях у армейского дружка стародавнего!» Сто лет не виделись, надо было на ночь оставаться. Нет же, привычка «железная» еще с времен незапамятных - хоть на автопилоте, но домой…
С детской площадки, оторвав задницы от перекошенной и скрипучей карусели, приблизились четверо.
Четверо – многовато, как ни крути! Парням лет по двадцать с копейками, явно пьяные, в зубах сигареты, в руках бутылки с пивом, взгляды наглые, лыбятся многообещающе...
- Сигареты давай, дядя… и огонек там, кароче! Шевелись побырому, не заставляй нас ждать… и напрягаться… вредно это! Тебе особенно… гыгыгы!
- Я не курю!
- Твои проблемы, старичелло, гы-гы-гы, зато мы курим! Хочешь здоровеньким помереть? Гыгыгыгыгы! Надо с собой сигареты носить! На всякий такой вот… подходящий случай. Вдруг кто попросит сигаретку? А у тебя есть! Исправляйся дятел, метнулся в палатку быро… Стоп! Кароче, тебе павезло дядя, гони бабло, а мы сами купим. И это… на пиво тоже подкинь. Пиво хотим и этих… как их там …головоногих уродцев …кальмаров, во …и орешки соленые, но не арахис... А ты ведь хочешь домой? Хочешь к своей бабульке под одеяльце… поелозить по-стариковски, гыгыгыгы…
- Хочу.
- Нуууу… дык! Шевелись тада, цена билета домой растет… пока пиво, сигареты и кальмары… и орешки соленые, но не арахис!
- Ребята, давайте без …
- Слыхали?! Ре-бя-та… гы-гы-гы-гы! Какие мы тебе ре-бя-та, чмо сраное?!
Харк! Ближний гопник плюнул мне прямо в лицо. Зря это он, я даже утираться не стал. На, сука, получи! Короткий прямой в нос…и еще раз и еще… и еще! Спасибо Лелику! Искреннее спасибо! Давненько, еще в военном училище удар поставил, не раз пригодилось...
У парня противно хрустнул хрящ носовой перегородки, и говнюк-переросток удивленно расширив глазки, мешковато осел на асфальт. Пока его бесчувственная тушка вяло валилась мне под ноги, перехватил из его слабеющих ручонок початую бутылку пива и без замаха, донышком врубил по носу второму уроду… много-много раз… как толокушкой по вареной картошке. Фиг с ним, что пивом сам обрызгался – мелочи жизни, когда остатки здоровья, да и сама жизнь на кону стоит…
Дерзкий пацанчик как-то сразу перестал улыбаться и его наглый хавальник незамедлительно превратился в качественное пюре …и потекли кровавые сопельки. Прилично так потекли… обильно. Юноша мгновенно сбледнул с лица и согнувшись в поясе, зажал руками остатки своей мордуленции. Зажал рожицу вперемешку с клочками разорванной сигаретки, которая тщательно утрамбовалась в его попорченный портрет.
Хорошо так сигаретка размочалилась… да и личико кстати, тоже неплохо… Держи крепче, родненький! Двумя руками держи… пока рожица совсем не развалилась …на составляющие части. Хорошая бутылка! Крепкая… не разбилась! Ебальничек у юноши оказался послабее, вон как потекло. Согнулся гопничек вдвое, на коленочки опустился, хлюпает кровушкой, аж захлебывается. Дергаться даже и не пытается. Течет кровушка между его пальцев рекой, прям ручьями струится. Не боец… ох, не боец, парень. Какой же действительно, на хер боец, когда кровушка из всех щелей хлещет… Теперь ручонки от личика не оторвать… не то, что кулачками помахать…
Бац, зазвенело в левом ухе – пропустил удар с ноги. Больно, блин, аж ухо заложило, и в головушке хмельной колокола загудели, и свет фонарей перед глазами запрыгал...
Батюшки, какой балерун выискался?! Вон как ножками высокого дрыгает и шипит громко …и страшно шипит, аки варан среднеазиатский. Ну-ну, дрыгай-дрыгай ножками. Наверное, много разного заграничного кина с Чаком Норрисом и Джеки Чаном насмотрелся, дурашка. Ножками махать и мудями трясти только перед носом или открытым ртом восторженных девочек и нужно. Или в спортзале на худой конец, когда на гламурный поясок очередного цвета радуги сдаешь. А в уличной драке можно штанишки порвать, ножки так высоко задирая… и по тем же мудям получить… хотя, твои проблемы, сука. Накажу, бля… ох, накажу...
Тяжелым ботинком бью по коленке балеруна-затейника. Вот и все! Пиздец, отпрыгался, зайка-попрыгайка. Какой на хрен из тебя боец и попрыгунчик, когда одна коленочка в другую сторону сгибается? То-то и оно! Никакой! Лежи себе на асфальтике, скули жалобно …и можешь звать свою маму, сколько твоей душе угодно.
- Мама! Мама!
Вот почему, почти каждый ублюдок, нарвавшись на адекватный ответ и получив прилично в бубен, сразу же про мамочку вспоминает? Непонятно! Чего же ты о своей маме полминуты назад не вспоминал? Ась?! Сука!
Первый юноша вяло зашевелился на асфальте. С трудом осматриваясь и мотая дурной головушкой из стороны в сторону, тяжело оперся на руку, пытаясь подняться. Нет, дорогой ты мой, это только в кино все такие благородные, что позволяют с землицы подняться. Я не позволю! Нет, не позволю! Тем более, фора у вас! Четверо вас, уродов …а я один! И старше вас как минимум вдвое …и швы хирургические после последней операции еще тоненькие и розовенькие… Тянут швы, тянут… Не дам подняться. Неа, не дам. Даже и не надейся…
Бью каблуком ботинка по растопыренной пятерне гопника, на грязном асфальте белеющей… Бью по кисте, по пальцам... Бью до хруста костей и воя утробного… А чего ты хотел, падаль?! Не я тебя зацепил! Не я тебе в лицо плюнул! Поэтому не хер скулить… привыкай к боли …и к неудобствам, сучонок. Долго еще не сможешь ручонку свою в кулачок сжать! Ой, как долго! Может конкретно на данной улице хоть немного спокойней станет, кто знает? На пару уродов меньше к поздним прохожим и к детям будет цепляться… И стакан с пивом в руку свою хрен когда возьмешь, говнюк! И поссать весьма проблематично будет… Ничего, с мокрыми штанишками походишь. Одной рукой и штаны не придержишь и с конца последние капли не стряхнешь… ничего-ничего, мокрым походишь. Это сначала тяжело и противно, а потом привыкнешь, говнюк… Мало тебе? Еще и всем весом своего тела по второй твоей руке приложу… чтобы думал в следующий раз… Теперь и соплю без посторонней помощи не вытрешь…
Стоп! А четвертый-то где? Где еще один юноша бледный, с походкой неровной и харей наглой? Ах, вон где уже его спинка маячит …бежит гопничек, быстро бежит! Бросил своих пацанов и дал деру... Герой, хуле. С одной стороны - правильно конечно, беги, быстро беги!
Кинул ему вдогонку бутылку пива, что вместо толокушки использовал… Промахнулся.
Повезло тебе сегодня, ублюдок! Ой, как повезло… Беги, петушок, беги! Быро беги… Не догнать мне тебя, не догнать… возраст, старею, бля… и шов операционный тянет… Повезло тебе, повезло… и в левом ухе гудит …старею, куда деваться… А ты беги, сучонок, беги! Быстро беги! Повезло тебе… и мне повезло…

© 68-й

Мартовский пикник

Так. Кто там у нас по списку? - Харон недовольно заглянул в листок. - Роза Люксембург тут?
- Люксембург, Люксембург... - зашумела толпа бледных теней. Перевозчик выжидательно посмотрел на них, вертя в узловатых пальцах тяжелое весло. Тени примолкли. Раздвигая их, из толпы выбрался женский призрак.
- Это я...
- Ага, - Харон черкнул обломанным ногтем в списке, - есть. В лодку. Следующая! Клара Цеткин здесь?
- Здесь, - злорадно высказалась третья голова Цербера. Вторая молча вцепилась в рукав призрачного старушечьего пальто.
- Уберите его от меня! - тень Клары Цеткин принялась отбиваться от Цербера зонтиком. Трехглавый пес молча сопел, прижав уши, но пальто не отпускал.
- Цербер! Фу! Цеткин... Есть. Так. Следующая. Элизабет Герли Флинн!
- Не имеете права! Я - активистка движения за права рабочего класса!
- Была, - холодно уронил Харон, и вдруг грозно рыкнул, - в лодку, тетка! Живо!
Испуганный призрак прошелестел к борту. Перевозчик близоруко всмотрелся в грязный лист бумаги.
- Мэри Харрис, она же Мамаша Джонс! - протяжно возгласил Харон, уже войдя во вкус. Он облокотился на румпель и стал похож на аукциониста, выкликающего лоты. Вместо молотка Харон постукивал по борту убедительным веслом. Когда Мамаша Джонс оказалась в лодке, он перевернул листок и нахмурился.
- А... Вот эти уже хуже... Следующие, кого назову - идут в другую лодку, ясно?
Окинув толпу теней тяжелым взглядом, перевозчик плюнул в воду и витиевато выругался.
- Оглашаю весь список. Юлиана Нориджская! Олимпия де Гуж! Симона де Бовуар! Мэри Уоллстонкрафт! Абигайль Адамс Смит! Сордженер Трут! Милисент Фоссетт! Эммелин Пэнкхерст! Маргарет Сангер! Эмма Голдман! Анна Уиллер! Александра Коллонтай! Андреа Дворкин!
Он закашлялся и хриплым голосом закончил:
- Камилла Палья.
- Еще жива, - мрачно отозвался стоящий рядом и зорко наблюдающий за ропщущими тенями демон.

- Жаль, - пожал мощными плечами Харон и бросил список в воду. Потом забрался в свою лодку, где на носу робко столпились тени активисток рабочего движения, и оттолкнулся веслом от берега. Проплывая мимо второй, битком набитой лодки, он схватил багор и ловко зацепил ее за кольцо. Скрипнув, та тоже отчалила от берега. Ловко действуя веслом, Харон вывел обе лодки на быстрину Леты и выпрямился, стряхивая вязкие черные капли с изъеденной временем лопасти. Потом обернулся. Под его взглядом тени съежились, и только Элизабет Герли Флинн попыталась возмутиться.
- Не имеете права... - прошептала она.
- На что? - Харон вдруг стал на удивление добродушен. Он умело табанил, загребая веслом против хода, и торжественно выпрямился во весь немалый рост.
- Уважаемые... хм... активистки! Памятуя о том, что, хотя вы в свое время и занимались всякой ерундой, но все же оставались женщинами, и даже любили не только политическую борьбу, но и мужчин - поздравляю вас с праздником Восьмое Марта! И уполномочен вам передать, что сегодня у вас выходной и пикник. Вон на том острове, впереди. Поля асфоделей, милая компания и все такое.
Тени беззвучно захлопали в ладоши, и прозрачная бледность щек Элизабет Флинн даже вроде бы чуть порозовела. Но тут Клара Цеткин оглянулась назад и ахнула.
- Простите... - дрожащим голосом прошелестела она, - но где вторая лодка?
- Вторая? - Харон удивленно поднял бровь. - Ах, да, вторая... А второй нет. Дно у ней было худое, сколько веков уж собирался залатать - а все забывал. Значит, наконец-то утонула.
- А люди... то есть, т-тени...?
- Канули в Лету, - перевозчик улыбнулся собственному немудреному каламбуру и провел по воде широкую дугу лопастью весла. Потом махнул рукой.
- Им этот праздник был и даром не нужен. Вы вот - активистки, и то... А они?
Харон снова сплюнул в воду и уверенно закончил:
- Одно слово - феминистки.

© Шарапов Вадим

А всё могло бы быть по-другому...

- Алло! Алло-о-о-о! Да, я. Привет, а кто это? Кто? Что? Вот мне делать больше нехуй, щас начну угадывать… Чегоо-о-о? Какое, блять, Тольятти, чо я там забы… Тольятти? Женя? Женя, ты? Господи, Женя-я-я-я! Ты где? Ты как? Ты откуда телефон… А, ну да. Что? Плохо слышно… Я? У меня всё замечательно, да. Конечно. Замужем, да. Спасибо.

(Да, десять раз я замужем. И ещё раз десять там буду. Вот только хуй я тебе расскажу, чтоб не радовался).

…Дети? А как же, двое, да… Да вот так. Девочка, два годика, и три месяца. Похожа? Конечно, на меня. Нет, такая же глупая. А так – копия папа. Вылитая. Под копирку прям. Он-то? На седьмом небе от щастья. Всю жизнь мечтал.

(Гыгыгы. Он вообще не в курсе, что у него дочь есть. Да и про меня, в общем-то, три года не вспоминает. Сука)

…Нет, он щас на работе.

(На бабе он щас, скорее всего. Ничего другого он делать не умеет. Не, ещё детей умеет делать. И съёбывать. И съё-о-о-обывать…)

…Да, трудится, не покладая рук, трудоголик наш.

(Не покладая хуя он трудится. В поте лица)

…Что, Жень? А, он это… Нефтяник. Эти… Буровые скважины буравит, ага. Вернее, руководит там… Буравит прям без передыху. Нефть качает. С утра до вечера.

(Щас спалюсь, щас спалюсь)

…Живём? Да всё там же… То есть, тьфу, блин. Живём за городом, конечно. Да уж года четыре…

(Спалилась, дура. За городом она живёт. Во дворце с павлинами. В графском имении, блять)

…Конечно, хорошо. И дети всегда на свежем воздухе, и подальше от пыли городской…

(Пиздаболка старая. Дети у меня свежий воздух в последний раз в детской поликлинике, в кабинете физиотерапии нюхали, после коклюша и ларинготрахеита. Их аж вштырило с непривычки, бедолаг)

…И для меня полезно. Я прям лет десять скинула, честное слово. Да брось… Ха-ха-ха, ты мне льстишь, как всегда.

(Да, красавица писаная. Волос нет, зубов нет. Как повылезали-повыпадали, пока я Полинкой беременная ходила – так и живу. В поликлинику нашу ходила – они мне там посчитали, во сколько мне новые зубы обойдутся… Дешевле умереть. Стараюсь не улыбаться. Люди ж вокруг ни в чём не виноваты, зачем им лишний стресс?)

…На «Одноклассниках»? А это что такое? Сайт? А, не-е-е-е… У меня и компа-то нету…

(БЛЯЯЯЯЯ!!!)

…Не, вернее, три ноута где-то валяются, но с ними дети играют, да. Знаешь, я вообще
Интернетом не увлекаюсь. Муж нервничает. Конечно, ревнует. Что? Фотографию? Ой, Жень, ты знаешь, это всё у мужа, это щас ему звонить нужно, искать… По почте? Жень, я сто лет писем не писала, и даже не знаю где тут у нас почта поблизости…

(Фотографию ему показать. Чтоб он там у себя в Тольятти охуел, и в кому впал)

…Что? Плохо слышно очень… У тебя «Билайн»? «МТС»? А чо как из жопы? Да, вот так лучше слышно. Да что мы всё обо мне, да обо мне.. Давай о тебе. Рассказывай-рассказывай, ну?

(Ну, давай, Евгеша, расскажи мне про свой говнозавод с говножигулями, я про него уже пять лет ничего не слышала)

…Ушёл с завода? А что так? Конечно, дядю нахуй, на дядю работать… Куда? А, своё дело? Ну, молодец… А чо за дело? Медицина?! Да ты ж не врач! Ну, да, вообще-то… И как? Слушай, ты молоток… А кабинетов там сколько? А стоматология есть? А то я беззу…

(Ёптваю, дура!)

…Говорю, я тут недавно себе все зубы на импланты заменила, удобная вещь, кстати. А у вас там как с этим? Блин, не ожидала я от тебя, если честно. Ты ж таким мальчиком был хорошим. Ха-ха-ха! Нет, я в том плане, что тихий-скромный, и, уж прости, маменькин сыночек до мозга костей. Как вспомню… Да, представь себе. Помню. Всё помню…
Правда? Остались фотки? Блин, а я всё потеряла… Зоопарк? С жирафом-то? У меня там были очень выразительные глаза, да. От него воняло жутко. На Ваганьково? Нет, не ездила. Вот как с тобой там к Владимир Семёнычу ходили – так с тех пор…

(Пять лет. Пять лет всего прошло, а такое ощущение, что пятьдесят. Сколько Женьке тогда было? Двадцать два? Двадцать три? Чота около этого. Красивый мальчик был. Очень красивый. Но, сука, мелкий и неперспективный. Да ещё хуйпайми откуда. Но как же я тогда к тебе привязалась, если б ты знал… Нет, не любила, конечно. За что тебя любить-то было? За красивые глаза? За твои восемнадцать сантиметров? За твои песни под гитару? «Где мы жили? Как мы жили? Улыбаясь и печалясь… Мы сегодня позабыли, потому что повстречались…» Щас разревусь, блять)

…А в личной жизни как?

(Ну? Ну? Ты ж не женился, правда?)

…Женился? Поздравляю…

(Твою мать… Тьфу. Как всегда)

…Давно? Два года? Умница моя. А детишки есть? Сынуля? Сколько ему? Ой, какой маленький ещё! На кого похож? Ну, значит, такой же красивый будет. Я знаю, что говорю, не спорь. Жена хорошая? Ну, дай вам Бог…

(Конечно, хорошая. Ещё б она плохая была. Такого мужика себе отхапала. Как минимум, не дура)

…Я так рада за тебя, Женька, так рада… Как хорошо, что ты не потерял мой телефон.

(Чтоб ты провалился, сволочь. Нахуй ты мне позвонил, урод? Мне и так хоть в петлю лезь – с работы сократили, Полинка опять болеет, Славику в школу бабло надо сдавать на Новый Год, а в кошельке пятьсот рублей, и два бакса «на щастье». Придётся нам всем в одну комнату перебираться, а вторую буду сдавать какой-нибудь студентке. А тут ты на мою голову. «Я владелец частной клиники, у меня дом, у меня кабриолет, у меня унитаз золотой». Хуле ж у тебя всего этого пять лет назад не было, а? Прожил у меня полгода на моей шее, а у меня, между прочим, кроме тебя, ещё сын был семилетний, и зарплата нихуя не директорская. Про твою зарплату вообще молчу. Три копейки раз в три года. А потом ты к мамочке свалил. К мамочке, в Тольятти. Ну, как же, как же, маме там без Женечки плохо, а Ирочка тут и без Женечки проживёт. Поебались, пора и честь знать. Упырь, блять)

…Что? Жень, давай без этого… Жень… Погоди… Стоп. Я тебя не выгоняла! Ты сам уехал! К маме! К мамочке упиздил! Забыл? А вот давай не будем валить с больной головы на здоро… А что я должна была сделать? Встать у двери, и орать «Только через мой труп»? Да нахуй оно мне надо?! Да что ты мне щас прям в глаза врёшь! «Я тебя любил…» Любил бы – не уехал! Что ты мне этим абортом тычешь, сука?! Мне рожать надо было? От тебя? От тебя, сопли зелёной? И опять на своём горбу всех тащить? Да пошёл ты в… И кто тебе такое право дал – за меня решать? Что для меня лучше, что хуже… Ты, сопляк… Нет, не реву! Нет, не истерика! Да, у меня всё в полном порядке! А ты… А ты иди нахуй, сволочь! И никогда мне не звони больше! И… И не звони, да. А то я мужу всё расскажу, он тебе такую скважину пробурит! Всё!

У-у-у-у-у-у… Ну, за что мне это, а? Ведь жила ж себе спокойно, никого не трогала… Нет, блять, надо было ему позвонить! «Я тебя люблю»… Если так – то почему уехал? Почему решил, что я достойна большего? Ко мне что, олигархи в очередь стояли?! Да у меня, кроме тебя, идиота, ничего хорошего больше в жизни не было! «Я не хотел тебе портить жизнь…» Не хотел, а испортил, дурак! Ведь всё могло бы быть по-другому, всё могло бы быть по-другому… Всё могло бы быть по-другому-у-у-у-у-у…

***

- Алло? Алло, Ир, это ты? Привет. Это я… Не узнала? А ты угадай! Тихо-тихо, не ругайся. Это Женя, из Тольятти… Как ты, девочка? Плохо слышно? Я щас к окну подойду… Так лучше? Ну, как ты там? Всё хорошо? Замуж-то не выскочила? А… Поздравляю…

(Так и знал. Ясен хуй, она замужем. Может, уже и не в первый раз. Надо было раньше звонить. Мудило)

…Второго-то не родила ещё? Как? А кого? Девочка… Это хорошо, когда девочка… А на кого похожа? На тебя? Значит, такая же красивая… На папу? Повезло папке вашему… Он рад?

(Ещё бы он был не рад... Если б ты мне дочь тогда родила… Я бы и тебя, и Славку забрал бы с собой. У нас тут дом хороший, воздух свежий, огород свой… На заводе платят нормально, хватило бы. Но ты ж привыкла всё и всегда решать сама. Дура. Дура ты набитая, Ира)

… А где щас-то супруг? Может, я не вовремя позвонил? Ах, на работе… Деньги зарабатывает? А кто он у нас? В смысле, у вас… Нефть?

(Молодца. Не растерялась. Я же знал, что всё так и будет. Только отойти нужно, место освободить… Ирка всегда мечтала о шубе. О пушистой какой-то шубе, и похуй из кого, лишь бы пушистая была. Вот что за мечта у нормального человека, а? Мне эта шуба спать, сука, не давала. Где я её возьму? Теперь у неё наверняка есть эта пушистая шуба…)

… Повезло тебе с мужем, рад за тебя. А живёте вы всё там же? За городом? Ну, конечно… Коттедж, да? Это хорошо. А куда тебе десять лет скидывать? На второклассницу хочешь быть похожа? Ты всегда была красавицей, всегда… Слушай, а ты на «Одноклассниках» есть? На сайте «Одноклассники»? Нет? Жаль. Очень хотел посмотреть и на тебя, и на Славика, и на дочурку твою…

(Добавить её мужа, что ли? «На дочку твою, на папаньку её…» Да пошёл он на хуй. Нефтяник. Бурильщик. Стопудово жирная тварь в галстуке. И Ирка рядом… Тему переводит, паразитка. Отвечает настороженно. Телефон у неё на прослушке, что ли?)

… Я-то? У меня тоже всё в порядке. С завода я ушёл… Да… Ловить нам нечего. Опять же, завод – это всю жизнь на дядю работать. Вот пусть на дядю кто-то другой пашет. Я решил сам попробовать, дельце небольшое открыл… Медицинский центр. Небольшой, на пять специалистов. Для начала. А мне зачем врачом быть? В общем, потихонечку растём, да… Домик себе прикупил, машину взял новую, вроде, не хуже других живём…

(Блять, и чо я про медицину брякнул? Щас она меня как спросит о чём-нибудь, а я буду плавать как сперма в керосине… Она ж сама медик… Не мог пиздануть про строительство, что ли? Кирпич там, силикатный-облицовочный, керамзит-бетон-цемент… Съезжать надо с темы, пока не попалили)

… Ты меня ещё помнишь, оказывается? Знаешь, я тут в столе у себя разбирался, ну, в бумагах… Нашёл наши старые фотки. Там, где мы в зоопарке. Я, ты, и Славик… Ты ещё с жирафом рядом стоишь, и у тебя там такие глаза… Кстати, а ты на Ваганьковское кладбище не ездила? У Высоцкого в июле годовщина смерти была, и день рождения в январе…

(Помню, как я всегда мечтал приехать в Москву, и сходить на могилу к Владимиру Семёнычу. Всё представлял, как я подойду к нему, положу сигаретку у памятника, и скажу ему тихо-тихо: «Пусть земля тебе будет пухом, Володя»… Один только раз там и побывал. С тобой. Я ему сигаретку положил, а ты – десять гвоздик. Долго так стояли… Потом домой вернулись, и я за гитарой полез… И пел тебе потом, надрывая горло, силясь захрипеть: «Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! Вы тугую не слушайте плеть. Но что-то кони мне попались привередливые, и дожить не успел, мне допеть не успеть…»
А потом, специально для тебя, твою любимую… «Где мы жили? Как мы жили? Улыбаясь и печалясь… Мы сегодня позабыли, потому что повстречались… Навсегда…»
И тогда ты плакала. К окошку отворачивалась, чтобы я не видел слёз твоих, а плечики тряслись… Маленькая девочка, которая мечтала о принце, а встретила меня…)

… В личной жизни? Всё хорошо. Всё прекрасно. Женился.

(Вот тебе, хуем по лбу. Ты замуж вышла, а я женился. У тебя дочка, ну и у меня дочка. Нет, пусть у меня будет сын. У тебя муж нефтяник? А у меня тогда жена фотомодель. Хотя, пусть лучше будет адвокат. Нет, оставлю модель. Если спросит)

…Да, два года назад. Сынулька у нас растёт. Ему девять месяцев. Вылитый я. Вы-ли-тый. Гордость моя… Кто красивый? Я? Это ты ещё жену мою не видела. Вот она – да, красавица. Хорошая жена. Умная, красивая, хозяйственная…

(По-моему, переборщил. Что-то у неё голос изменился, а это дурной знак. Щас или нахуй пошлёт, или трубку положит. Пока не разосрались окончательно, щас быстро всё выскажу, и успокоюсь. И пусть она дальше живёт со своим нефтяником-бурильщиком, и пусть шубы носит хоть в сортире, и пусть ещё детей рожает – пусть. Главное, успеть ей сказать…)

…Ир, я очень по тебе скучаю… Чёрт. Блин. Подожди, Ир. Да дай ты мне сказать, наконец! Когда ты меня выгнала… Не ори! Ты сама сказала «Вали на свой говнозавод, даю тебе пять минут на сборы - а потом упиздишь у меня экспрессом с пятого этажа, через балкон!» Я бы сам никогда не уехал, дура! Я тебя любил! И уехал я только потому, что не хотел тебе жизнь ломать! Что? Что ты со мной видела? Что я тебе мог дать? Хуй да кеды?! Ты… Ты ж о шубе мечтала, о пушистой там какой-то блять шубе! А где я тебе её возьму, шубу эту твою? Я просто хотел, чтобы ты её не ждала год, два или три. Я хотел, чтобы она у тебя появилась раньше, дура… И зачем ты аборт сделала, а? Кто тебя просил? Нахуй ты это сделала, овца, Господи прости… Не ори на меня, истеричка! И перестань реветь! Ты, вон, икаешь уже… Наоралась до истерики? Ты пойми, я ж как лучше хотел… Это же самое трудное – отпустить того, кого любишь, чтобы он был счастлив… Со мной тебе ничего не светило! Со мной у тебя был бы дом в деревне, огород на сорок соток, и моя заводская зарплата с премиальными на двадцать третье блять февраля! Эй, ты чего? С тобой там всё в порядке, Ир? Ира! Ты меня слышишь?!

Всё. Вот и поговорили. Вот и позвонил блять. Узнал как дела. Излил посильно. Довёл девку до истерики, мудло. Щас муж её приедет – а она в соплях вся. Начёт расспрашивать – посруться ведь. Она ж ему правды не скажет, она ненавидит, когда к ней с расспросами лезут. Зато меня отпустило. Как двадцать кило разом скинул. Всё у неё хорошо. Семья, муж, дети. И шуба, конечно. Наверняка, даже не одна. И все – пушистые. Как она мечтала… Вот и слава Богу. Конечно, не надо было со своими соплями лезть, «я соскучился, я любил»… Теперь она себя винить будет, она ж такая. Но, главное, теперь я точно знаю, что поступил тогда правильно. Если б я не уехал – всё могло бы быть по-другому. Совсем по-другому. И Ирке это могло бы не понравится…

© Мама Стифлера