November 15th, 2008

Как я ездил проводником на Питеръ

Шёл пятый год моей проводницкой деятельности. Железка уже порядком подзаебала, но спрыгнуть из этого болота не было ни желания, ни больших возможностей. За четыре с половиной года своего беспезды ударного труда я был два раза судим за провоз безбилетников. Один раз административно, второй раз – уголовно.. Оба раза суды влетали в копеечку, но работа щедро окупала мои нервотрепки. Раз в полгода накрывали еще и обычные ревизоры, которым иногда от руководства давалась установка писать акты, а не брать взятки. Ревизорские акты приводили к тому, что проводник оказывался «на земле», от одного до трех месяцев шароёбясь по резерву и выполняя грязную работу за мизерную зарплату. Еще заебывали жалобы от пассажиров, которые в последнее время просто таки сыпались высокому начальству в виде писем и, бывало даже, газетных статей, если среди пассажиров попадался какой-нибудь гандон-журналист.

Разводить этот пассажирско-безбилетный беспредел становилось всё трудней: старое руководство смещалось новыми сука жадинами, у которых на все была своя ставка: акт от ревизоров – двести баксов, статья от ментов – до пятисот баксов,
акт от санитаров за грязь в вагоне – сто баксов, жалоба от пассажиров – сто баксов и так далее. Кароче, работа стала платной: хочешь работать – плати. И ниибёт! Меня такой расклад нихуя не устраивал, и когда я получил уведомление о сокращении, я очень даже не огорчился. Сокращение было очередным замутом чтобы выжать денег. 500 баксов – и вы снова в строю романтиков-распиздяев, говорилось нам скрытым текстом. И я решил, что сделаю пару контрольных поездок, чтобы определить стоит ли въебывать на железке дальше или нет..

Пробными поездками оказались рейсы на Санкт-Петербург. На тот момент я дожил до 23 лет и попасть нахаляву в прекраснейший город мира было беспезды замечательно! Пусть даже и на несколько часов. Первая поездка прошла пресно и скучно. Стоянка в Питере была всего 3 часа, так что времени хватало только подняться (или спуститься – х.з) по Невскому куда-то чуть дальше Казанского собора, выпить кружку пива и срочна пиздовать назад на Московский вокзал. По дороге в Питер девок нормальных в вагоне замечено не было. А телка, которая наклюнулась мне на обратном пути с Кирова до Ёбурга, оказалась лейтенантом милиции и ебатца наотрез отказалась. Денег тоже привез какие-то копейки... Да, и еще, я получил пиздюлей от бригадира за то, что наебенился прямо перед отправлением из Питера. Потому что ограничиться одной кружкой пива в прекрасной столице белых ночей было выше моих сил. В общем, проводницкая жизнь затухала на корню. И мне оставалась всего одна поездка чтобы принять решение: киснуть в этом болоте дальше или послать всё нахуй и начать новую жизнь. Подсознательно, конечно же, я прекрасно знал, что буду делать дальше, и в приподнятом настроении засобирался в следующую поездку.

Мой напарник Толик удивился моему энтузиазму и с опаской замер, когда в моей дорожной сумке что-то подозрительно звякнуло. Толик недавно закончил пединститут. Преподаватель русского языка и литературы, он был худой и умный. Я посмотрел на него и сказал:
- Не ссы, Толян, я знаю, что вы тут все на Питере не пьёте! Это жрачка в банках, не волнуйся. Приду минут через сорок. – И я спрыгнул на землю, не поднимая откидной площадки.
Был вечер. Резерв проводников жил своей железнодорожной жизнью. Кто-то мыл окна вагона снаружи, кто-то пил, кто-то ёб напарницу. Но все чего-то ждали. Мы ждали, когда нас вытянут на перрон для посадки. Другие ждали комиссии, разрешающей вагоны в рейс. Некоторые составы ждали утра, чтобы сдать смену.
Я шел вдоль обшарпанного состава и отсчитывал вагоны до нужного мне номера. На некоторых вагонах висели маршрутные доски «Астана-Туркестан». Дойдя до вагона с табличкой «12», я забарабанил ключами по двери…. Через 25 минут я возвращался в свой вагон. В кармане болталась малюсенькая баночка из под детского пюре «Агуша».

***

«Питерский» состав литерой 39 на запад и 40 на восток был коротеньким поездом, который обрастал в пути следования различными прицепками. Пять или шесть вагонов – со всеми я перезнакомился еще в прошлую поездку, поэтому имел мало-мальское представление о настроениях и пожеланиях в коллективе. Самым большим пожеланием этого коллектива было бухнуть на рабочем месте. Но жестокий бригадир Семеныч категорически был против какого-либо разврата в дороге. Он говорил: «Отмажу я вас, ребятки, от любых ревизоров на этом маршруте. Но если кто забухает – и хуем об стол не ударю шоб за вас впрягаться!!» К счастью, Семеныч, по доброте душевной, а может и по старости своей, по-видимому, и не подозревал, что жидкая отрава – это не единственный способ оттопыритца. Откуда ему, старому хую, было знать, что каждый нормальный проводник владел, как минимум, десятком способов улучшить жизнь себе и окружающим. И особенно хорошие способы были известны и доступны только бывшим обитателям ташкентского направления, каковым до мозга костей был я.

Пассажиры загружались в вагон, который скрипел под тяжестью их самих, их багажа и провожающих.
- А когда вы откроете туалет? – услышал я и повернул голову чтоб посмотреть на очередного засранца-уебанца.
Уебанцем оказалась симпотичненькая девушка годов 25. Она раскачивалась на ровненьких ножках, а дыхание её было свежо как десять кружек разливной «Балтики». Из губ торчала тоненькая сигаретка. Мигом представив вместо сигаретки в её губах свой хуй, я ответил:
- Через тридцать минут после отправления. Мы сообщим вам об этом персонально.
- А я успею в туалет на вокзал? – спросила девушка и икнула.
- Смотря как сильно вы хотите,..можно и не добежать – спетросянничал я, серьезно глядя на любительницу пива. – Минут 10 у вас есть. После отправления вещи опоздавшего пассажира выкидываются через 8 минут.
- Серьезно? – спросила дева, корчась от хотенья ссать.
- Указания антитеррористического комитета!– спиздел я и сочувственно развел руками. Дева помчалась на вокзал, а я попиздил выгонять провожающих.

Меня всегда, мягко говоря, раздражали сцены прощания в вагонах и возле них. Больше всего мне нравилось, как прощаются новобранцы со своими девушками, когда уезжали в армию. Коротко и с многозначительными обещаниями:
- Не дождешься меня – приеду, выебу во все дыры блять!!
Обрадованные невесты сразу успокаивались и переставали рыдать. А хули – им хорошо. Их обещали выебать в любом случае.
Остальные категории пассажиров прощались крайне по уебански. Их соплями можно было смазывать буксы, а слезами поливать тележки от обледенения. А иногда мне казалось, что вой некоторых расстающихся многократно усиливался, после того как им на глаза попадался проводник. Ко всему трагизму прощания кагбы добавлялся тот факт, что отъезжающие попадали в руки этим козлам проводникам, которые будут всю дорогу над ними издеваться. В общем, некоторых провожали как на войну. Или как в космос, или еще хуй знает куда. Но любой крокодил вырвал бы себе на жопе волосы от зависти к их слезам.

Еще мне всегда нравилось, как прощаются девушки со своими любимыми. Я всегда внимательно наблюдал за такими парами. Потому что уже в первых своих поездках понял простую закономерность: чем больше отъезжающая девушка проливает слез и соплей – тем больше шансов раскрутить её на еблю. Главное – найти слова поддержки, проявить сочувствие и выпить с ней за её любимого. Когда эти условия выполнены, не дать по быстрому нормальному проводнику – проста грех! Ведь это прекрасный случай чтобы снять стресс, быстренько все забыть и остаться верной любимому.

Вообще, проводник, по моим наблюдениям, всегда был идеальным хуем для желающих поебаться дам. Да и нам, проводникам, ебля в стиле «арбалет» была бальзамом на душу: натянул и улетел. Все довольны, всем спасибо. Среди женщин была даже целая категория, которую заводила внезапная ебля без предварительного чая и знакомства. Но такие в основном встречались в купейниках. С некоторыми правда, приходилось повозиться. Но доводов ЗА поебаться всегда было гораздо больше чем ПРОТИВ. Кроме того, в процессе раскрутки, я как бы случайно доставал санитарную книжку, намекая, что нас проверяют досконально чуть ли не каждый месяц и что я не болен сифоном, трипаком и прочей гадостью. Некоторым надо было говорить, что влюбился с первого взгляда. Некоторые чтобы не обижать, и как бы оценив мои высокодуховные человеческие качества, просто сосали. Но на категоричные отказы я натыкался очень редко, а бог и гандоны хранили меня от букетов Венеры.

Вот и теперь, я стоял на посадке и мечтал как ебу любительницу пива, побежавшую на вокзал поссать. Она примчалась, запыхавшись, и сразу же спросила:
- А у вас в поезде продается еда и напитки?
- У нас в поезде есть ВСЁ!!! – сказал я и попросил её подняться в вагон. Поезд тронулся, и провожающие по еблански пошли рядом с вагоном, махая руками и жестикулируя. Некоторые орали, надеясь, что их услышат, чтоб по приезду кто-то там им позвонил, написал, отсосал и еще хуй поймешь что сделал. Мне всегда хотелось зайти в вагон и сказать: Так блять!!! Колю просили позвонить, Машу – написать, Васю – одеваться теплее, а Гришу – дохуя не пить. Мобильники в 99-ом году, по крайней мере в Казахстане, были только у посла Японии и других сверхдержав. Поэтому народу в данном случае приходилось использовать орально-махальные методы передачи информации. Наконец поезд разогнался, не оставляя провожающим больше ни одного шанса на выкрикивание их уебанских советов.

Мы с Толяном по быстрому разобрались со всей пассажирской пиздобратией, собрав билеты и распродав постель, и сели ужинать. Поезд отправился в девять вечера. Я по дороге в Питер работал в день, а на обратке в ночь. Так что сейчас у меня впереди были законные почти 12 часов отдыха.
- Ребята, почему этот туалет закрыт? – в дверях двухместного купе для отдыха проводников стояла толстая тетка в лосинах и издевательски пялилась как мы давимся прямо из литровой банки пельменями.
Блять!! Вот всегда так! Тока сядешь пожрать и какой-нибудь блядине приспичит высраться. И непременно в комфортном и всегда чистеньком туалете рядом с купе проводников!
- Там пола нет! - Сказал я и продолжил трапезу. Толик посмотрел на неё исподлобья, закивал чаном и развел руками с пельменем на вилке. Тётя в лосинах поняла, что от этих долбоебов хуй чего добьешься, и покорно отвалила.

Я налил чай и задумчиво размешивал в нем сгущенку, когда раздался голос:
- Вы сказали что у вас в вагоне все есть! Я хочу купить сигарет. – Любительница поссать на вокзалах требовательно смотрела на нас с Толиком. Она была в футболке, с которой необязательно носить ни юбку, ни брюки – футболка прекрасно прикрывала трусы и давала пищу для мужских фантазий. На еблете у девочки было написано: «Кто из вас выебет меня сегодня?»
- Я говорил не в вагоне, а в составе. Вагон-ресторан прицепляется к нам в Челябинске вместе с поездом Челябинск-Питер. Приходите минут через 10, я достану для вас сигарет. Не обещаю что тоненьких. Но обещаю, что травить они будут не хуже.
С этими словами я допил чай, и после того как длинноногая бестия удалилась, полез в дорожную сумку, где был запас сигарет.

Надо сказать, я всегда брал с собой сигареты, если ехал в рейс на Россию. Потому что то гавно, которое продавалось здесь, курить было невозможно абсолютно – будь то мальборо, парламент или еще более именитая марка. Исключением был лишь Давидофф, но это было дороговато. Я достал из сумки пачку любимого Соверена, взял в кармане куртки баночку из под пюре «Агуша» и удалился в щитовку, захлопнув за собой дверь. Тут я выпотрошил наполовину одну сигаретку, достал из баночки пять-шесть зеленых крупинок размером с полспичечной головки каждая, перемешал с табаком и забил назад в сигарету, тщательно утрамбовывая прекрасный вирджиния бленд. Когда я выполз из щитовки, любительница покурить была уже тут как тут и мило пиздела о чем-то с Толиком. «Вот занчит как сильно ты хочешь ебаться!» - подумал я и сказал: «Вот ваши сигареты».

Толик к счастью не курил, и я смело пригласил девочку покурить в рабочий тамбур. Оказалось, что её зовут Даша, хотя её об этом никто не спрашивал. Своё имя она сообщила, как только взяла у меня сигаретку с сюрпризом. «Щас ты мигом забудешь, как тебя зовут» - коварно замышлял я, поэтому сам представляться не торопился. Мы покурили. Девочка сказала:
- Блять, что то Соверен вообще хуёвый стал. Или меня с пива до сих пор так накрывает? Я щас упаду.
- Держись, Даша – запричитал я и прижался всем телом к её сиськам, обняв за талию двумя руками. Сиськи были упругие, но лифчик мешал полюбить их по-настоящему. Я, конечно знал, что марафет с алкоголем смешивать нельзя ни в коем разе. А тем более пластилин. Ведь в «Агуше» у меня был именно пластилин. Мой дружище Ермек с поезда Астана-Туркестан по-братски за сущие копейки отсыпал мне зеленого яду. Именно за ним я и ходил перед отправлением. Так вот, веселую крупу нельзя было смешивать с алкоголем, и, несмотря на детскую дозу, Даше могло стать весьма хуёво. Поэтому её надо было срочно ебать. Потому что потом ей могло стать вообще не до ебли..

Но пока ей было хорошо. Язык у неё заплетался, а ноги подкашивались.. Кроме того, у неё начинался ржач. Блять, как быстро эта смесь пробивает на хаха, когда в организме есть еще и пиво. Я завел её в наше купе и намекнул Толику, что завтра будет трудный день и нам с Дашей пора спать. Толик моментально сориентировался, собрал все, что ему надо и захлопнул дверь. Я по быстрому расстелил простынь и стянул с Даши футболку, по пути расстегнув еще и лифчик. Телка оказалась она зачотная. Сиськи стояли, помещались в мою ладонь, а в квартале вокруг пелотки недавно прошелся бритвостаночек. Быстро возбудившись, Даша согласилась покурить мой хуй, но получалось у неё очень плохо. Потому что вместо того чтобы сосать как положено, она хохотала и сама себя спрашивала как она докатилась до такой жизни. Самым смешным ей казалось то, что мы долбились с ней то локтями то коленками в тоненькую стеночку, за которой мирно жили своей пассажирской жизнью как минимум четыре рыла.

Блять, я первый раз в жизни ебал хохочущую во весь свой зубастый рот девку. Мне в принципе было похуй, я был абсолютно трезв. Но самая пиздатая фишка была в следующем: Я все время ощущал залупой сокращения её диафрагмы, ведь она хохотала во время ебли как ёбнутая. И эти сокращения дарили мне охуительные ощущения – как будто в пизде был еще и язык, который подсасывает и облизывает.

Какого хуя я не накуривал раньще всех своих баб перед еблей? – с такими мыслями я валялся на полке и отходил после нашего беспезды прекрасного секса. Долго расслабляться было нельзя, потому что мою невесту уже начинало подташнивать. Я натянул на неё футболку, а стринги она засунула себе в задницу сама. Кое как одевшись сам, я открыл двери и порекомендовал Даше пойти прорыгаться. Следующие две ночи мы с Дашей еблись уже на трезвую голову. Мне повезло: Даша ехала до самого Питера. Она практически переселилась к нам в купе и помогала мне днём разгадывать сканворды, накрывать к обеду-ужину и даже подметала во всем вагоне пол перед влажной уборкой.

На особо долгих безостановочных перегонах я ёб Дашу в служебке. Ну, это помещение где электрощит и где я забивал косяк, чтобы накурить Дашу перед первой еблей. Она прекрасно помещалась своей попкой на столике и никогда не отказывалась от минета. Толик пытался намекнуть, что тоже хочет ебаться с Дашей, но я делиться не хотел. Как бы в компенсацию я кормил толика козинаками из анаши. Сюзьму он распрбывал еще в прошлую поездку и подсел на неё конкретно. Благодаря этому, мне удавалось делить наши трудовые обязанности не совсем справедливо. Вот и теперь, он немного выспался после трудовой ночи и любезно согласился вымыть полы. Тем более Даша уже подмела влажным веничком.

Мы стояли в Челябинске. Я, Даша и Толик. Мы с Дашей курили, а Толик просто наслаждался весенним солнышком.
- Осторожней, дамочка!!! – услышал я и обернулся.
Осмотрщик вагонов ругался на жирную тетку в лосинах, которая в полуприсядку какого то хуя изучала устройство двухосной тележки со всеми её гасителями вертикальных и горизонтальных колебаний, мешая ему очередной раз ёбнуть по буксе молоточком. Тетка подощла к нам и сказала:
- А вы же говорили у вас в этом туалете пола нет?!! А пол то вот он!!! Пол то есть!!!
Сделав это беспезды замечательное открытие, тётка добавила:
- Я буду на вас жаловаться!
- Адрес, куда поплакать про туалет – на доске с расписанием – сказал Толик. На таких досках в вагонах и вправду пишут адрес, куда писать всякую хуйню про проводников.
Ну и врот её ибать, пусть пишет, подумалось мне. Надо будет дать именно свою фамилию, все равно все жалобы мне были уже до пизды.

Как я уже говорил, бригада была очень немногочисленна: человек 12 или 14 вместе с бригадиром и поездным электриком. Многие отдыхающие проводники традиционно шароебились по составу в поисках каких-нибудь развлечений, и просто приходя друг другу в гости на чай. За чаем все безобидно пиздоболили и сплетничали , а также обсуждались планы куда пойти в Питере. Всех коллег, приходящих к нам на чай в эту поездку, я щедро угощал сюзьмой. А они в благодарность травили анекдоты, пялились на Дашины ноги и сиськи, подмигивали мне и поднимали вверх большой палец, показывая что я снял заебательскую телку. Таким образом, наш вагон в составе стал необычайно популярен среди коллег, и они потянулись к нам вереницей.

Наевшись моих глючных конфет, некоторые возвращались к себе конкретно на рогах, приводя Семеныча в охуенно жестокое замешательство. Вся бригада взяла у меня рецепт ядовитых кондитерских изделий, потому что они не только давали по мозгам, но и обладали достойными вкусовыми качествами: при жарке козинаков я добавлял в траву немножко ванили и лимонной кислоты, перебивающей горечь. В общем, шутками-прибаутками, мы добрались до города Ленинграда. Даше тоже понравились мои конфетки, которые к Питеру практически закончились. Перед самым Питером Толик все-таки раскрутил мою вагонную невесту на минет, и теперь он был абсолютно счастлив. Дашу на перроне встречал её парень. Они трогательно обнялись и расцеловались, а сама она сказала нам с Толиком «спасибо» и пожелала удачной обратной дороги.

***

Мы с Толяном отдали торпедам вагон на растирзание, сбор бутылок и уборку за мало денег и вышли на перрон, вдохнув влажный воздух северной пальмиры. Толяну надо было за запчастями на пахановский жигуль, а мне не надо было никуда, поэтому я решил пиздовать вместе с ним. Мы взяли пива и сели в разъебайского вида «шестерку». Водитель обрадовался хорошим пассажирам и сказал:
- Щас парни поедем, только пойду быстренько колеса спущу вон тому хую. – И показал рукой на волгу, перегородившую нам выезд. Спускать колеса волге не пришлось: она оказалась на «нейтралке» и наш таксист просто толкнул её вперед, пока она не уперлась бампером в чугунную урну.

- Заебали – сказал таксист и мы поехали. Бляяяяяяяять!!! Нахуй я сел не переднее сиденье? Очень скоро я покрылся холодным потом, несмотря на прекрасное весеннее солнышко. Дяденька, согласившийся подкинуть нас за 50 рублей до автобарахолки, просто по жосткому презирал правила движения. Сквозь подбирающуюся тошноту мелькали виды колыбели трёх революций. А я сидел в полном ахуе и слегка удивлялся, что можно так похуистически ездить по встречке и по трамвайным путям. Причем как попутного, так и встречного направления. В Казахстане в то время всё было намного культурней.
- А у нас так!! – сказал водитель нашего ландо и утопил акселератор натренированной ногой.
Мы закупили железяки на толикопахановский жигуль, выпили по чебуреку с пивом и поехали назад. На этот раз нам попался нормальный таксист кавказского типа. Он аккуратно вел машину и, как бы извиняясь за это, говорил, что с утра отдал уже сто пятьдесят за нарушения. Культурные всё-таки люди живут в Санкт-Петербурге блять!

На всё про все у нас ушло два часа. За это время мы выпили бутылочки по три пива, взяли еще восемь в вагон, и теперь культурно готовились встретить пассажиров культурной столицы. Наш бригадир Семеныч намеренно не появился с проверкой ниразу..А хули – подозревал, старый хуйлан, что ругаться со мной бесполезно.
До отправки оставался час. Мы сидели и лизали «Балтику» с фисташками. И вдруг в дверь постучали.. Бляя, как же я любил эти московские и питерские высокие перроны: открыл двери вагона – и ты уже на земле. И нет никакого палева что слегка выпил, когда корячишься, спотыкаешься и ловишь поручни, залезая в вагон. Я распахнул двери и увидел тележку. Верней не тележку, а три невьебенно огроменные китайские клетчатые сумки, которые стояли на тележке. Из-за тележки вывалился рыжий тип и сказал:
- Я в ваш вагон до Астаны. На сумки билет не брал. Можно так заплатить?
- Смотря что в сумках! – сориентировался я и выдохнул пивом на рыжего.
- Да обувь! Обувь Ленвест!
- По пятьсот за сумку! – Я посмотрел на свои туфли и безразлично закинул в рот фисташку.

Жопой я почувствовал, как округлились глаза у Толика, который вышел в тамбур вслед за мной. Пятьсот рублей по ценам 99-го года было просто пиздец как дохуя. Даже за такие здоровенные сумяры – и то дохуя. Билет до Астаны в платцкартный вагон стоил около тысячи. Багажный билет обошелся бы ему рублей по сто за сумку, но у меня в голове почему-то была именно цифра пятьсот.
- Да ну ты что!!! Да по пятьсот я их пешком донесу, да я в кассе багажный билет возьму! – рыжий пенился всем телом и, кажется, собирался срочно написать жалобу министру путей сообщения. «Давай, пиздуй за багажным билетом, сдавай свои баулы в багажный вагон и в твоих «Ленвестах» будет ходить весь почтово-багажный терминал Московского вокзала». Все это я сказал ему тремя словами:
- Не хотите, как хотите. – И собрался захлопнуть дверь.
Рыжий завопил, что согласен и стал затаскивать сумки в тамбур.
Одна сумка вместилась в рундук, а две других пришлось пихать на третьи полки. Рыжий выдохнул и сказал: «Пойду за едой».

***

Так началась наша обратная дорога. Рыжий оказался сиварем шописдец!!! Из еды он принес полтора литра водки и кефир. Из напитков у него были конфеты с коньяком и чай в пакетиках. Только поезд отправился, рыжий, как все нормальные пассажиры, стал поглощать свою ядовитую пищу. Не в силах смотреть, как он запивает водку горячим чаем, Толик дал ему кусок сала и хлеб. А я засунул во внутренние карманы кителя по бутылке пива и пошел по другим вагонам, посмотреть кто как сходил в Питер. Часика через два я знал, кто что видел в Ленинграде, питерские цены на многие нахуй мне не нужные предметы и где самый вкусный в городе гриль. Но самое главное, я узнал, что состояние обуви почти всех моих коллег было нивпизду негодящееся. На бумажке у меня были записаны размеры, носимые моими вагонными сотоварищами, а в голове были цифры сколько стоят нормальные мущинские башмаки.

Когда я вернулся к себе в вагон, обувной магнат был уже в гавнище. И Толян мой, кстати, тоже. Я забрал у Толяна свежеоткрытую бутылку пива, а рыжему, который был уже больше не рыжий, а сине-красный сообщил, что пора спать.
Следующие двое суток реализатор фабрики «Ленвест» продолжил хуярить водку. Я всячески его подбадривал и иногда опрокидывал с ним за компанию. А в Челябинске я даже сбегал для него за новой порцией водки. Три места вокруг него, к счастью оставались свободными: культурные пассажиры, устав терпеть его отрыжки и вежливые намеки «давайте ёбнем, а хули там?», переселились на свободные места.

Наконец, мы проехали таможню и пограничников. Верней, проехал поезд, а рыжий проспал все контроли, отдав нам паспорт и документы на обувь. Перед всеми этими проверками мы выжали с него еще денег, чтобы ращитаться с проверяющими за наглый провоз контрабанды. Рыжий не возражал и вообще оказался заебательским пацаном. Он дрых своим синим сном, поезд катился по степи, а мы с Толяном сняли с третьей полки баул и выбирали мужские туфли. На столике лежала бумажка с размерами ног моих коллег. Закончив с отбором туфлей, я послал Толяна к поездому механику. Толян вернулся с чугунной тормозной колодкой, которая должна была компенсировать в бауле с обувью недостаток веса. Недостаток объема мы покрыли скомканными старыми газетами, которые я пизданул в штабном вагоне.

В Астане рыжего министра обувной промышленности встречали дяденьки с тележкой. Он вывалился на перрон с пустыми руками, а дяденьки ринулись за сумками. Мы с Толяном уже сняли баулы с третьих полок и достали еще один из рундука.
- Давайте пацаны быстрей, а то щас таможня местная накрыть может, по переходу не ходите, валите через пути напрямки!!! – заботливо причитали мы.
Дяденьки энергично съебались, а мы стали шуршать по своим проводницким делам.. Верней шуршал Толик.. А я грустно курил прямо в середине пустого вагона.. Похуй мне теперь были и бригадир и инструктор питерского направления, которые должны были припиздовать с проверкой. Это была последняя поездка….
Я достал из нашего купе свои «ленвесты» и примерил.. Заебись…Прощай, железная дорога, ох и заебала же ты меня за четыре с половиной года. Однако….Есть что вспомнить и о чем попиздеть с вами, комрады…. И хуй с ним, что нечего детям рассказать…Покаталса....

©Kykrinikez

Муромец

Служил я тогда в милиции. Сержант - старший автопатруля. Машина - Жигули шестерка, раскрашена под канареечку, мигалочки, сирена, все дела. Служба как служба - катайся по району, да покуривай.
И вот как-то раз уселся к нам замполит РОВД - Муромов Олег Васильевич. Службу ППС, говорит, проверю, да и вообще, посмотрю партийным оком, как да что. Подполковник уже, лет под пятьдесят мужику, тощий, да лысый, все к пенсии готовился.
Не любили мы его - не мент он был. По разнарядке из райкома назначенный. То ли бывший воин, то ли гебешник. Хрен его знает? Сухарь, службист, вечно привязывался на разводах, заставлял устав ППС читать, да правила применения оружия, и за отсутствие свистка или носового платочка жестоко карал.
Слова, блядь, высокопарные знал: "Родина, партия, доверие народа, все как один умрем и всякая прочая лабуда". А сам, сука, на работу в штатском ходил и переодевался в кабинете. Это, чтоб случайно не встрять в какую историю по дороге. Таких, педрил, в ментовке пруд пруди. Ссат, чего там! Вдруг, хулиган в автобусе или пьяная рожа какая? Встревать надо - форма ж на тебе. А тут, прикинулся дурачком, да и гори оно все синим огнем.
- Садитесь говорю Олег Василич, вперед к рации, прокатимся по району.
- Да нет, уж я сзади.
А район у нас рабочий, народ простой, как три рубля. Выпить любили, ну а как выпьют - никакой мент не страшен, будь он хоть генеральского звания. Без авторитетов. Весь авторитет - на наглости нашей и держался.
Только я сел, рация трещит: в винном отделе драка.
- Где? - отвечаю.
А дежурный мямлит: "Э-э-э, в пятом гастрономе, на Панина. Уже стойку своротили!"
- Понял. Пятый это у нас что? Мавзолей? Значит в Мавзолее, так и говори. Едем.
Смотрю насупился наш Олег и что-то в книжечку настрочил. Чего думаю строчит, пень замшелый?
Приезжаем . В винном мочилово. Человек пять на пять, остальные орут, грохот, дым коромыслом. Продавщица с кассиром решетку прикрыли и лыбятся. Интересно же. А вот и менты - сейчас еще интересней будет!
Мы с напарником, пропускаем нашего замполита вперед (командир!) , а тот упирается и за косяк схватился. Не хочет нюхать правды жизни! Непартийно здесь как-то. На портовый вертеп похоже. Не по социалистически. Смотрит на меня жалобно. Стоим, приказа ждем, мешкаем, вместо того чтобы порядок наводить. На нас люди смотрят, ждут когда им пиздюлей давать начнут, а этот молчит и пятится.
Честно говоря, с непривычки жуткая картина - алкогольная вонь, потные тела, толпа, ор, битое стекло по полу. Пьяные все поголовно, дракой разгоряченные. Страшновато.
Думаю, хер с ним с Муромцем этим. Пусть стоит, где стоит. Иду в толпу. Громко (надо обязательно громко, чтоб громче всех) ору благим матом. Типа: "Какого хуя, здесь происходит, хули столпились бараны, ну-ка все на выход, блядь!" И толпа начинает рассасываться. У стойки возятся несколько богатырей засушенных. Таскают друг друга за грудки, норовят коленкой пихнуться, плюются. Подхожу к тому, который меня видит. Это обязательно. А то схватишь сзади - обернется и врежет не глядя. И не припишешь сопротивление - не видел и все!
Смотрю, хватку тот ослабил, на меня оборачивается. Бью гадом под колено, он валится. На него падает другой, этому уже сверху коленом в бочару. Оба затихают. Поворачиваюсь - остальные уже успокаиваются. На хер с ментами связываться? Вона как лихо двоих свалил. Видно каратист. Счаз и нам наваляет! При этом я еще и ору что-то: лежать, разойдись, пришибу с добавлением ненормативной лексики.
Через пять минут - тишина. Пятеро взяты в плен. Приехала подмога и началась погрузка дров.
Долго выслушиваю нудные наставления взбодрившегося замполита. "Что это за слова, сержант! Вы превышаете пределы!" А под конец : "Вы что с ума сошли?"
- Нет, говорю. По уставу все!
- Как Вы могли святым для советского человека словом винный магазин обозвать, да еще в радиоэфире, - он поднял палец вверх и закатил глаза.
А я хитрый - студент, бля, образован.
- Чего ж тут святого? Во первых, этот магазин с момента постройки так наш трудовой народ называет, а во вторых - мавзолей, согласно Брокгауза и Ефрона, это просто постройка на месте захоронения. Их еще при Хаммурапи строили.
А он тихо мне так: "Ну, сука, я тебе этого Хаммурапи припомню! Я тебя научу Родину любить!"
После рапортов в дежурке - опять на маршрут.
А водила у меня, Санька Конечны (чех недорезанный), ебака был страшный. Ни одну бабу стоящую, на улице не пропускал.
Едем, дело уже к ночи. Прямо по проезжей - две шалавы. Ноги во! Сиськи во! И пьяненькие в самую меру! То что надо!
Если б не этот партиец в машине. Эх-х!
Проезжаем мимо девок, медленно. Окошки открыты. Одна: "Эй, мальчики! Покатайте!". А мы с Сашкой на них даже не глядим - морды отвернули.
Олег Муромец, окно открыл и чего-то девочкам ляпнул. Они от его лысой рожи, хихикая, шарахнулись. Тот водиле: "А чего это вы к девушкам-то так, а Александр?"
Тот помолчал и вдруг неожиданно брякнул: " Да если б не Вы, Олег Василич, я бы их, наверное, уже минут пять как еб!"
- Как?
- А как ебут? Вот тут, где Вы сидите и еб бы!
- Это в служебной милицейской машине? На маршруте патрулирования?
- А какая разница?
Саше видимо хотелось продолжить тему и рассказать Муромцу о Камасутре в автомобилях разных марок (а у него был опыт ебли даже в УАЗике - муравьишке!), но я сильно ткнул его в ляжку. Он меня понял, и тут же начал хохмить, превращая все шутку. Но я то знал, что Саня не шутил: еб бы, и еще как еб!
Потом уже ночью мы долго искали какой-то пеший патруль, что не отвечал на вызовы замполита. Тот велел ехать в кинотеатр "Октябрь" и долго стучал внутрь. Открыла бабуха - сторож. Он прошел внутрь и через некоторое время, с пинками выгнал оттуда двоих молодых пепсов, застегивающих на ходу портупеи. Долго их чморил и все что-то писал в свой блокнотик.
Попали ребята! Натопались пехом-то, решили посидеть в холле кинотеатра, да видно уснули. Будет им теперь клизма двухведерная.
Рация вдруг ожила: "Сто тринадцать, сто тринадцать!!!"
- На приеме!
- Только что в соседнем районе угнана машина ВАЗ 21011 зеленого цвета. Номер 43-56. Движется по направлению к нашему району.
- Понял, сейчас выставимся на Тутаевском шоссе. Товарищ, подполковник! Скорее!
Докладываю обстановку. Муромец оживляется. Есть шанс отличиться - поучаствовать в захвате преступника. За раскрытие по горячим следам поощрение полагается. Заставляет меня пересесть назад, хватает рацию, начинает лихорадочно уточнять детали у дежурного. Жмет не те кнопки, дергается весь, нервничает... Завелся, ленинский сокол!
Только подкатываем к Тутаевскому шоссе, по нему в сторону поселка Норское на бешеной скорости проскакивает зеленая копейка. Она! Я командую: "Саша, взять!!!" Муромец недоволен и дублирует мою команду: "Во что бы то ни стало - догнать!"
Сашу я знаю. Если ему сказать, что все можно - лучше закрыть глаза и не видеть, что он творит на дороге. Обычно я так и делаю, чтобы не расшатывать свою нервную систему понапрасну.
Наш водила внимательно посмотрел на подполковника и вежливо переспросил: "Взять?"
Тот, вытаращив глаза, заорал: "Давай, блядь, быстрее!!!"
И освобожденный и вдохновленный полномочным представителем КПСС, Саня щелкнул тумблерами сирено-мигалок и нажал на газ.
Что тут началось! Нас прижало к спинкам сидений и давило не отпуская. Как назло дорога была свободна и машина неслась, как пуля из ружья. Привыкший к Сашиной езде, я был даже удивлен его новыми способностями выжимать из шестерки такую скорость, коей она не могла выжать в принципе. Но у него ехала! Стрелка спидометра упала на двести и ни разу не дрогнула!
Фонари и деревья мелькали, как заборы. Ухабы и ямы пролетались незаметно. Горящие окна домов сливались в длинные световые пятна.
Мы влетели в поселок Норское. Ага! Впереди замаячила корма угнанной машины. Номер - 43-56. Есть!
- Попался, сука, не уйдешь!!! От меня еще никто не уходил!!! - Сашкин азарт был диким азартом древнего охотника из джунглей, несущегося с копьем на кабана. Откуда у флегматичного чеха такой безумный прорыв чувств за рулем? Не ведомо.
Увлеченный погоней я забыл о замполите, который как-то примолк и держась за ручку над дверью обоими руками, тихо сопел. Из под надвинутой на уши фуражки обильно струились ручейки пота.
Лицо Муромца было белее мела. И еще более побелело, когда Саша пошел на обгон зеленой копейки и готовился ее придавить к обочине. Орет сирена, на домах сполохи мигалок, воют наши несущиеся рядом машины, кричим мы с Сашкой - жуть!!! Полная жуть!
И вдруг замполит неожиданно визгливо заорал: "Стой, стой, стой!!! Хватит, все, хуй с ним, пусть едет!!!"
Саша повернул недоуменное лицо, а я перегнувшись к ним и махая перед лицом Муромца пистолетом, крикнул: "Да ты чо! Возьмем сейчас, пиздец уже ему!"
"Стой!!! Я приказываю!!! Стой!!!"
Саша сбросил газ и копейка унеслась в небытие...
- В отдел! Пожалуйста! - взмолился Муромец, и словно извиняясь, сказал: его, наверное, в Тутаеве перехватят...А потом тихо так: "Ребята, мне на пенсию скоро..."
Ехали обратно молча. Подполковник не смотрел нам в глаза и ушел не попрощавшись. Нам с Сашкой показалось, что в салоне здорово попахивало банальным говном.
А через неделю Муромец уволился на пенсию, на хуй. И так и не научил меня Родину любить...
И пришлось мне самому этому учиться.

@ Шукшын

Маркетинговая акция

Короче, дядька мой двоюродный, муж тети по материнской линии, отчебучил недавно. Я до сих пор не могу вкурить в чем трабл-то был с ним. Чо он ваще завелся?
Не, он и раньше был какой-та странный. Хоть и с высшим образованием. По жизне странный. Каким еще надо было быть шоп умудриццо на моей тетке жениццо, я не знаю.
Но женилсо и женилсо. Нормалек. Я неделю у них на свадьбе пробухал, не приходя в сознание. Хотя мой одноклассник Денис Палковников говорит, что я вообще с рождения в сознание не приходил и живу только на инстинктах и гедонистическом устремлении. За это я ему в торец сразу отвесил, потому как подумал, что это он наезжает, типа, так.
В общем, давеча я заехал к тетке, типа, бабок срубить на подарок для бати моего. Ну, поужинать там сели, о жизни поговорить. А дядька Антон (зовут так мужа теткиного) мне и говорит:
- А хотишь, Нурсалий, денег подзаработать? Ну, на пиво там, сигареты…
Тут его тетка моя под бок пихнула. Он прокашлялся и продолжает:
- Ну, то есть, на соки там, учебники и все такое.
- Ясно дело, хочу – отвечаю я, вежливо перестав жевать и выложив непрожеванный кусман мяса обратно на тарелку. Манерам обучен, как никак. – Соки моему растущему организму ой как нужны. И учебники для хороших оценок.
- Ага, - кивает дядька Антон. – Тогда щас доужинаем, я тебе и расскажу, чо от тебя нада будет. Будешь моим маркетологом, проведешь маркетинговую акцию.
- Чо? – вытаращился я.
- Ничо. Ешь давай. – ответил мой бизнесовый дядька.
Ну, доели мы, а пока тетка чай заваривала, он мне и рассказал, в чем работа будет. Подробно так рассказал, заодно устроил лекцию про маркетинг часа на два, про цельную какую-то аудиторию, про охват и все такое.
У него дело свое – шиноремонтная мастерская, в общем. И чота щас у них затишье какое-то и клиентов мало. А надо, чтоб было много, потому как хочет он тетку мою в следующем месяце к морю вывезти.
Так вот. Завтра они, типа, со своими друзьями и знакомыми собираются в ресторанчике «Базыкало», корпоратив какой-та отмечать. Или юбилей. Не важно. В общем, у дядьки моего будет железная отмаза если чо, что он не при делах.
А мне нужно будет побегать по городишке нашему, да попрокалывать колеса на машинах в общем. Тогда наплыв клиентов дядьке моему обеспечен. Всего делов-то на часа полтора, зато бабок он мне обещал подкинуть нормуль.
Ну, чо, меня на доброе дело долго уговаривать же не надо.
На следующий день, как стемнело, взял я стамеску, молоток и пошел проводить маркетинговую акцию.
Ага, поработал на славу. 10 машин по 4 колеса на каждой, это вам не батл пива за минуту выдудить.
На утро пошел к дядьке за баблосом. И тут тааакой пиздорез начался…
- Ты! Достойный племянник своей тети! Что ты наделал, а!?? – начал он на меня орать.
- Все, как договаривались же! – тут же взбрыкнул я в ответ. – Пробил колеса, чин чинарем, теперь они к вам приедут, шоп их менять.
- Ты ишак! Зачем ты мне и моим друзьям колеса попробивал, а?
- Ну… Вам, чтобы никто не подумал, что это вы все придумали. – я аж немного растерялся от его непонимания ситуации.
- А друзьям-то моим зачем, а?
- А… Вы про это. Ну, я короче подумал, что проводить маркетинговую акцию надо с аудиторией, у которой процент лояльности выше всего. Другие неизвестно к кому пойдут шины ремонтировать, а эти – точно к вам.
Он аж побледнел сначала, потом как покраснел, шо аж на помидор похож стал и как заорет:
- Пиздуй отсюда! Маркетолог хуев!!!

Я ибу, чо он завелся ваще… Странный какой-та.

© Нурсалий