November 13th, 2008

Про скот

С детства я была знатным животноводом-экспериментатором. Нет, я никого не скрещивала, я просто таскала в родительский дом подбитых голубей и бродячих котов. Кормила, лечила, мазала драные раны зеленкой и выхаживала, как умела.

В углу прихожей, стояла коробка, в которой кто-нибудь да жил. Часто эти кто-нибудь умирали, то ли я Айболитом была отвратительным, то ли животинки имели карму не совместимую с жизнью. Но факт остается фактом, периодично я прогуливалась в парк, с обувной коробкой, в которой покоилось очередное остывшее тельце. Вскоре морг на дому и я роли могильщика, надоели моей маме. И мне строго настрого запретили приносить в дом уличных квартирантов. И разрешили завести собаку. Цель была достигнута.

Когда спустя много лет, мои дети начали просить кого-нибудь завести, я не стала сопротивляться, чем спасла жизни многим бродячим животным. Генетика страшная штука, а я часто узнаю себя в своих детях.

Итак, первой в списке домашних питомцев стала черепашка. Я не помню, как ее звали, впрочем, мне она никогда не нравилась. Черепашка в доме, это удовольствие сомнительное, шуршит себе молча ночами и пугливо прячется по углам днем. Гладить ее никакой радости. Котелков и мисок, мне и на кухне хватает, а тактильные ощущения от черепашки именно кастрюльные, взял посуду, поводил по ней рукой и положил на место. Поэтому когда в предновогодней суете, при уборке квартиры, в дальнем углу обнаружилась мертвая черепашка, я не сильно расстроилась. Дети поплакали, взяли коробку для обуви, в которой упокоили черепашку, лопатку и горсть сушеных мух. С этим арсеналом, наша похоронная процессия двинула в близлежащую рощу. Выкопав ямку и проведя захоронение, присыпали холмик сушеными мухами, воткнули еловую веточку и отправились домой.

Спустя пару месяцев, случайно прочитала в одном околонаучном журнале, что черепашки впадают зимой в спячку. Подумалось – наверное, живая была. Детям не сказала, откапывать, тоже не пошла. Два месяца это все-таки срок. К тому же у нас уже жила собачонка, породы пекинес.

Собачонку звали Нора. Не многие собаки поучаствовали во Всероссийской переписи населения 2002 года. А наша вот сподобилась. К тому дню, когда в квартире объявился переписчик, я ненавидела Нору и своего бывшего супруга, который еще не был бывшим, лютой ненавистью. Именно он привел в дом эту собаченцию, купившись маленькой комплекцией и сиротским взглядом Норы. Впрочем, он никогда не мог определить стерву с первого взгляда, а Нора была именно ею. Помимо мерзкого характера и визгливости, она была всеядна – несколько мобильных телефонов, бессчетное количество комнатных цветов, скатертей и занавесок, книги и тетради, все это было сожрано и обкусано собачьим ангелом с невинным взглядом. Хотя это все мелочи, любимым аттракционом Норы было посещение корзины с грязным бельем. Оттуда трепетно вытаскивались трусы и носки, тщательно пережевывались и лохмотьями растаскивались по всей квартире.

Поэтому когда переписчик начал заполнять свои ведомости на предмет тех, кто проживает в квартире, я решила незатейливо отомстить. Норе и ее хозяину. И в числе прочих домочадцев, причислила Нору к населению.

- Соколенкова Нора Витальевна. 2002 года рождения, - сказала и ухмыльнулась округлившимся глазам мужа. Переписчик поозирался в поисках грудного ребенка или следов его жизнедеятельности, не нашел, потрепал Нору по загривку, внес ее в ведомость и умотал. Почти вслед за ним, Нора тоже умотала. В деревню. На пмж.

Потом была череда неприметных котов, аквариумных рыбок и птиц, которые появлялись в доме сами по себе, жили своей личной жизнью, особо не вредили и не запомнились. Через какое-то время коты ушли на волю, предварительно сожрав рыбок и задрав насмерть попугая. Еще они увели с собой, теперь уже бывшего мужа, впрочем, котам я за это очень благодарна. В квартире случились чистота и порядок, не было мотков кошачьей шерсти и перьев. Птичье гавно, причудливым орнаментом украшавшее люстры и мебель тоже отмылось. Я вздохнула спокойно. Наконец-то закончился животный бум. Я рано радовалась.

Мое вдумчивое втыкание в Интернет прервал телефонный звонок. Сын.

- Мам, я тут в зоомагазине. Можно я куплю хомячка, он такой хорошенький, беленький.

Что там того хомячка подумала я и согласилась. Сын принял это за слабость.

- Мам, а они тут дешевые, по писсят рублей. Давай много купим.

Я представила много непрестанно спаривающихся и плодящихся хомячков, проживающих на моей территории, и твердо сказала, что согласна только на одного.

Так у нас поселился Хома. Он хорошо кушал и быстро рос и, несмотря на то, что появился в доме с моего принципиального согласия, оказался самозванцем. Нам продали декоративного мыша с купированным хвостом и бойцовским характером. Довольно быстро Хома научился открывать клетку за что получил в дополнение к имени фамилию. Теперь он был Хома Побегайло, склонный к побегу мышь-рецидивист. Уничтожающий на своем пути все препятствия, путем пожирания того, что съесть можно и обсыкания того, что съесть нельзя.

Хома был нагл, брутален и молчалив. Высокомерно поглядывал из клетки, и плевать хотел на людское мнение. Однажды ночью я проснулась от захлебывающегося писка, раздающегося из мышиного дома. Я впервые слышала голос нашего мыша, подумалось – застрял, и выбраться не может. Я ошиблась. Хома просто стал мужчиной. Включив свет, мне открылась куртуазная сцена – Хома спаривался с игрушечной лесенкой у себя в клетке. Глазки прикрыты, лапки дрожат, ушки прижаты, лесенка сотрясается от хоминого жизненного ритма. Вырос мальчик, подумала я и отправилась досматривать эротические сны.

Три дня назад Хома пропал. В очередной раз сбежал из клетки и сумел далеко уйти, операцию перехват организовать мы не успели. Мы его слышали, но не видели. Шуршал он за шкафом, а так как шкафы двигать я не умею, оставалось только прислушиваться и ждать, когда Хома соизволит явить себя миру и позволит отловить. На всякий случай перевесила свою новую шубку повыше, кто их знает этих оголодавших мышей, вдруг сожрет. Но Хоме не было дела до моей шубы, у него как, оказалось, были дела поважнее. Характер звуков издаваемых мышем внезапно изменился, он попеременно захлебывающееся пищал и что-то тащил к выходу из за шкафа. Пищал кстати чаще. Это длилось почти сутки, я не знала кого там Хома ебет, но понимала, что мышь ведет невесту в дом. Оставалось ждать.

Вчера вечером звуки приблизились и наконец-то Хома вернулся в семью. Был он пылен и зол, хищно сверкал глазами и играл бицепсами на широко развернутых лапах. Перед собой он толкал маленького розового крокодильчика из плюша, давным-давно утерянного дочей. Крокодильчик был сер и лохмат от пыли, влажен и плохо пах, но он был искренне любим Хомой, поэтому отправился жить в клетку. Теперь раз в час клетка пищит и сотрясается, а я терпеливо жду, когда закончится звериный медовый месяц и радуюсь мысли, что потомства в виде крокомыша не предвидится. Лишь бы Хома не умер от усталости. Земля мерзлая, копать неудобно.

© МариХуанна

Об истоках

Ааа.. а где наша Ева?
Сатана вяло зевнул.
- Она... нас... бросила.
- Как это?! - слегка оживился Бог, - А.. собственно.. почему?
- Умная стала, - усмехнулся Сатана.
- Да ну?! - не деланно удивился Бог, - Прямо вот так взяла - и стала? С какого перепугу?
- Ну.. - Сатана отхлебнул кваса и потер лоб, - После вчерашнего, стало быть. Познала ибо.
- Да? - усомнился Бог, - Что именно познала?
Сатана задумался.
- По большому счету.. познала.. как бы это? Познала Добро и Зло.
- Ничего себе! - восхитился Бог, - Высоко взлетела наша птичка! Это как она умудрилась?!
Сатана хмыкнул.
- Ну, скажем, Добро и Зло познали Еву. Так тебе проще уразуметь?
- Эээ.. - Бог покачал головой, - Не так, чтобы очень.. Все-таки, где Ева - а где Добро и Зло! Что-то ты мудрено излагаешь.. Неубедительно. Давай простым нечеловеческим языком, а?
Сатана вздохнул.
- Эх же.. Вроде бы Высшая Сила - а порой непроходимо.. мнээ.. человекоподобен!
Бог сердито нахмурился.
- Ты говори, говори, да не заговаривайся! А то, неровен час, нарвешься! Рассказывай уже. Так что там с Евой? Говоришь, познала Добро и Зло?
- Если соблюдать точность, то.. Добро и Зло вчера познали Еву. Ненарочно, конечно. Но тем не менее.
Бог напрягся.
- Оба познали? Вместе?!
- Ну что ты! - откровенно издевательским тоном ответил Сатана, - По очереди. И первым, конечно же, было...
- Да ты совсем страх потерял, Нечистый! - рявкнул Бог.
- ... Добро, - спокойно закончил Сатана.
Бог сразу расслабился.
- Другое дело. Познали, значит.. Проклятый нектар. Поймаю Змея - удушу дрянь зеленую! Я же говорил ему - хватит! А он - "Бог троицу любит, Бог троицу любит". Три бочки уговорили... А всей закуски - одни яблоки... Ну так.. и что сказала Ева?
- Что сказала? - Сатана прищурился, - Сказала, что у Зла - больше.
- Врешь! - набычился Бог.
- Вот еще! - обиделся Сатана, - Спроси у нее сам!
- И не подумаю! - отрезал Бог, - Ушла - и черт с.. прости... и пес с ней!
- Пес? - усмехнулся Сатана, - Нет, как-то неблагозвучно.. Все-таки, твое творение. И Гарм обидится..
- О чем это ты?! - подозрительно прищурился Бог.
- Чего? В самом деле ничего не помнишь?! - изумился Сатана.
Бог виновато развел руками.
- Боже ж ты мой... - протянул Сатана. Бог радостно встрепенулся. Сатана срочно внес ясность, - Не дождешься! Это я фигурально. Короче.. Ева заявила, что желает жить со Злом. А ты, понятно, возмутился и сообщил, что не раньше, чем Добро победит Зло. А я сказал, что не дождетесь.
- "Не дождетесь, не дождетесь", - передразнил его Бог, - Заладил! А она?
- А она сказала, что тогда уходит из Рая. И ты стал ей угрожать.
- Не может быть! - Бог смутился, - Я?! Угрожать?! Женщине?!
Сатана изобразил гримасу абсолютной честности и возвел глаза. Бог понял - не врет. И покраснел.
- Ааа.. Чем угрожал? - тихо спросил он.
- Не помню, если честно, - тактично ответил Сатана, - Бормотал что-то про роды в муках...
- А она?
- Согласилась. Но просила создать что-то, что заменит ей Зло...
- Вот же неблагодарная! - возмутился Бог, - И что же я?
- Создал, - невозмутимо сообщил Сатана.
- Врешь! - взорвался Бог, - Врешь же, гад! Я создал Зло?!
- Хуже. Ты подсунул ей имитацию, - холодно ответил Сатана. И добавил мстительно, - По собственному образу и подобию!
Бог потупился.
- А она чего?
Сатана потрепал расстроенного Бога по плечу и мягко ответил:
- Сказала, что глину мог бы и не экономить. И что она тогда тоже будет имитировать. В отместку, стало быть. И при этом каждый раз говорить твоему творению, что он просто божественен..
Бог укоризненно посмотрел на Сатану.
- Ну, а ты что же? Не мог вмешаться? Помочь?
- Я вмешался и помог! Снабдил твою имитацию исключительным самомнением. - язвительно ответил тот и подмигнул Богу, - Нет худа без добра, а?
- И наоборот! - радостно подхватил Бог, а потом, уже серьезно, добавил - Только это.. Ну.. Нехорошая история получилась. А?
- Не бери в голову, - утешил его Сатана. Он протянул руку, сорвал с ближайшей ветки наливное яблоко и сочно захрумкал, - Придумаем что-нибудь.. правдоподобное.

©kurtuazij

ПВНХ!

Ночь. Купе, заполненное тремя женщинами неопределенного возраста, их сумками и запахом свежесъеденной курицы. Я трясусь в такт поезду, везущему меня в Москву. Гляжу на часы: пол-третьего. Отчего же я проснулся?
Снизу слышится шепот соседок:
- Может, кому-то плохо стало? Сердце или астма…
- Неужели во всем поезде не найдется врача?!
- А до ближайшей станции больше часа, можно и не доехать.
Из репродуктора раздается неприятный мужской голос:
- Уважаемые пассажиры! Если среди вас есть врач или медицинский работник, пройдите, пожалуйста, в девятый вагон для оказания срочной помощи! Повторяю…
Скорее машинально или спросонья спрыгиваю с полки, расчесываюсь пальцами, делаю большой глоток теплой минералки и плетусь через два вагона по старой, но, видимо, незабытой привычке идти, если требуется помощь. Уже по дороге соображаю, что делать этого не стоит. Я уже не практикую, а сидеть час у постели эпилептика и засовывать ему в рот всевозможные предметы желания никакого! Решаю трусливо повернуть обратно, прикинувшись заблудившимся или возвращающимся из ресторана. Поздняк: ноги заносят меня в раскрытое купе, а в нем лежит молодая роженица с искусанными до крови губами и крупными каплями пота на лбу. Она и бригадир поезда смотрят на меня: она с надеждой, а бригадир с подозрительностью таможенника. Собираюсь буркнуть «Пардон! Попутал поезд» и удалиться, но в этот момент у женщины начинаются схватки и она орет так, что уйти невозможно. Укладываю ее на взбитую постель, требую, чтобы все вышли и принесли (прямо как в кино!) тазик горячей воды и полотенце. Роженица хватает меня за руку и с ужасом смотрит в глаза.
- Так мы не родим, дорогая! Ну-ка, снимай трусы – пойми меня правильно! – ложись на спину и раздвинь ноги.
Она молча повинуется, не переставая смотреть на меня. «Приехали, Алеша! Акушер хренов. Такое и в страшном сне не приснится!» Из раскрытого влагалища торчит слегка посиневшая… рука с шевелящимися пальчиками. Ощущение, будто неродившийся новорожденный пытается показать мне фигу или, что еще круче, фак! У меня же желание пожать ему руку и откланяться. Однако, поздно: воды отошли, другого мудака с образованием в поезде, видимо, нет, да и бросить свалившуюся на мою голову роженицу уже не смогу. Лихорадочно вспоминаю, что в случаях выпадения одной из конечностей принято делать в лучших клиниках Европы. Вправить руку уже невозможно – ее заклинило головкой младенца, которую я теперь ощупываю своей рукой. Мысленно молюсь всем ангелам и вступаю в половые отношения с мамой роженицы, ее бабушкой, ее мужем и прочими причастными к происходящему.
- Роды первые? – Изображаю из себя светило акушерства. Будто бы этот факт кардинально увеличит размеры таза. Радостно кивает головой и снова хватает меня за руку. – Так, детка, давай-ка тужься! Набери воздух и сильно дави на низ, понятно? Пробуем.
На удивление после пяти или шести попыток из чрева появилась удивленная физиономия, которая шептала что-то ругательное. Добро всегда наказуемо! Полностью высвобождаю головку и пытаюсь извлечь вторую ручку со стороны живота – ни фига! Ощущение, будто заклинило по-взрослому. Помню, что в момент потуг младенец может повернуться по оси и тогда рука в принципе должна будет освободиться. Снова тужимся: я и она! Мне кажется, что я укакаюсь раньше, чем родится этот нахаленок. Прошу бригадира не только наблюдать реэлити-шоу, а сдавить полотенцем живот и давить на него по команде. Он тут же пытается съехать, но я останавливаю его взглядом Ивана Грозного. Каким-то чудом нам сообща удается выдавить новорожденного оттуда, как пасту из тюбика – мне даже пришлось немного тормозить этот стремительный процесс. И вот оно у меня в ладонях. Точнее, она! Девочка! Ну, здравствуй, мордастый!
- Достаньте нитку и ножницы, да побыстрее! – Бледный бригадир вместе с полотенцем пулей выскочил из купе и больше не показывался. Кто-то протянул мне капроновую бечевку и чуть ли не свиные кастрационные ножницы.
- Вы охренели?! Я же просил ножницы, а не гильотину!
- Других нет, доктор!
- Какой я вам доктор?! Я пописать вышел.
Лигирую пуповину с двух сторон и рассекаю между узлами.
- Найдите йод или зеленку.
Вспоминаю про девочку и, хотя она дышит самостоятельно, кладу животом на одну ладонь, а другой звонко хренячу по заднице: секундная пауза, а затем… непереводимая игра звуков запредельной тональности. Фу, пронесло! Сзади слышится злобный шепот:
- Изверг! Его бы так по заднице!
Смотрю на счастливую мамашу и говорю заученную фразу:
- Поздравляю, мамаша, у вас дочь… гм-м, рост и вес сказать не могу, безмен и рулетку в дорогу не брал.
- Спасибо, доктор.
Заворачиваю мелкую в полотенце и кладу мамаше на грудь – истерика тут же прекращается. Собираюсь уходить, дабы достать в купе бутылку коньяку, уйти в тамбур, пить, курить и размышлять над превратностями своей судьбы или дожидаться подкрадывающегося инфаркта, но в этот момент вспоминаю про… детское место!!!
- Простите мою назойливость, но я, кажется, кое-что у вас забыл! – Силой раздвигаю ей ноги и аккуратненько за пуповину извлекаю огромную кровавую медузу. Позади себя слышу сдавленный стон и звук падающего на пол тела. Плацента абсолютно целая, без разрывов и отсутствующих фрагментов. Может вернуться в роддом и остаток жизни посвятить выдавливанию младенцев – тоже занятие для настоящих мужчин. - Теперь вроде все, - щупаю пульс и убираю ей волосы со лба. Она снова хватает мою руку и… целует! Телячьи нежности! – Найдите весь лед, какой есть в ресторане, заверните в полотенце и положите на живот. А вы, пожалуйста, не вставайте и ждите полной остановки поезда. Если понадоблюсь, я в одинадцатом. Надеюсь, у вас не двойня!
Возвращаюсь в свое купе, как гладиатор Коллизея: весь в крови, в околоплодных водах и, подозреваю, что в говне малышки! До ближайшей станции пью коньяк в компании проводниц и сочувствующих! Некислое начало!

© Феликс