October 10th, 2008

дракон и катёнак...сказка

Тёмной ночью Дракон опустился на лугу недалеко от стен дворца. Здесь по утрам выгуливали принцесс, и он намеревался завтра раздобыть себе новое домашнее животное. Найдя место, где трава была повыше и погуще, Дракон распластался на земле, подобрал крылья и приготовился ждать.
"Это хорошо, что я зелёный и плоский, -подумал он, - пока не нападу, никто меня и не заметит. Сами принцессы-то не кусаются, но у самцов, которые их сопровождают, очень неприятные жала."
И в этот момент кто-то ударил Дракона по морде. Совсем слабо, но весьма решительно. Дракон скосил глаза, пригляделся и увидел у себя под носом котёнка. Котёнок стоял, растопырив тощие лапки, выгнув спину горбом и распушив хвост; от этого он казался вдвое больше. И это хорошо, потому что иначе Дракон бы его даже не увидел.
- Ты чего? - удивился Дракон.
- Ничего, - ответил Котенок. - Я охочусь.
- На кого?
- На тебя.
Дракон моргнул, а Котёнок важно объяснил:
- От вон той березы и до забора - мои охотничьи угодья. Раз ты сюда залетел - ты моя добыча.
- Да неужели? - усомнился Дракон.
- Точно-точно! - Котёнок прыгнул вперёд и накрыл лапками палец Дракона. - Я тебя поймал, теперь ты мой!
- И что ты будешь со мной делать? - Дракон заинтересованно склонил голову набок. - Съешь?
Котенок задумался.
- Нет. Не хочу я тебя есть. Ты красивый.
- А что хочешь? - спросил польшенный Дракон.
- Играть хочу. В кошки-мышки. Я буду кошкой, а ты - мышкой.
Дракон сел на хвост и озадаченно почесал лапой за ухом.
- Малыш, ты какой-то ненормальный. Я же Дракон! Ты меня должен бояться!
- Я никому ничего не должен! - вскинул мордочку Котенок. - Мы, кошки, делаем только то, что хотим. А я хочу играть.
- А больше ты ничего не хочешь? - прищурился Дракон.
- Хочу, конечно! - отозвался Котенок. - Я ещё хочу, чтобы мне почесывали брюшко, поили меня молоком и катали на спине.
Дракон покосился в ту сторону, где громоздились в темноте башни королевского замка.
"Да ну её нафиг, эту принцессу!" - подумал он
- Ладно, - кивнул Дракон Котенку, который уже пристроился тереться мордочкой о драконью лапу, и бережно подхватил его когтем под брюшко. - Хочешь жить у меня?
- А ты будешь со мной играть?
- Буду. И молоком поить, и брюшко почесывать.
- Я согласен, - важно кивнул Котенок и вскарабкался Дракону на спину. - Всё таки хорошо, что я тебя не съел!
© Бормор

Знания - сила

Машина послушно катилась по ухабам Родины. Радио в салоне тихо нахрипывало какой-то очередной позор отечественного шоу-бизнеса.
- Почему эта радиостанция называется хит? – возмутился Владимир, как только выдался перерыв между сдавленным матом, который самопроизвольно получается у любого автомобилиста при попадании личного автомобиля в яму на государственной дороге.
- Хит – это попадание. – спокойно объяснила Владимиру Софья. – Попадание на радио – уже хит. С музыкой это не связано никак.
- Мать… – озвучил Владимир очередной удар колеса. – Ну невозможно же слушать такое. Это же издевательство над мыслящим человеком.
- Переключить? – спросила Софья.
- Будь любезна. – без особой веры в торжество Искусства согласился Владимир.
Софья запустила поиск радиостанций.
- Девчоонка… Мальчик мой… По указанию Премьера… Тают свечи… И на зоне моей… Лалала-ла-ла… Иисус завещал… Только в торговом центре… Белье со склада… Все будет хорошо… Энд ааааааииияяяяиияяяя… Йомайхааа, йомайсооуу… – просканировало радио весь диапазон и закончило, будто издеваясь – ХИТ ЭФЭМММ!
- Издевательство! – фыркнул Владимир и ткнул в кнопку CD.
- Золотые куполааааа, душу мою ранилиии. – рявкнули динамики.
- Отличный диск. Раритетный. – засмеялась Софья.
- Это не мой… Даже не знаю чье.. – смущенно забубнил Владимир.
- Поискать в бардачке другой диск? – предложила Софья.
- Ээээ. – еще сильнее смутился Владимир, вспомнив подборку дисков в бардачке. – А, может, ну ее эту музыку? Так хочется иногда тишины.
Софья пожала плечами, выключила радио и закурила.
- … ведь мы же за городом! – продолжил вещать Владимир. – Тишина тут, покой… А воздух какой!
Чтобы продемонстрировать свежесть воздуха, Владимир жадно втянул воздух и закашлялся. Софья ругнулась негромко и выбросила сигарету в окно.
- Кури, кури… – великодушно разрешил Владимир.
- Расхотелось чего-то. – процедила Софья и принялась гипнотизировать пейзажи за окном.
- Вооот! Вот это правильно! – добродушно протянул Владимир. – Следи. Тут у дороги нередко селяне стоят. Яблоки продают, груши. Остановлю – купим. Ты и покуришь заодно. И, главное, стоят - копейки. Я в прошлый раз торговался с одним – цену в пять раз сбил. Задаром почти взял. Я с ними умею… Ну а чего им? В саду нарвать ведро – три минуты времени. Нарвал – продал, нарвал – продал. Совсем задешево отдают. Это ж не их яблоки. Ворованные. В селе так теперь. Каждый так и глядит - чего бы спереть. У своих же воруют, причем. Кошмар что делается. Нет чтоб людям подумать немного о других. Так нет же. Главное хапнуть! Не зря Горький о крестьянах….
- Яблоки! – перебила его Софья. – Останови.
Крупные, желтые яблоки в красном пластиковом ведерке так притягивали к себе взгляд, что Владимир не сразу заметил старушку, которая их продавала.
- Слаааадкиее, слааадкиеее! – заныла старушка при виде потенциальных покупателей.
Владимир подмигнул Софье – смотри, мол, и учись, и пошел торговаться.
- А почем ваши яблочки? – барским тоном бросил он, презрительно осматривая товар.
- Восемь. – сказала бабушка и тут же заюлила. – По семь отдам. Ведро – за сорок отдам. С ведром вместе – шестьдесят. За семьдесят сама в багажник положу и буду насвистывать «Прощание славянки».
- Дорого! – строго сказал Владимир. – В городе на базаре и то дешевле отдают.
- Минуточку. – отозвалась торговка.
Старушка достала из кармашка на фартуке мобильный телефон, сноровисто набрала номер и заговорила.
- Вася?! Слышишь меня?!.. Я!… Почем сегодня яблоки?… Нет… Отдаете почем?.. Пятнадцать? Спасибо. Все пока. – старушка положила телефон обратно в кармашек и внимательно посмотрела на Владимира. – Стариков обманывать нехорошо, молодой человек. В городе дороже.
- Нуу… Вы тоже сравнили. – Владимиру стало неудобно. – У них же транспортные расходы. Санитарная проверка опять же. Реализатору платить надо. А вы-то чего?
- Денег хочется. – вздохнула старушка. – Вот и ломлю цену.
- Я за тридцать ведро возьму. – сделал щедрое предложение Владимир и исподтишка подмигнул Софье.
- Возьмите. – пожала плечами старушка. - Чего ж не взять-то? Как найдете по тридцать – сразу же и берите. А я по сорок отдам.
- Да отчего же по сорок? – вскипел Владимир. – Давайте – не ваше и не мое? По тридцать пять?
- А что ж так сложно, а? – спросила старушка. – Можно меня ногами избить и так просто забрать. Тогда вообще дешево выйдет.
- Не нужно здесь этого. Не нужно! – поморщился Владимир. – Я просто вам говорю, что это столько не стоит. Яблок нарвать – много ума не надо. И труда немного. Все хитрые прям стали.
- Что вы? Что вы? – опешила старушка. – Я тут сижу бесхитростная такая вся. Жду пока кто-то из города приедет и обманет меня на пятерку.
- Заплати ей. – сказала Софья. – И поехали.
- Цыц! – цыкнул на Софью Владимир и продолжил увещевать старушку.- Ну что вы вцепились в эту пятерку, а? Вы знаете, что жадность – это смертный грех?
- Вы деловой, как барсетка. – сказала старушка. – Но все равно сорок.
- Да вы понимаете из чего складывается цена? Что вы знаете о ценообразовании?! – понесло Владимира.
Владимир рассказал старушке о себестоимости, о торговой наценке, о затратах на рекламу, о целевой аудитории, о фидбэках, о тяжелом экономическом положении в стране, о взвешенной политике торговли, о налогообложении.
- Понимаете?! – завывал он, яростно жестикулируя. – Торговый баланс страны в условиях глобализации… Спрос и предложение… Демпинговая политика ведущих производителей… Брэндинг….
Софья и старушка слушали его открыв рот. Владимира несло по полной:
- Яблоки – что? Фигня! Не ели и можем не есть. Есть таблетки для восполнения запаса железа в организме. Но выживание производителя напрямую зависит от покупательной способности потребителя. Контроллинг и мониторинг…
Далее пошло совсем заумное что-то - «фьючерсы», «культивация и селекция», «кост-катинг»…И наконец закончилось:
- Ну что? Тридцать пять?
- Шиш! – показала дулю старушка. – Демпинг не пройдет! Семьдесят! Это обоснованная цена.

© frumich

Метод доктора Курпатова

Cижу я как-то на работе, тружусь в поте лица на благо акционеров и стараюсь громко не храпеть. Рабочий день подходит к концу, что означает неминуемый выход из анабиоза и что мир вновь окрасится в яркие цвета. Идиллия, блядь. Телефонный звонок вырвал меня из цепких объятий Морфея.

- Да, слушаю, - сонным голосом прохрипел я и стер с подбородка следы засохшей слюны.
- Привет, Саша, это Катя, - приятный голос из трубки заставил стряхнуть остатки сна, - Мы можем сегодня увидеться, очень поговорить нужно?
- Да не вопрос! Я в пять освобождаюсь, только давай где-нибудь недалеко, а то я сегодня без машины.
- По этому поводу не парься, я за тобой заеду и у меня посидим, коньячку попьем, поболтаем, - сказала героиня моих несбывшихся эротических фантазий и положила трубку.

Вот так вот запросто – хуякс и к себе домой. Я аж залип малость. Полгода вел с ней задушевные беседы, романтические стихи для нее беспощадно пиздил у разных авторов, по ресторациям не единожды водил в надежде завоевать ее сердце и приступить к разнузданной половой ебле. Так ведь нет – дальше порога ни разу не пустила. Поцелует в щеку и скажет: «Сашуль, ты прелесть! Ты мой самый лучший друг!» Друг, блядь, у меня тут другой друг того и гляди ширинку изнутри выломает, от переизбытка гормонов аж в глазах темнеет! С такими вот мыслями я накинул пиджак и, тщетно пытаясь скрыть неожиданно возникшую эрекцию, рванул в магазин за коньяком и фруктами.

Ровно в пять я стоял у входа с дебильной улыбкой на лице и пытался угадать с какой стороны подъедет моя доселе недоступная, но от того еще более желанная подруга. Ждать себя она не заставила, темно-синяя «Мазда» остановилась напротив меня.

- Ну здравствуй, Катя, - сказал я, изо всех сил пытаясь смотреть в глаза, а не на упругую грудь третьего размера, - давно не виделись, как поживаешь?
- Да как тебе сказать, полоса какая-то черная пошла, - поджала губы девушка и включила передачу, - дома расскажу, Саш, надо с мыслями собраться.

Я понимающе кивнул и сделал серьезное лицо. Ехали мы молча, что меня вполне устраивало, т.к. не отвлекало от наглого рассматривания попеременно то стройных ножек, то великолепных сисек, то милой, хоть и грустной, мордашки. Вскоре она запарковала машину у подъезда и мы поднялись в квартиру.

- Ну вот, рапологайся где тебе удобно, а я пока достану бокалы и фрукты помою, - Катя удалилась в кухню, я же стал оглядывать комнату в поисках места для осуществления моих коварных планов по раскрытию темы ебли. Диванчик подходил идеально.
- А у тебя здесь уютно, сразу видно, что человек с хорошим вкусом живет, - похвалил я хозяйку и разлил коньяк по бокалам, - так что там у тебя стряслось?
- Давай выпьем сначала, мне так легче рассказывать будет.
- Конечно! – мы чокнулись и я сделал глоток, а она залпом осушила бокал.
- Еще налей, Саш, - я повторил и мы снова выпили.

И тут ее прорвало! В течении часа Катюха меня заваливала душещипательными подробностями ее невыносимо тяжелой личной жизни, как не ценит бедняжку «этот козлина и сволочь Игорь», как подарил он ей на день Св. Валентина набор поплавков и гипсовый бюст Ленина, как не стал есть приготовленный для него ужин, сказав что «это уже до не него кто-то переварил и высрал». Мне оставалось подливать коньячка, успевать вставлять в этот неудержимый говнопоток реплики типа «да ты что!», «не может быть!», «ужас!» и корчить заинтересованную рожу.

Вдруг словесный понос прекратился также неожиданно как и начался, я аж коньяком поперхнулся. Посмотрел на нее и прихуел – такая разгоряченная сидит, грудь часто вздымается, в глазах блеск демонический! У меня аж чуть дым из ширинки не повалил!

- Саш, вот что мне теперь делать, помоги в себе разобраться? – немного помолчав спросила Катя.
- Знаешь, Катя, есть один метод, я по телевизору видел в передаче у доктора Курпатова, а он плохого не посоветует!
- Это что еще за метод такой? – удивилась уже порядком захмелевшая фея.
- Ну это что-то вроде точечного массажа, нужно на определенные точки воздействовать из-за это кровообращение мозговое усиливается и просветление вскоре наступает как монахов буддистских, - выпалил я, придав еблету крайне осведомленное выражение, - можем попробовать если хочешь.
- А точно поможет? – в голосе Кати звучали нотки недоверия, - И что мне делать надо?
- Обязательно поможет! Раздевайся! – не терпящим возражений тоном приказал я.
- Что совсем? Я стесняюсь как-то…
- Нет конечно, только до нижнего белья, да и вообще чего меня стесняться-то – мы же просто друзья, на-ка вот еще коньячка хлебни для храбрости, скидывай шкурки и ложись лицом вниз на диван, - точка невозврата была пройдена, назад дороги нет.

Катя опрокинула бокал, сбросила одежду и, нервно хихикнув, угнездилась на диване. Я пристроился сзади и одной рукой начал хаотичные несильные нажатия на разные части спины (типа точки нужные пытаюсь нащупать), в то время как другой судорожно расстегивал ширинку. «Ну вот, Катенька, сейчас и перейдет наша с тобой дружба на новый этап отношений!» - злорадно подумал я и, отодвинув тонную полоску стрингов, засадил ей по самые помидоры. Ебал я ее с каким-то животным остервенением: за поцелуи в щечку, за спизженные стихи, за безпонтовые походы в рестораны и похуй было на причитания «Саша, ну не надо, мы же друзья», «я все расскажу Игорю»…

Когда все было закончено, я устало поднялся с диван, вытер хуй шторами и закурил. Катя лежала все также лицом вниз и тихо всхлипывала и причитала: «Не друг ты мне больше, скотина». Эх, до чего ж красива, чертовка. Затушил сигарету, взял пиджак и легкой походкой пошел домой.

Сегодня сижу на работе, дремлю мордой в клавиатуре, а тут телефон звонит.
- Да, алло, - отвечаю.
- Саша, это Катя… тут такое дело… я про метод доктора Курпатова… мне кажется, что одного сеанса недостаточно, - она вздохнула, - может забрать тебя сегодня с работы?
- Подъезжай в пять, - сказал я и положил трубку.

А хорошая все-таки штука, этот метод доктора Курпатова.


С уважением, © Иныргетег ниибаццо. 8/10/2008г.

Йазычники

- Аллё, брат – Серёга был трезв и печален, несмотря на то что на дворе была самая настоящая суббота.
- Чо там? Есть две ахуенных блондинки и ящик канины? – спросил я тревожно.
- Вулкан сдох – чуть не с плачем поведал Серый – Ночью скончался, мой пёсик ненаглядный.
Вулкан это была здоровенная тупая псина, неопределённой системы, вечно срывающаяся с катушек и кусающая всё что попадёцца под зубы. Я давно мечтал кокнуть этого буйного гандона, пока он кого-нибудь не покалечил. Да всё случай не представлялся. Главное когда я забывался и мимо него проходил, этот психованный кусок корейского шашлыка вылетал и метил прямо в мои яйцы. Реально я пару раз чуть без коков не остался из-за зверя. Тем не менее, Серёга его любил, и души в нём не чаял. «Знаешь, сколько Вулкан норкаманов ужэ срезал?» бывало спрашивал меня он. «Ну и скока» спрашивал я, заранее зная ответ. «Больше тыщи, если б не он дом бы мой был пуст, как желудок африканца» отвечал Серый.

- Сочувствую хули – сказал я, и немного подумав добавил – мировой был пёс.
- Да уж – Серёга ненадолго замолчал – Помоги мне его похоронить а?
- Да помогу хули, этож не шлакоблок разгружать – согласился я.
- Я зайду за тобой в одиннадцать.
- В одиннадцать? Чего?
- Ну ночи ёпта.
- Э бля…
Но в трубке раздались короткие гудки. В какой хуй мне влепился Серёгин Вулкан, да ещё и ночью, да ищо и дохлый на ухнарь, я не ебу. Но раз пообещал, нужно блять сделать, хуй с ним.

Серёга был в одинацоть, как штык. За плечами дурно пахнущий мешок, в руке две лопаты.
- Бля, ты тушку этого козла дохлого не мог в подъезде оставить, чтоб не отравлять зря пространство? Воняет жэ дохлятиной. Я месяц теперь проветривать буду.
Серёга кинул мешок возле вешалки с одеждой и вытер пот со лба.
- Охуел? А если упрут?
- А ну да – съязвил я – Действительно.
Я накинул на себя куртафан, взял лопаты и двинул за Серёгой, держась от него на почтительном расстоянии.

Мы вышли на улицу. На небе присутсвовала, как полагаецца луна и звёзды.
- А где мы твоего тузика хоронить будем, Серый?
- Чо за вопрос? На кладбищще.
- Пиздец. Я туда не пойду. Нахуй кладбищще? Чо тебе поля мало? – возмутился я.
- Да не я в родовой яме его закопать хочу. Там дед с бабкой мои покояцца. И Вулкана туда же. Он же член семьи ёпта.
- Да ты ебанулся – просветил его я.

Мы шли с Серегой и разговаривали о любви и высоких материях. О Фаусте и туманных галактиках. О вечности и смерти. Серёга утверждал, что китаёзы могут не срать и сцать неделями, что спецом для олимпиады вывели мутантов. Насчот срать я был согласен, а про посцать у нас разгорелся жаркий спор.
- Ну не может человек неделю не сцать и вообще нахуя им не сцать? От этого что, третье дыханье открываецца?
- Может – не соглашался Серёга – я раз полдня продержался, так я не косоглазый, а косой месяц без ссания легко протянет.
Так тихо беседуя, мы подошли к кладбищу и остановились возле забора.

Пёс вонял неимоверно. Прямо сногсшибательно вонял.
- Воняет твой тобик – заметил я.
- А я уже привык.
- А чё он кони двинул? Вроде ж не старый ещё был.
- Наркоманы ёбаные задушили. Очень он их нелюбил.
Хотел я Серому сказать, что тупая псина не любила ни наркоманов, ни священников, ни даже сиськастую Риту из третьего подъезда, а её любили без исключения все, но не успел.
- Стоять нах – услыхал я стальной голос за спиной и слегка припустил жидким.
- Стоим – не растерялся Серый. Я крепче сжал лопату.
К нам подошли два каких-то худосочных торчка в странных балахонах и с фонарями. Последние неприятно освещали наши лица.
- Чо уже спиздили, мужичьё?
- Никаго не пиздили. Собачка скончалось. Похороны. – пояснил Серёга.
- Сегодня на кладбище нельзя – пояснили нам черти.
- А чозанах? – подал голос я – у нас причина.
- А у нас сегодня ритуал – пояснили эти демоны – Нельзя вам туда.
- Вы ахуели доходяги? – нахмурился Серёга – вы там вены себе долбите, а я немогу Вулкашку моего по-человечески похоронить?
- Мы вены не долбим. У нас сегодня ритуал, мы йазычники…
- А мы адвентисты седьмого дня – зачем-то пизданул Серый и переебал торчка в балахоне мешком с Вулканом по черепу. Раздался хруст. Вулкана или язычника, я в темноте не вкурил. Второй торчан, охуевший начал пятицца и споткнулся об бордюр. Мешок с барбосом повторно мелькнул в темноте…

Шли, оглядываясь и разговаривая шопотом. Мало ли что у них тут за движуха, мож йазычники, а может пидарасы какие. Серёга стоял на своём.
- Ахуели торчки в край. Ширяюцца прям на кладбищще.
- Ага - поддакнул я и крепче сжал лопаты.
- Китаёзы бы такое надругательство над мертвыми не стерпели бы – продолжал рассуждать Серёга – Они к мёртвым с почтением относяцца. Дали бы ебурей торчкам и был таков. Хотя надо признать иногда и у косых тоже бывают проблемы с головой.
- Ага. Тихо – шикнул я.
Слева от нас примерно посередине кладбища мы услышали странный вой. Кожа на моих яйцах покрылась гусиной кожей. Захотелось домой в постель с кружкой горячего чая.
- Съебуем Сергей – начал я бессмысленный монолог – Косоглазые в данной непростой ситуации дают ёбу.
- Пошли, глянем, чо там за шняга. Может они на могиле моей бабушки устроили оргию.

Мы пригнулись и по-тихому зашагали среди оград. Дохлый Вулкан валил запахом с ног, я достал из куртки какую-то тряпку и заткнул ею шнобак. Захотелось рыгануть.
- Фусука – не выдержал я
- Тише подходим.
Мы увидели метрах в пятидесяти несколько десятков зажжоных свечей, то тут то там мелькали тени.
- Козлов может быть человек десять Серёга – продолжил я прежнюю арию – И мало ли чо за черти. Может йазычники, а может людоеды. Ну их нахуй. Давай по домам. Пусть они тут сами в рот ебуцца.
- Я тебе говорю Лёха, могила бабули моей там. По моим предкам топчаться и ширяются. Ты бы стерпел?
- Да стерпел бы блять, тут щас я тока от запаха коньки задвину, а ты ещё с фанатиками бодацца собрался сука.

Но Серёга уже двинул вперёд. Мы приблизились на расстояние метров дваццати от воющей толпы и спрятались за оградами. Дохлого пса я заставил Серого положить подальше и аккуратно выглянул из-за ограды. На небольшом участке свободном от могил, стояли люди в балахонах неопределённых полоф. Ярко горел костёр. Посреди стоял стол или чота в этом роде. Неажиданно адна фигура двинулась и скинула с себя балахон. Под ним аказалась голая тёлка с ахуенской фигурой. Пока хуй мой яростно поднимался, тёлка улеглась на ёбанный стол.
- Ну ни хуя себе. – прошептал я.
- Чо там? – Серёга внизу сооружал, какое-то страшное орудие из лопат.
- Там баба голая Серый, улеглась на стол ёбана. Щас они её сожгут наверное нахуй! А можэт сожрут.
Но те йазычники или как их там блять оказались вполне нормальными потцонами. Ищо один балахон слетел, под ним оказался тощий дрыщ в очках, похожый на моего бывшего учителя по ботанике. Пацан недолго думая забрался на бабу и начал пердолить её так, что стол заходил ходуном.
- Палить никого не будут. Ебуцца суки. – успокоил я Серёгу.
Серёга сидел и дрочил перочинным ножом черенок лопаты, пытаясь вырезать удобную ручку посреди держака.
- Я им сукам покажу ебстись на могиле бабули – мрачно заявил он. – Они у меня и поебуцца сегодня, и паабсираюца, и поширяюца, сифилитики ёбаные.
- Что ты задумал? – тревожна поинтересовался я.
- Щас я тебе взял и рассказал. Следи лучче за обстановкой.

Я от таких раскладов совсем приуныл и начал наблюдать за происходящим. Между тем первый хуйлапан уже отодрал эту тёлу и сейчас над ней выплясывал второй. Сначала начал факелом выводить круги какие-то над нею, чота базарить не по русцки, импатент хуев, потом долго и торжэственно снимал балахон с важным видом. Вокруг улюлюкала толпа, видать подгоняя баклана, чтоб засаживал быстрее, ебстись ведь всем охота.
- Второй пошол. – объяснил я Серёге. – От ебанутый народ, чо за тяга на кладбисче дохлого парить, я в рот не ебу.
Однако второй перец, парить дохлого и не собирался. Схватив фурию за патлы, он резко поставил её на колени.
- Этот решил сначала тюльку свою разогреть, импатент ёбаный. Такая баба…Ебаааать.
Тип взял у кого –то нож и задрал девке голову.
- Всё. К соске шаурма приехала – перепугался я. – Одной блядью меньше.
- Наркоманы ёбаные – подвёл итог Серый.
Тип однако не спешил глушить тёлу. Долго водил ножом по горлу, лицу, сисям и даже ногам. Каждый раз когда проводил он ножом по тёлке, яички мои сжимались. Когда нож отводил – разжымались. Когда мне это сжатие-расжатие порядком поднадоело, тип наконец под вой толпы сделал неглубокий надрез между грудей тёлки. Выступила кровь.
- Братья и сёстры!!! – громогласно выпалил чорт. Я дёрнулся. Серёга быстрее заработал ножичком – Сегодня нашему братству поклялась в верности ещё одна сестра! Мирское имя ей было Наталья, мы будем называть её Порочный Ангел Земли! Она порочна, как сама жизнь. Возьмите её братья. Сделайте её своей сестрой! Она хочет этого!

Пасажыры в балахонах приблизились к парочнаму ангелу, с целью, как я понял отперчить её по полной. Затем начали скидывать одежду, оголяя напряжонные приборы. Каждый сделал себе на груди небальшой надрез и начал карабкацца на сестру. Мне стало скучно. Как всигда всё закончилось банальной групповухой.
- Бля на что только бабы не идут, лишь бы не поёбаными не помереть– резюмировал я и оглянулся.
Серого нигде не было. Мешок с дохлым Вулканом валялся неподалёку. На месте где Серёга сидел, валялась, небольшой кучкой, стружка с лопат. Одной лопаты не было.
- Серый? – позвал шопотом я. – Серый, хуй ёбаный. Ты де?
Мне стало страшно. Надо бы бежать с этого ёбаного кладбища, только дорогу я подзабыл нахуй.

Я снова глянул на шизофреникоф. Те драли свою свежэиспечоную сестру во все отверстия. В свете огня, то тут то там мелькали тела. Почти все были запачканы в крофь этой нещасной с рождения бабы. Нет, чтобы где-то фкабаке пить шампанское и жрать икру, она на кладбищще ночью, подрезанная, отдавалась толпе лунатиков. Тот парняга который порезал её ножом, стоял рядом и воздевал руки к небу и выл, как сука. Я начал сходить с ума. Ещё момент и я бы заорал.

В свете костра мелькнула Чорная Тень. У Тени в руке была лопата. Распознал я эту тень ёбаную, как Серёгину.
- Ну чо психи, пока дурдом на ремонте, вы тут нахуй боржоми пьёте!? – раздался знакомый утробный голос.
Язычники бляди перепугано переглянулись, и бросили посвещение сестры в момент. Один дрыщ видать глухонемой пердолил её, что я ебу. Пока кто-то не постучал его по спине. Доходяхи выстроились в ряд с торчащими болтами и уставились на Серого. Серый тоже видать слегка залип, от такого количества голых мужикоф с торчащими рычагами, да ещё ебанутых на весь твой скворечник. Хотя конечно на мой взгляд Серый блять был свой среди своих. Тожэ человек с нихуйовыми отклонениями нахуй.

Пока они любовались друг другом, я на фсякий случай взял вторую лопату и начал красца к месту рандеву с осторожностью индейца. Пидорасы эти видать соображали откуда нарисовался этот ангел смерти с лопатой в руке, пока они тут сестру «посвящали» кровью и спермой.
- Окстись грешник…- начал тип который резал тёлку. Я так понял он у них главный. Типа ацкий сатана, гыгы.
Грешник недолго думая залепил сатане лопатой по лбу. К моему удивлению, тот дажэ не качнулся. Или башка бетонная или Cерый сплоховал мудак.
- Хватайте его братья! – заорал тот как ненормальный – Убейте его нахуй! Это ангел тьмы!
Братья вышли из ступора в момент. Тока хватать эти рыцари кладбищенский оргий никаво не собирались.
Йазычники оказались нихуя ни воинственными йазычниками, а наабарот фпизду трусливыми йазычниками. Потому как мелкими группами по два-три экземпляра шуганули кто-куда. Самое бля забавное, что ёбу дали они в чом мать родила. Белые жопы растворились в ночи.
- Хватайте жэ его – в отчаянии заорал последний голый ангел света, за что тут жэ получил контрольный по ебаку лопатой.
На этот раз Серый не сплоховал. Тип без лишних разговороф съебал в обморок. Треск был пиздец громкий. На земле осталась лежать только окровавленная тёла. Вполне кстати симпотная. Только глаза безумные, как у крота нахуй. Я подошол к Серёге, на всяк случай озираясь по сторонам. Хуй знает куда дрыщи эти дёрнули, можэт за подкреплением.

- Слыш ты соска – как можно галантнее обратился Серёга к окровавленной бабе – Вы чо ващще за козлы ёбаные?
И прежде чем тёлка ответила, а я успел встрять Серёга ебанул тёлку лопатой. На мой укоризненный взгляд он заметил.
- Чо ты смотришь, хужэ ей не будет, всё равно ебанутая наглухо.
Серый был, конечно, прав. Мы пошли и подобрали вонючий мешок. Затем двинули в совершенно противоположную сторону.
- Серый ты не охуел часом? Ты ж говорил бабкина могила где-то рядом.
- Рядом. Щас будет не сцы.
Мы прошли ещё с полкилометра между оградок.
- Вот. – Серёга остановился напротив оградки с двумя покошенными памятниками – Моё родовое гнездо.

Вулкана закапали быстро. Затем сели покурить.
- Вот ты Лёха – начал Серый – смог бы сектантом стать? Ебать девок посреди кладбища, резать себя, хуйнёй маяцца, верить каким-то несуществующим богам?
- Неа, луче по-нашему. Пивка с рыбкой и на боковую. Девку и так поебу, без этого гламура.
- А я вот – задумчиво продолжил Серёга – хотел бы вот так. Иметь смысл жизни. Стремится к чему-то. Знать, что за тобой кто-то есть. Что ты не одинок в своём безумии.
Глаза у Серёги несмотря на ночь блестели, что яебу.
- Ты чо серьёзно, придурок? Хочешь быть обречённым ваще нахуй.
- Ну да. Китайцы вон ради религии каким себя мукам подвергают. И сильные духом. И олимпиады выигрывают. И в жизни им легче…
- Ну блять причом тут китайцы, хай они хуйнёй там у себя маюцца, у нас православие и водка, вот наше всё. Хули ты несёшь?
Серёга посидел молча минут пять.
- Пошли найдём ту тёлку я хочу побазарить с ней. Или типа того. Всё-таки неудобно получилось. Перегнул я палку.

Несмотря на то что ночь была тёмная, что я ебал, дорогу я не помнил ващще, а страшно было, что весь пиздецц, я пошол домой не оглядываясь и нискока не сомневаясь, что с дружбой нашей надо подвязывать наглухо.

З.Ы. Хто в курсе нащот ночных кошмароф тока к психотерапевту идти или бабка какая ёбаная вывести можэт?


© Седьмой лесничий

Как армия из метросексуала человека сделала

Есть у меня брателло. Классный пацан двадцати лет отроду. Чуть пофигист, слегка мажор (хочется ему так думать), сильно романтик.

Когда братцу моему стукнуло шестнадцать годиков, встал перед нашей семьёй вопрос-вопросец: куда пойти учиться? Аттестат у нас, скажем прямо, выглядел тухло, особливо эрудицией мы не блистали, в отличниках и околоотличниках не числились. Помимо вышеназванных достоинств мы еще стабильно прогуливали, шарахались по бильярд-клубам, болтались по клубам ночным, попивали пивко и все прочие прелести... В ухе у нас ( в правильном - не подумайте) торчала серёжка, спиз... упёртая у меня из шкатулки, волосёнки мы гелили, носили гламурные сиреневые очки и ,вообще, вели неприемлемый для сына полковника Красной Армии образ жизни.

Мама сокрушалась, папа зеленел от злости, я подкидывала по пятихатке на походы в кофейню и вывод многочисленных барышень "в свет". Короче - картинка знакомая, не так-ли?

На вопросы "чем ты хочешь стать в жизни?" братец отвечал с присущей его возрасту целесообразностью: "А пофик, лишь бы бабло имелось"!

И на семейном совете, переступив через мамины рыдания, мои сомнения и брателлин пофигизм, папа принял авторитарное решение.

- ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ! - сказал папа.

Мы не посмели возразить.


Надо было слышать, что братец говорил после совета!!! Говорил он это мне в привате, и повторять я этого не стану. Военным - срочникам, сверхурочникам, подстрочникам, проч. никам - досталось по первое число. Папе досталось два раза по первое!

- Я буду учиться! - орал братец. - Я вам докажу! Я пойду в Щукинское! Я пойду в МГУ! Плешка ждёт меня!

- Ага... А ты знаешь СКОЛЬКО нам это будет стоить с твоим аттестатом? - охлаждала я его пыл.

- Я сам! Всё сам! - вопил он, нагеливая чуб.

Короче, через некоторое время мы нашли репетиторов, мы одарили всех учителей и завучей школы французскими духами, папа всеми правдами и неправдами нашел связи... (ужас ужас) ... и мы стали готовиться.

Надо отдать нашим предкам должное, учебное заведение они выбрали достойное и потеряли лет пять жизни, чтобы этот "придурок" (любя!) получил аттестат таки без трояков, натаскался у частных преподов и, в результате, не опозорил фамилию на вступительных.

Папа поседел, у мамы начались глюки... Одиннадцатый класс мы заканчивали всей семьёй.

Всей, кроме брателло... Он продолжал совершенствоваться в "американке", нашел подружку с запросами, вместо походов к репетиторам шатался по ... А черт его знает где он шатался, однако деньги, выданные ему на оплату "немецкого", "литры" и "истории", радостно им тратились на рубашечки от поддельного Армани и парфюмы от Армани предположительно настоящего (почти живого).

Когда сей факт выяснился, папа выпил бутылку корвалола, запив это бутылкой коньяка. После этого мама провожала сыночка до дома препода, ждала в подъезде и за ручку тащила домой, дабы дитё не свалило на танцульки!

Это еще что!!! Нам же по физ-ре надо было минимум сдавать. Сейчас уже не помню, но там надо раз одиннадцать подтянуться, кросс в три километра отмотать и отжаться по-человечески.

Ясен красен, с нашими мажористыми замашками что такое "турник" мы знать не могли. И знаете! Мама ( а ей на тот момент было пятьдесят два) каждое утро выходила с ним на пробежку и вывешивала эту гламурную сардельку на перекладину, чтобы сарделька мышцы накачала...

Смешно? Ха! Мы рыдали...

Минул год. Выпускные сдавали тоже всей семьёй. Я писала сочинение по "Мёртвым душам" и получила бы отлично, если б этот придурь расставил по-человечески запятые (видать - семейное). Папа сдавал алгебру с геометрией в школьном туалете, а мама несла ответственную функцию по заносу в аудиторию шпаргалок и передачи их выпускнику.

И через полмесяца наступил час ИКС!!! Он должен был наступить!!! Похоже, что мы боялись больше абитуриента. Тот жутко сокрушался из-за остриженного чубчика и серьги, которую папа собственноручно спустил в унитаз.

А с утра в понедельник мы поехали " в лагеря"! Там потенциального курсанта ждали вступительные экзамены и нелегкая боевая жизнь в палатках. Кто знает, тот уже понял... Кто не знает... Так положено. Их забирают от титьки - этих сопляков- и везут далеко-далеко, аж в самое Подмосковье в нашем случае. Их загоняют за краснозвездный забор и злые прапорщики, офицеры и старшекурсники начинают над ними всячески измываться. Начинаются построения, зарядки, пробежки (это вам не с мамочкой вокруг дома шлёпать) и ... экзамены... Три экзамена, зачет по физре, собеседование - и ты курсант!!! Ура!!!

Хрен вам, а не "ура"! Они там рыдают, как младенцы! Они уже через три дня домой просятся. Не утрирую - видела! Наш, на удивление, был спокоен. Страшен, как чёрт - лыс, ушаст, худосочен. Но спокоен! Мы даже испугались, мол, не свихнулась ли наша деточка... Неее. Не свихнулась. И когда в списках мы увидели его (нашу) фамилию, радости не было предела. Мы с папой надрались, мама рыдала (она всё время рыдала), а что делал брат - неизвестно, поскольку видеть нам его разрешали по два часа в неделю.

Мы приезжали в часть, размещались на плацу (мы и еще тыщи две счастливых семей) и с ужасом смотрели как наш гламурный уродец жрёт курицу-гриль грязными руками.

И это мальчик, который считал, что если с утра надо пользоваться КЕНЗО, то вечером лучше не мешать запах с Валентино ).

Правда, он мне втихушку жаловался, что все-козлы, и армия - место для представителей низшего класса и детей рабочих районов (он имел в виду - для дебилов и козлов, но тогда таких слов не пользовал), но зубы сцеплял и улыбался!

А потом его отправили на КМК (курс молодого курсанта). Это уже после поступления. Ему разрешили три дня побыть дома, и опять на полигон! Все эти три дня деточка спала. На звонки подружек и дружков не реагировала. Спала и жрала!!!

И КМБ (курс молодого бойца)!!! Мама!!! То, что они прошли на абитуре - не цветочки - нет!!! Тычинки. Их одели в комки (камуфляж), выдали солдатские берцы (тяжжжелые - жуть!) и стали дрючить по полной!

Мы приезжали со жратвой (раз в две недели) и пытались понять, которая из этих зомбированных лягушек наша! Лягушка походила сама, пошатываясь от усталости. Из лексикона ушли слова "Версаче", "клубешник", "фикса", "ботиночки за двести зелёных" и появились "наряд", "наряд", "еще один наряд", "два наряда внеочереди"...

Он ребенка пахло потом, грязью, и чем-то неуловимо чужим - взрослым.

Апофеозом превращения стал случай, когда мы сунули ему очередную куру-гриль ( и это после колбасы, сыра, салатиков, пирожков, пиццы, конфет) и он разорвал её обгрызенными ногтями, аки голодный волк!

- Сына, а ручки ты мыл? - спросила матушка, заботливо гладя брателло по бритому затылку.

- А хренли их мыть то, - ответил волк, - я только с наряда, мы ща унитазы хлоркой чистили - всё стерильно!

Пауза...

***

Прошло четыре года.

Он строен, высок, аккуратен. Он встаёт в шесть утра, заправляет кровать, целует маму. Он отдаёт ей свою курсантскую зарплату (правда потом снимает в десятикратном размере - ладно). Он легко пробегает три километра. Он звонит мне и говорит: "Лариска, а чего у тебя денег нет на телефоне. Давай, брошу десять долларов..." Он провожает меня до дома, если я вдруг засижусь у предков допоздна. Он трогательно ухаживает за девушками. Он вместе с папой нашивает курсовки. Он начал читать!!! Он начал много читать!!!

И для него это ПРЫГ!!! ПРЫГ ПРЫГ!!! Он говорит по французски, немецки и английски. У него нет трояков, и, разумеется, нет хвостов. Он гордится своим ВУЗом, он гордится своей формой. Он гордится своим отцом!!! Я это знаю!!!

Он стоит перед зеркалом, поправляя дурацкую фуражку.

- Слышь! А всё-таки мужчине к лицу форма!

Он защитник! Он мужик! Он взрослый! Да... Он тут вчера зашел в ювелирку и прикупил себе гвоздик в ухо. Правда, когда "по форме" снимает... Но всё равно - гламурный, сцуко... )

P.S.
Брат получил уже лейтенантские погоны. Служит. Одновременно получает вторую вышку.
По вечерам ходит в среднюю школу - ведет там факультатив английского и французского языков.
Умник и красавец. Скоро женится.

© Лариса Бортникова