October 22nd, 2008

Первый анекдот

Вообще с анекдотами я соприкоснулся где-то в четыре с половиной года. Помню как сейчас - предновогодние дни, заканчивается 1970-й, мама забрала из садика и по пути домой мы зашли в магазин потребкооперации, в просторечии – «Колхозный». Тщетная попытка купить чёнить съестное к Новому году… Тусклый свет немногочисленных лампочек, весь магазин заставлен красивыми пирамидами из банок свиной тушенки и пачек «Растительного жира». Что оно было такое, этот растительный жир? Маму всегда аж коробило, когда я предлагал его купить. Пока родительница выясняла перспективы появления мясопродуктов у полузнакомой продавщицы, я отошёл к стоящей в углу ёлке, украшенной в основном вырезанными из фольги с сигаретных пачек и наклеенными на картон фигурками медведей, зайцев и дедов морозов. Такие игрушки, видимо, рукоделили сами продавцы – больше делать им было нечего, любые съедобности разметались за час-полтора, а постоянный ассортимент никого не интересовал - вот и занимали пальцы, чтоб сноровку не теряли. Кстати, нечто подобное я видел позднее в дембельских альбомах разных знакомцев – только там преобладала военная тематика – ракеты, танки и кокарды, но принцип тот же – вырезал по трафарету, продавил рельеф аккуратненько – и иди сюда, блестящая поебенька! Тоже, кстати, тема для диссертации – новогодняя ёлка и дембельский альбом как объекты культурного творчества народных масс…

Ёлка заинтересовала также одного моего одногруппника, чья сильно беременная маманя с годовалым братом на руках болезненно-внимательно прислушивалась к выдаваемой продавщицей информации – сами они жили в другом районе, полчаса на трамвае – и никто б чужим местных тайн открывать бы не стал. Звали его Валик, в садике мы с ним почти не общались ввиду разнящихся интересов, но тут, возле ёлки, ожидание новогоднего волшебства сблизило нас.
- Знаешь анекдот?
- Нет, - слово было новым.
- Ну, слушай – в одном общежитии жил иностранец, и звали его Насру Насрал…
- Как-как?
- Насру Насрал. И познакомился он с нашим, ну погуляли они во дворе там…
- А нашего как звали?
- Не знаю, ну да, а на следущий день наш так приходит позвать тово погулять, и кричит: - Насру! Насру!, а тут сторож с метлой вылазит и говорит – Я тебе щас насру!, ну наш опять тово зовет: - Насрал! Насрал!, а дворник вылазит и говорит: - Где? Где ты уже насрал?…
Валик затрясся от смеха. Возраст был тот, когда вид собачьих какашек на тротуаре у некоторых ровесников вызывал смех аж до появления соплей и бурной истерики.

Тема арабских имён была актуальной – в городе только начали появляться жареные дяденьки и тётеньки, студенты местного меда, и каждое их появление вне вузовской орбиты оживлённо комментировалось аборигенами. Мне-то родители объясняли, что, мол, люди как люди, просто из Африки - но не негры, пялиться на них неприлично. В других семьях дела обстояли иначе, и садик распирало от историй про сломанные хвосты, упавших с дерева пап и обмороки при осознании, сто съеденное мясо было свининой. Всё это, как позже стало понятно, были подслушанные анекдоты, но малыши выдавали этакую чушь за чистую правду – это мой папа сказал, а он всё знает. Опять же из телевизора то и дело неслось – то Абдель Насер, то ещё какой-нибудь Ибн-Наср…

Довольно долго я считал услышанный анекдот единственным существующим, то есть Анекдот был именем собственным, и сверстников обрывал:
- А знаешь анекдот?
- Знаю! – и менял тему, поскольку попытки устно тиражировать Анекдот натолкнулись на репрессии со стороны взрослых и вызывали неприятные воспоминания.

Прозрение пришло, когда в трамвае я подслушал разговор двух пацанят постарше:
- А ещё анекдот – нашёл заяц пистолет и приходит к медведю, Медведь – Быдыщ-быдыщщ!! – Я щас насру!! Быдыщ-быдыщ! И ты это съешь! Быдыщ-быдыщ! А если не съешь! Клац-клац! То я сам это съем…. Гы-гы-гы…. ПонЯл? Гыыыы… патроны кончились!
- Хи-хи-хи…

После такого знаменательного открытия анекдоты полились мутным потоком. Про петьку с васильиванычем, про индейцев – в моде был Гойко Митич, «Оцеола – вождь семинолов» и «Чингачгук – большой змей». Недавно пытался посмотреть какую-то хрень с этой гойкой – чуть не вырвало. А ещё, чуть попозже, был фильм «Сокровище лейтенанта Слэйда» - кто помнит, тому плюсик. Ладно, это другая тема.

А ещё помню первый услышанный политический анекдот. Опять же в садике, но попозже. Мальчик Колюня с вечной соплёй под носом начал издалека:
- Ты то кино по телику видел? Про разведчиков?
Все «кинухи про войнуху» я смотрел, поэтому не раздумывая ответил:
- Да!
- Там ещё того немцы поймали?
- Да видел, видел я…
- А военную тайну хранить умеешь?
- Конечно умею! Железно! – очень модное слово было, самые продвинутые – дети строителей - ещё говорили «железобетонно».
- А я знаю политический анекдот!
- Как это?
- Ну так – политический, только и не проси – не расскажу… Это тайна!
Видно было, что Колюню аж распирает, но очень хочется, чтоб его поуламывали. Вечная сопля в шесть лет – совсем не героический атрибут, к тому же Колюня не принадлежал к клубу избранных, чьи родители выписывали журнал «Техника-Молодёжи», где в рубрике «Автомузей ТМ» печатали шикарные картинки американских автомобилей. Единственным критерием для сравнения была скорость, и обсуждалась она целый месяц, до выхода следующего номера.
- А видел в «Технике-молодёжи» «Голубое пламя»?
- Классно! Тыща в час!
- Тыща один! – речь шла про американское чудо, ракету на колёсах, превысившую рубеж 1000 км в час. Те, кто знал и видел картинку, становились братьями по крови и свысока посматривали на непосвящённых, увлечённо обсуждавших заточенный об кирпич электрод: гостряк – или ещё не гостряк… Стремление иметь настоящий «гостряк» было всеобщим, сказывалась, видимо, отгремевшая двадцать пять лет назад война.

Убалтывать Колюню я не стал:
- Ну и не надо!
Колюня опешил:
- Это такая тайна, которую нельзя рассказывать кому попало… Только военным…
- А индейцам можно?
- Ну, не знаю, но кому попало точно нельзя!
- А я тебе про «секрет» расскажу! Из московской «Явы»! – «секретом» в те времена в том кругу называлась такая фигня: два юноши четырёх-пяти-шести лет, один из которых нашел сигаретную пачку с фольгой, а второй – осколок обязательно цветного стекла, белое не катило, объединялись, выкапывали небольшую ямку в укромном месте, на дно укладывали фольгу, прикрывали стёклышком, края стекляшки присыпали пылью. Этакая красота, особенно если солнце – из-под земли сверкает зелёное «золото», слова фольга никто, конечно, не знал. Полюбовавшись чуть-чуть, двое клялись никому про секрет не рассказывать и присыпали его наглухо, планируя насладиться зрелищем когда-нибудь потом, «когда вырастем». Соавтора явского «секрета» забрали из нашего садика насовсем, поэтому доступ к нему имел я один.
- Ладно, слушай. Суслов, Брежнев и Хрущёв собралися в Китай ехать, Суслов и говорит – надо всем имена поменять на подделочные, шоб на китайские было похоже. Давайте первую букву оставим, а потом -уй прибавим. Я буду Суй! А Брежнев говорит – я буду Буй, а Хрущёв говорит – а я, наверно, не поеду… ПонЯл – нет?
- ПонЯл, конечно. – я предпочёл сменить тему. К тому времени я имел опыт политических комментариев - перед домашними. По телику перечисляли участников какого-то сборища типа пленума, товарищи Брежнев, Косыгин и Подгорный, и я предельно остроумно заметил – этот в косынке, этот под горку катится, а этот всё прежний и прежний! Семейство посмеялось, но впредь решительно не рекомендовало высказываться на эти и смежные темы. Что-то сказали типа – нас с мамой с работы снимут.
Делиться «секретом» желание пропало, а может, вообще не возникало.
- Коля, а ты гостряк Пашин видел?
- Та то не гостряк, и у него воспитаха его забрала, а папан пришёл за ним, так ремень начал снимать, а он реветь начал, и папан этот гостяк за забор забросил…
Меня вчера забрали раньше, и этих подробностей я не знал. А в голове переваривалось услышанное.

То, что при таком раскладе Хрущеву полагалось получить псевдоним «Хуй», я понял сразу, и что не захотел он иметь такое имя, даже подделочное, тоже было очевидным. Само слово я слышал, но ни с чем конкретным оно не ассоциировалось. Употребляли его алкаши, заседавшие возле пивной бочки, то есть люди не самого высокого полёта, но из контекста смысл уловить не удавалось. Слово вызывало образ чего-то лилового, угрожающего…

В конце концов анекдот я рассказал добрейшей бабушке, за что был лишён сладкого и сурово предупреждён – не употреблять слов, которых не понимаешь. Попутно я узнал, что это – грязное ругательство, но без подробностей. Судя по дальнейшим событиям, бабушка поделилась с родителями полученной информацией, но виду никто из них не подал.

Худшее случилось назавтра. Выйдя из-за ёлок, уже на территории садика, я увидел на лавочке воспиталку, Колюню с соплёй аж до подбородка и ещё трёх понурых пацанов из группы. Колюня втянул соплю и радостно заорал, тыкая в мою сторону пальцем:
- Этот! Этот мне анекдот рассказал!
Сейчас бы я сказал, что охуел от такой наглости. Но тогда я не владел так хорошо русским разговорным, но всё быстро понял, успел порадоваться, что маманя убежала на работу, доведя меня только до калитки садика, коленки подогнулись, но я взял себя в руки. От парней постарше я уже знал – признаваться нельзя, закладывать – западло, а кто закладывает – «сиксот». Последнее слово ассоциировалось с записяными – засИканными трусами, от детского ругательного «ссыкун», а бОльший позор – только быть «засранцем».

Овладев собой, я подошёл к воспиталке и как мог непринуждённо сказал «Здрасьте!». Матёрая педагогища слёту всё поняла и взяла на пушку:
- Родители знают?
- Что? – я картинно удивился.
- Знаешь – что! – она повернулась к Колюне. – Точно он?
- Точно… - заблеял Колюня. Но глаза отвёл, и воспитаха это заметила.
- Так – щас все в группу, до обеда стоять в углу. На коленях!!!! – она сорвалась на крик. – на горохе!!!
У меня отлегло от сердца. Стояние в углу на коленях на горохе было страшным, даже ужасным, но никогда не применявшимся наказанием. Страшнее было то, что узнают родители. Но это потом.

Я не мог объяснить себе, зачем понадобилось Колюне врать. Мысли путались, главная была – не расколоться. В помещении группы к нам приставили нянечку, так что сговориться мы не могли. Трое анекдотчиков вели себя настолько вяло, что даже имена их я вспомнить не могу. Колюня морду отворачивал, но признаков раскаяния не подавал.

На допросе у заведущей тех троих быстро-быстро отфильтровали, их истории были похожи, как яйца с одного лотка – от Колюни услышал, рассказал маме, папе, брату (ненужное зачеркнуть), получил по попе и указание заткнуться. Ну что с них возьмёшь – массовка… Всех их вложил Колюня – мол, этому, этому и этому я рассказывал и т.д.

Как распекала нас заведующая, как я стоял насмерть – ничё не знаю, ничё не рассказывал, как мы стояли по разным углам почти весь день, как я шептался с кем-то из подследственных, как с ужасом ожидал прихода матери – всё это достойно пера Мопассана, которого я, кстати, не читал. Или Лавкрафта, которого почитывал.

В конце дня случилось ещё одно знаменательное событие. Я задержался в группе, надеясь припереть Колюню к стенке, и выйдя на площадку, увидел построенных в каре одногоршочников. Во главе парада стояла воспитаха, держа за шиворот Серёгу Буйненко и орала:
- Где артурашафка? Где артурашафка? – и подёргивала Серёгу, малёхо даже приподнимая его от земли.

Только сейчас, почти через сорок лет, я сознаю, что не встречал большего соответствия человека своей фамилии. В обидевшую его воспиталку он как-то зарядил стулом – хорошо, что децким, чуть что – бил в морду и очень любил справедливость.

О, это ощущение проникновения в суть вещей, когда сам догадываешься о значении нового слова… Оно было недолгим. Что такое «артурашафка»? Причём здесь Буйненко?
Ясность внесла вторая воспиталка:
- Это не простая шапка! На ней звезда – это эмблема нашей Советской армии! Если щас не найдётся, будем вызывать милицию и писать родителям на работу! – милиция была из серии «на горохе на коленях» - вроде и страшно, но как-то неконкретно, типа дед Бабай. Телега родакам на работу – вообще абстракция для дошкольников, незнакомых с силой печатного слова.
Речь шла о шапке некоего Артура – будёновке с кривоватой звездой, которая исчезла непостижимым образом, когда владелец отошёл пописять. Ещё при первом появлении Артура в «настоящей военной шапке» была бурная дискуссия – настоящая ли она военная, и большинством голосов решили, что нет. Особенно смущал её голубой цвет, да и Артура не любили – задавался сильно, потому что папан его в райкомовском гараже был водилой.
- Наши отцы и деды проливали кровь в таких будёновках! Никто не пойдёт домой, пока она не найдётся! – додавливала толпу Светлана Ивановна. То ли аргумент про отцов и дедов сработал, то ли зародышевая стервозность проснулась - из строя вылезла ябеда Ленка и ткнула пальцем в Буйненку:
- Я видела! Этот её на крышу павильона забросил!
Пока специальная экспедиция добывала с крыши «артурошапку», за мной пришла мама.
Что там ей плела воспитаха, я не знаю, но самое удивительное, что маманя меня особо и не ругала – спросила только «Ты всё понял?» и по приходу додому ОТПУСТИЛА ГУЛЯТЬ! Видимо, посчитала непедагогичным наказывать дважды за одно и то же.

Моросил мелкий дождик, и наши пацаны сидели в халабуде, слепленной из тарных ящиков, украденных со двора гастронома. За шиворот капало, но домой никто не спешил. Я поделился проблемой со старшими товарищами.
-Хуй – это просто мужская писька! Так дяхи и тёхи говорят. – внёс окончательную ясность Толик, учившийся в 4-м классе. – А нас за это гнобят, потомушо слово матЁрное!
- Насрать в параше на газетку и в шкаф ему положить! – десятилетний двоечник Вова был крут, как почти все второгодники.
- Та не, вычислят на раз! Надо шото поумней придумать! – Толян почесал затылок. – У вас шкафчики когда проверяют?
- Ну, когда стырят чёнить…
- Во лафа! У нас каждый день проверяли! Вот и стырь! Тока к себе не клади!
- Ну понятно!
- У тебя газеты дома есть? Ну, подрисуй там в газете Брежневу усы с очками, там бороду – и этому козлу в шкаф и положи! Увидят – такое начнётся! У нас в классе один на каком-то портрете очки подрисовал – так его чуть с пионеров не попёрли! Целый месяц без галстука ходил!
- Тогда уж лучше сразу хуй подрисуй! Этого спалят – анекдот про хуй, и в газете хуй– всё сходится! – Вован был второгодником не то тупости, а от лени.
- Точно! Не ссы только! Спокойно так – типа там на погоду посмотреть… а сам тихо ему подложишь. Смотри, не спались!
До вечера, пока не загнали домой, я уже гулял спокойно – детали плана прорисовывались всё чётче. Кстати пришлась и сегодняшняя артурошапка – если она пропадёт, шкафчики точно будут шмонать. Перед сном, уединившись, я нашёл жирную красную ручку и попрактиковался в подрисовывании учебных хуёв разным газетным персонажам – передовикам, колхозникам вне зависимости от пола, знатным рабочим – короче всем, чьи фотки печатали тогда в газетах - даже, кажется, космонавтам, хотя космонавтов тогда уважали все, особенно дошкольники. Нужная газета нашлась не сразу – Брежнев и ещё какие-то хмыри стояли перед чем-то грандиозным, разглядывая типо схему или чертёж. Подрисовывать хуи членам политбюро не стал, отложил на последний момент – мало ли что, шмон какой-нибудь, дело-то секундное. Тщательно измельчив следы тренировок, спустил воду и отправился спать. Туалетную бумагу я впервые увидел лет через десять, поэтому рваные газеты в сортире были в порядке вещей.

Газету с Брежневым и ручку я тщательно заховал в мешок со сменкой, и в садик летел как на крыльях. Акция была назначена на после дневного сна, и весь день меня подколбашивало на нервной почве. Но страшная месть не состоялась, верней состоялась как-то сама собой, без моего участия.

Картину эту я вижу как сейчас. Из окна лестницы с полвторого этажа – немое кино: Колюня мечется по траншее, незакопанной после замены труб, сверху почти синхронно движется Серёга Буйненко с полуспущенными штанами, направляя струю обеими руками на перемазанную грязью жертву, а со стороны хозблока медленно плывёт по воздуху Светлана Ивановна с перекошенной рожей и веником в руке.

Когда Буйненку отогнали, Колюня валялся на дне канавы и сучил ногами. Его достали, глаза у него были подо лбом, изо рта шла пена, сопли размазались по всей морде… В процессе он укусил воспитаху за руку аж до крови. Обоих – и Колюню, и Светлану – забрал скоряк, а Буйненку довольно долго снимал с дерева Буйненко-старший, при этом оба рычали, кричали и плевались.

Диагноз дошкольники поставили почти мгновенно – взбесился Колюня. Девочки жалели Светлану:
- Ей теперь сорок уколов будут делать, ужасно болючих – прямо в пузо! – сочувственно сказала ябеда Ленка. Пацаны молчали.

© Андрей В. Р-ов

Тайна провала Iphone

Стив Джобс сидел в своем кабинете и раскладывал на своем компе пасьянс «Паук». Он уже почти закончил, когда в его кабинет без стука вбежал взмыленный директор по маркетингу:
— Стив! Я понял причину провала iPhone в России!

Стив откинулся в кресле и с интересом посмотрел на маркетолога.
— Что, нормальный GPS надо было внедрить, да?
— Нет.
— Цена высокая?
— Нет.
— Мы не сделали нормальную фотокамеру?
— Нет.
— А что же тогда?
— Эээ… Вобщем, мы не сделали фонарик.
Стив Джобс посмотрел на собеседника взглядом, полным нескрываемого ужаса.
— Чего? — переспросил он.
— Видите ли, сэр… — начал маркетолог, — я проанализировал самые популярные марки и модели телефонов в России. У всех телефонов из этого списка имелась вспышка на камере, которая работает как фонарь. Так вот, оказывается в России настолько плохое городское освещение, что телефонами часто пользуются, чтобы освещать дорогу в темное время суток. Настолько часто, что иногда это решающий фактор при выборе… Вот, а нашим iPhone это делать очень неудобно…
Стив Джобс завис на некоторое время.
— То есть ты хочешь сказать… — через минуту тихо сказал он, — что GPS, цена и камера тут особо не причем?
— Да, сэр.
— Я не понимаю этих русских! — пробормотал руководитель Apple, — А что они не могут светить обычной подсветкой айФона?
— Могут сэр, но тут есть один момент…
— Какой еще момент?
— Эээ… Я точно не выяснил откуда это взялось, но понимаете… В России освещать себе дорогу на темной улице нашим iPhone 3G почему-то считается очень дурной приметой...

© pro-hyperspeed

Лабиринт

— Сейчас, несколько петелек осталось, — предупредил Минотавр.
Довязав шапочку, он взобрался на табурет и поманил Кратона пальцем:
— Ну-ка, нагнись.
Молодой человек недоумённо пожал плечами, положил меч на пол и послушно нагнулся. Минотавр натянул шапочку ему на голову и аккуратно расправил края.
— По-моему, неплохо. Посмотри, — указал он на щит чёрной бронзы, висящий на стене за спиной героя. Кратон обернулся. С чёрной и гладкой, как вода Леты, поверхности щита на юношу глядело его отражение. Шапочка отражению была действительно к лицу.
— Пользуйся, — сказал Минотавр и хлопнул юношу по плечу.
— Хм... — пробормотал Кратон, вертясь перед щитом. — Как-то это всё неожиданно...
— Это что! — приосанился Минотавр. — Ты ещё моих сырных лепёшек не пробовал!
Молодой человек непроизвольно облизнулся. Из тёмного хода в боковой стене донёсся тихий звук — будто кто-то сглотнул.
— А я вообще-то тебя убивать пришёл... — сообщил он невпопад.
— Значит, такой же придурок, как и все, — грустно подытожил Минотавр.
— Э, только хамить не надо! — тут же возмутился Кратон. Он поджал губы и с отвращением уставился на собеседника. — Нет, ну что за невезение! Столько упражняться с мечом, тратить кровно заработанные драхмы на лучших мастеров клинка, до седьмого пота тренироваться на палестре, чтобы в конечном счёте избавить мир от чудовища, — и в результате нарваться на какого-то недомерка...
— Ты не только придурок, но и грубиян, — ещё печальнее заметил Минотавр. — Впрочем, как и остальные. Ну почему вы все такие хамы? Как на подбор. А я ему ещё шапочку связал... Эх, надавать бы тебе по рогам! Чисто в воспитательных целях.
— Слышь, ты, сопляк! — скривив губу, бросил разозлённый Кратон. — Я тебе сейчас сам рога поотшибаю!
Он отвесил Минотавру звучный подзатыльник и опять повернулся к щиту.
Позади Кратона раздался металлический скрип и громкое сопение. Молодой человек вздрогнул и медленно повернул голову.
Рядом с табуретом переступало с ноги на ногу могучее чудище с торсом быка. На голове, отдалённо напоминающей человеческую, поблёскивали могучие рога с медными наконечниками, под правым передним копытом изогнулся винтом Кратонов меч.
— Братец, шапочку не попорть, — предостерёг его Минотавр. — Я её потом кому-нибудь более вежливому подарю. Чего остолбенел, недоумок? Близнецов никогда не встречал?

© Пелипейченко

Особенности национальной рыбалки в военный период

Великая Отечественная. Звено Ил-2 вылетело на задание. Над линией фронта они попадают под сильный зенитный огонь, один самолет поврежден и вынужден повернуть назад. На нем подвешены две бомбы, а с ними посадка категорически запрещена, но чтобы не пострадали мирные люди или свои войска, пилот решает их сбросить в озеро, возле аэродрома базирования. В это время в полку штурмовой авиации, находится начальник штаба армии, которой "летуны" подчиняются. Генерал наградил отличившихся и сел с комсоставом за стол. Лето и накрыли на открытом воздухе, чуть в стороне от взлетной полосы. Часть была одной из лучших, командовал ей майор - сам отличный летчик, и все в полку надеялись на присвоение ему очередного звания. Но проверяющий новых погон не привез и чувствовалось, что он решил прощупать майора сам. За столом налили положенные сто грамм и разложили нехитрую еду из рациона. Отведав пару ложек, генерал, обращаясь к командиру полка:
- Что, у вас из еды только концентраты?
- Да, но все уже привыкли.
- А людях надо бы лучше заботиться.
- Так нам что хозяйственники привозят, то и едим, самим взять не где.
- А вон озеро, наверняка полно рыбы. - И показывает на виднеющуюся водную гладь метрах в четырехстах.
- Да у нас и снастей никаких для этого нет.
- А нахер снасти, ты туда бомбу кинь, вся рыба всплывет.
- Да людей у меня нет свободных, и других дел поважнее хватает.
Генерал, не привыкший уговаривать, от несговорчивости начал выходить из себя:
- Не будем спорить майор, считайте это приказом и приступайте к
исполнению, по окончанию мне доложить. Услышав в ответ: - Есть! - Вышел из-за стола, выпил налитую "сотку" и, расслышав натужный гул мотора, поднял голову вверх. Из-за леса на бреющем полете выскочил Ил-2 и пролетая над озером, скинул бомбы. Два огромных фонтана брызг с грохотом поднялись к небу, еще не слабая взрывная волна посбивав головные уборы, заставила людей инстинктивно присесть. Подняв фуражку, начальник штаба, на фоне висящих над озером брызг, увидел, идущего к нему строевым шагом, с рукой приложенной к голове, майора. Остановившись в метре от него, командир полка, четким голосом произнес:
- Товарищ генерал, ваше приказание выполнено!
Генерал слегка ошалевшим голосом: - Молодец майор, молодец, сверли дырки на погонах. И бубня себе под нос: - Твою мать, ведь никто не поверит.
Сел в машину и уехал.
А полк два дня, вместо американской тушенки с галетами, вынужден был есть мелких, костлявых озерных карасей.

автор байки: ***-ый ШАП

Пра любофф...

Пролог
я спросил у Яндекса:
Где моя любимая?
200 порносайтов мне выдало окно...

часть 1. Этюд
Он стоял стоял на темной, загаженной конечной остановке и ждал свою маршрутку. Только что мимо него проехала маршрутка направлением "нетуда", из окна ее весело глядели Малыч и Бука. "Хорошо им",-подумал он: "Через 15 минут они уже дома будут...а там тепло, там Илонка им уже ужин приготовила...". От этой мысли его желудок издал низкий утробный рев. Озябшие пальцы выловили в кармане из мятой пачки последнюю сигарету. Спичка, весело шипя, заиграла причудливыми тенями в колодце ладоней. Разнимать ладони очень не хотелось-внутри рукотворного колодца было тепло и уютно. По глазам резко ударил свет "дальних" фар приближающейся маршрутки: "Покурил бля"-подумал он. Очень не хотелось выбрасывать только что подкуренную последнюю сигарету, но теплый салон маршрутки уже манил приглушенным светом. "Через 10 минут буду дома...там Любимая...там горячий ужин...там меня ждут..."-его глаза закрылись, на лице заиграла блаженная улыбка Верующего-В-Это...
-У заправки остановите, пожалуйста!
-У какой-такой заправки? не знаю такая остановка!
"Блядь понаехало тут..." -Через 200 метров остановка!
-Эта Чукотский рынка?
-ДА!

часть 2. Миттешпиль
...Он со всей силы благодарности хлопнул дверцей маршрутки и пошел по направлению к своей панельной многоэтажке.
- По голова своя себе хлопни!-приглушенно неслось ему вслед из маршрутки
-да пошел ты нахуй!-пробормотал он себе под нос.
Вот и подьезд...Лифт, противно скрипя вез его Домашнему Теплу
За дверью играла музыка и слышался смех. Заледеневшими пальцами он пытался попасть непослушным ключем в замочную скважину. Наконец, ему это удалось, и он оказался Дома.
-АУ! ПАПА ДОМА!
-ой, Котик, приветик! а что мой Котик так поздно? а ко мне тут Танюшка забежала пощебетать...ты голодный? что интересного на работе? а чего ты не раздеваешься? Я пиццу купила, как ты любишь-с сыром и грибами. ОЙ! только мы с Танюшкой ее всю съели. Ну ничего, там, в холодильнике, еще кашка гречневая с понедельника стоит-ее все равно доедать надо. Погреешь себе сам? тарелочку только помой, она там, в раковине. А то Танюшка пришла, я не успела...ну разберешься, я побежала к Танюшке...
Молча раздеваясь, он смотрел на нее, и в его голове проносились лохмотья мыслеобразов о статистике преступлений, совершенных на бытовой почве...
...Зайдя на кухню, он тихо охуел-гора грязной посуды в раковине, кладбище кастрюль в застывшем жире нагло развалилось на газовой плите, щедрые россыпи крошек на столе..."Заебись..."-подумал он.
...Горячая вода приятно ласкала руки, белоснежная шапка пены моющего раствора навевала мысли о Пиве, механическая работа рук, перемывающих гору посуды, оставляла пустоту в голове. Мысли, которые начали заполнять пустоту в голове, образовывали пустоту в душе...
...Отбивая ложкой кашу, каменнослипшуюся со стенками кастрюли, он думал о труде горняков и об особенностях добычи каменного угля карьерным способом...
...Микроволновка радостно пропищала об Окончании-Бесконечного-Ожидания. Раскисшая безвкусная каша камнем падала в пустой желудок и заставляла его содрогаться. "Ну и хуй на вас на всех блядь...",-как мантра носилось у него в голове. Из комнаты слышался смех и блядское щебетание Её-Подруги-Танечки."Выебать бы их ща обеих...". Эта мысль приятно приласкала его, даже каша показалась ему вкуснее."Так хуй-жеж дадут",-очередная мысль выдернула его из нежных объятий либидо...

часть 3. Эндшпиль.

-Котик, уже так поздно, ты проводишь Танечку до остановочки, а то она одна идти боится...
-бля, а такси она не хочет вызвать? мало того, что вы тут пиздели до 11 ночи, так я еще и провожай её?
-Котик, ты что переработался? Ах, мы такие нежные, мы такие ранимые! а где ты ваще шлялся 3 часа? у тебя работа в 6 заканчивается, а домой ты в 9 приперся! может ты по девкам шлялся, а еще а права качает! подумаешь, с подружкой уже видите-ли поболтать нельзя! Да без меня ты вообще полный ноль!...

Эпилог.
Суд признал его виновным в совершении двойного убийства в состоянии аффекта.

© Snyp