September 29th, 2008

ПОЛЕЗНЫЙ ПРИБОР

Когда произошли описанные ниже события, я думал, что мое дежурство уже закончилось. То есть до его конца оставалось еще целых три часа, но, по моему опыту, начиная с четырех часа утра в приемном покое больницы наступает некоторое затишье: все, кто собирался разбиться на мотоцикле, сломать себе ногу, спускаясь по лестнице, просто подхватить сердечный приступ и т.д., уже успели это сделать и прибыли к нам, а те, кто этого делать не собирался, давно уже спят и видят десятый сон.

Поступивший два часа назад энергичный дедок с белой горячкой и проломленным черепом довольно сильно меня утомил. Он бегал туда-сюда про приемному покою, ловко увертываясь от пытающихся его схватить санитаров, называл их «красной сволочью» и орал, что его папа прошел всю Гражданскую и он этого дела так не оставит. «Красная сволочь» и Гражданская Война вместе взятые вызывали у меня некоторое недоумение, но только до того момента, пока я не допер, что очевидно его папа воевал в рядах армии Колчака или Деникина, после чего все встало на свои места.

Как бы то ни было, дедок в конце-концов получил лошадинную дозу успокоительного, приемный покой был вымыт от накапавшей с него крови, и закурив, я сидел у себя в кабинете и оформлял бумаги по поступившим в течение ночи пациентам. Когда дверь моего кабинета вдруг распахнулась и в нее влетел абсолютно незнакомый мне человек, по пятам преследуемый обеспокоенной медсестрой Марией Григорьевной, или просто Машей.

- Мишка бля, я так надеялся, что ты здесь, и слава Богу, мои надежды осуществились!! – довольно эмоционально заорал вбежавший мужик и воздел к небу руки.

- Михал Семеныч, вы извините, я пыталась его остановить, но он меня не слушал! – из-за спины чувака подала голос Маша, - Может быть, мне лучше вызвать охрану?..

- Не надо, Мария Григорьевна, никакой охраны, с этим человеком я разберусь сам. – ответил я Маше спокойным голосом, медленно, но верно узнавая в обосравшем мне окончание дежурства мужике Гарика Малышева, моего бывшего корефана и одноклассника.

**************

Гарик Малышев перешел в нашу школу в третьем классе. Неспортивный, близорукий и довольно мелкий, он очень плохо прошел процесс прописки, организованный ему школьными хулиганами, и в результате этого его начали бить. Били его не со злобы, а просто потому что он был слабее, и прекратили бить только где-то в восьмом классе. Но, не смотря на это, я с ним дружил. И даже защищал его, когда оказывался рядом. Но, когда рядом меня не оказывалось, Гарик конкретно отхватывал, к чему относился по-философски, считая, что главное в человеке - это его мозги, а не мышцы. А с мозгами, надо сказать, у него было все в порядке. Обладая аналитическим складом ума и феноменальной памятью, он не только лучше всех в классе врубал в точные науки типа математики, физики или химии, но и очень нехило запоминал всяческие даты, города и тому подобную хренотень, что выводило его в фавориты по гуманитарным предметам тоже. Насчет подсказать или дать списать с Гариком никогда проблем не возникало, и наша с ним дружба так бы и продолжалась, пока в один прекрасный день не побил его я...

Я совершенно не помню из-за чего это случилось, уверен только, что Гарик действительно где-то накосячил, потому что просто так я бы его бить не стал. Помню, что это было в классе пятом, а может быть, в шестом, я его поймал посредине школьного двора, взял за грудки и с силой толкнул на землю. Гарик поднялся, попятился, поправил очки и приготовился защищатся. Вокруг нас сразу же собралась злорадствующая толпа. «Дай ему, Нетормоз! Дай ему как следует!!» - послышались возбужденные голоса, я ему сказал какую-то фразу, он что-то ответил, не помню что, но что-то, что мне очень не понравилось, и, почувствовав прилив внезапной злости, я ему врезал левой прямо по очкам.

Дальнейшее я помню, как в замедленной киносъемке. Вот моя рука приходит во взаимодействие с гарикиной мордой, вот стекла его очков превращаются в разлетающуюся во все стороны россыпь мелких осколков, вот Гарик хватается за глаза и медленно отворачивается в сторону, вот я хватаю его за плечо, разворачивая к себе лицом и вижу, как между его пальцами проступает кровь.

- Убери руки, дай посмотреть, что у тебя с глазами!! – в панике завопил я, но Гарик, оттолкнув мою руку и, прошипев «Да иди ты нахуй, дурак!..», сквозь расступившуюся толпу опрометью кинулся со двора.

Как выяснилось впоследствии, Гарик прямиком побежал в школьный медпункт, а оттуда – на «Скорой Помощи», вызванной медсестрой, пришедшей в состояние тихого шока, поехал в ближайшую больницу. В больнице оказалось, что зрение его не нарушено, ему наложили швы, что надо заклеили и через пару дней Гарик опять появился в классе. Несмотря на то, что на него оказывали сильное давление директор, учителя, родители и участковый милиционер, Гарик меня не выдал (чему я очень удивился), и для меня эта история закончилась легким испугом. Но вместе с этим закончилась и наша с Гариком дружба. Мы, конечно, остались в хороших отношениях, пару раз встречались на чьих-то днях рожденья и вместе выпивали на вечеринках, но это было уже все совсем не то. А потом Гарик смотал учиться в Москву, я поступил в 1-й Медицинский и наши с ним пути разошлись окончательно.

************

Все это пронеслось у меня перед глазами, пока я разглядывал стоящего передо мной мной мужчину. Да, это определенно был Гарик. Потолстевший, облысевший, состарившийся на двадцать лет, но Гарик. И этот Гарик нетерпеливо переминался с ноги на ногу и что-то мне возбужденно рассказывал.

- Подожди, чувак, давай все сначала и по-порядку..., - остановил я поток гарикиного словоизвержения, и, сбросив на пол со стоявшего рядом стула кипу папок с историями болезней, придвинул его к нему, жестом предложил сесть, и достал из тумбочки початую бутылку коньяка и две рюмки.

- Да ты не понимаешь, у меня там жена, а у жены проблемы!!! – фальцетом проверещал Гарик, на что я ему ответил:

- Не сцы, Гарик, твоя жена в надежных руках, правда пока я не разберусь, что с ней стряслось, вылечить ее никак не получится... Но для того, чтобы ты не нервничал, я сейчас отдам все необходимые на данный момент указания.

С этими словами я поднял трубку и сказал:

- Марь Григорьевна?.. У вас там находится гражданка Малышева. Она не в критическом состоянии? Нет?.. Ну тогда проследите, чтобы она не в чем не нуждалась.

Положив трубку, я еще раз посмотрел на ерзающего передо мной на стуле Гарика, разлил по рюмкам коньяк и авторитетно сказал:

- О твоей жене позаботятся. А ты давай успокойся и рассказывай что ты и как, и, самое главное, что случилось с супругой.

Гарик неуверенно на меня посмотел, потом на стоящую перед ним рюмку, потом махнул рукой, одним махом опрокинул ее в себя, поморщился и начал рассказывать...

Из его рассказа я выяснил, что выучился он на какого-то крутого экономиста, получил работу в одном из крупных банков и, используя данные ему Богом незаурядные умственные способности, довольно быстро продвинулся до должности зам. ген. директора, ответственного за международные контракты. После достижения этой должности Гарик половину своего времени проводил за границей и еще четверть – в перелетах за границу и обратно, и дома появлялся редко, главным образом по выходным, да и то не всегда. С женой, насколько я понял, у Гарика отношения сложились сложные. Не то, чтобы она была недовольна тем, что почти все время Гарик мотается черт знает где. Совсем наоборот: это ей ужасно нравилось. Выйдя за Гарика главным образом из-за его денег, не работая, предоставленная сама себе, она вовсю развлекалась, перелетая из одного клуба в другой, заводя мимолетные интрижки, связи на стороне и т.п., а Гарика терпела, как необходимый атрибут своего существования, понимая, что не стань Гарика, и ее беспечной жизни наступит неумолимый пиздец. Поэтому, несмотря на непрекращающиеся во время гарикиного пребывания дома ссоры, разводиться с ним не собиралась, да и Гарик, хоть все понимал, не хотел доводить до развода, главным образом из-за того, что не хотел оставаться один.

- Ты понимаешь, прилетаю я сегодня из Токио в полодиннадцатого ночи, сразу, как сели, к ней звоню..., - рассказывал разгоряченный после третьей рюмки Гарик, - Я всегда к ней звоню, когда прилетаю, а то один раз не позвонил, приехал домой, а у нее мужик. Очень неприятно получилось... Ну вобщем, звоню я ей на мобильник, а она нихуя не отвечает! Я подумал, что наверное батарейка села или что-то типа этого... Перезваниваю сразу на городской. Тут она мне ответила, но вместо обычного «Здрасте!» и т.п. – какое-то непонятное рычание, как будто ебет ее кто-то и она как раз кончает. Меня это ужасно возмутило, я ей проорал что-то вроде «Убирай своего ебаря нахуй, я домой скоро приеду!!» и отключился. Приезжаю... Следов мужика нигде нету, квартира прибрана, жена тихая какая-то. «Че было-то по телефону?» - спрашиваю. «Ничего, все было нормально...» - отвечает. «А че по мобильнеку не ответила?» Проебала, говорит, мобильник. Как, говорю, проебала? Это же был последней модели айФон, я же его тебе аж из Сиднея пер?! Может быть, он где-то дома? Нет, говорит, не дома... Ну, думаю, давай я на него звякну, авось где-нибудь заиграет. Звоню... Не слышу, чтобы где-то играло, но вижу, что жена вдруг как-то странно меняется: глаза закатывает, улыбаться начинает как-то сардонически, а потом вдруг такой утробный рык... Как будто кончает женщина... Ну, вобщем, я подумал, что наверное она этот айФон себе внутрь засунула, на вибрацию перевела и дрочила им, наверное, пока меня не было, и видать слишком сильно запихала, и он внутрь ушел... Ну вобщем, пока она не очухалась, я ее в машину и прямиком к вам. Как ты думаешь, его еще можно достать, этот телефон ебаный? Ты не подумай, мне не телефон жалко, хуй с ним, с телефоном, я просто слышал, что там в батарейке какие-то жутко ядовитые вещества!

Ну чтож, после белогорячечного белогвардейского дедка генекологическая процедура – это самое то, чего мне не хватало для полного счастья. Позвонив Маше и отдав распоряжение о том, чтобы госпожу Малышеву срочно отправили на рентен матки, я разлил еще по одной и мы с Гариком приготовились ждать.

Спустя некоторое время в кабинет вошла дежурный рентгенолог, молча положила передо мной снимки в плотном коричневом конверте, осуждающе на меня посмотрела («Охуела бля, это че, я ей что-ли туда телефон засунул?!» - подумал мимоходом я), и так же молча покинула мой кабинет. Я вытащил снимки, просмотрел их на свет настольной лампы, убедился, что телефон действительно присутствует, и что похоже он такой же модели, как и у меня, сложил все обратно и ободряюще подмигнул Гарику:

- Не сцы чувак, сейчас все вытащим!

После этого, сказав Гарику дожидаться меня в кабинете, направился прямиком в приемный покой для того, чтобы пообщатся с госпожой Малышевой.

Госпожа Малышева была занята тем, что бурно выясняла отношения с окружившим ее обслуживающим персоналом, громко называя своего мужа «никчемным идиотом», а всех остальных – «быдлом и голимой рванью» и настойчиво требовала, чтобы ей сейчас же вызвали такси. Увидя, что спокойно пообщатся с гарикиной женой мне не удастся, я вернулся к себе в кабинет и вытащил из кармана мобильник.

- А, уже достал?! – вскочил ко мне навстречу обрадовавшийся Гарик.

- Подожди, какой там «достал», что я тебе, сантехник, что-ли? Тут целая операция нужна... Это мой мобильник, собственный. А ну-ка давай-ка скажи мне номер своей супруги, похоже, мне придется скоро ей звякнуть.

Озадаченный Гарик продиктовал мне номер, который я тут же набил на своем айФоне, и я вернулся в приемный покой.

- Так, и кто тут у нас так сильно скандалит? – оптимистично поинтересовался я, хотя и так все было ясно.

- Вы не имеете права меня здесь силой держать и я требую сейчас же вызвать мне такси и отвезти домой!! – завопила сидящая передо мной красивая разъяренная женщина. Да, Гарику определенно неповезло, такой и я бы кое-что засунул, окромя мобильника...

- Так Вас тут никто и не держит! – с широкой галантной улыбкой сообщил ей я. Такси, говорите? Так такси вызывать мы не обязаны. Звоните сами и вызывайте. Неужели у вас нет с собой мобильного телефона?

- Не твое собачье дело, что у меня есть, а чего нет! – отрезала женщина, показав всю свою стервозную сущность. Давай вызывай такси и передай моему муженьку, что он может оставаться здесь еще хоть на сутки!

- Ах, Вы хотите все-таки, чтобы я позвонил и вызвал такси... – догадался я. – Что ж, сделаем!

После чего достал из кармана мобильник, направил его ей на живот и демонстративно нажал на зеленую кнопочку.

И увидел, как негодование на лице женщины постепенно сменяется целой гаммой чувств, начиная умиротворением и заканчивая экстазом.

- А ну-ка быстро ей дозу снотворного, чего уставились, раззявив рты?! – рявкнул я на обступивший нас обслуживающий персонал приемного покоя. – Эта дамочка примется за старое где-то через минуту после того, как сработает автоответчик, так что времени у нас в обрез! Давайте вкалывайте же ей поскорее снотворное и везите прямиком в генекологию!!

***********

Допивая коньяк, Гарик понуро дожидался меня в кабинете.

- Ну как, Мишка, вытащил? – с надеждой вскинулся он, когда я вошел и закрыл за собой дверь.

- Нет, Гарик, не вытащил... То есть я его сначала конечно же вытащил, а потом подумал... и засунул обратно. Да ты не расстраивайся, Гарик! Я его там как следует загерметизировал с помощью особо прочной хирургической перчатки, так что насчет ядовитых веществ из батарейки ты можешь быть абсолютно спокоен. Просто мне показалось, что тебе будет лучше, если мобильник останется у нее там внутри. Ну представь себе, что всегда, когда она начнет с тобой сраться и ебать тебе мозги, ты сможешь прекратить это дело, просто позвонив ей на мобильник! А если она, после того, как оклемается, продолжит сраться, то ты еще раз позвонишь! И никаких ссор, никаких расстройств, никакой невротрепки! Один звонок и все проблемы решены! И, кроме того, мобильник там внутри выполняет роль противозачаточного средства, ну вроде спирали, это тебе я как специалист говорю. Так что, пока ты детей заводить не задумал, тебе его вынимать не стоит... А чтобы не сели батарейки, я ей на жопу клеммы под зарядное устройство вывел: будешь по ночам заряжать батарейки, подключишся после того, как она отрубится... Попробуй, Гарик, а если тебе не понравится, привози ее еще раз и я его мигом достану!

Гарик с трудом поднялся со стула, надел пиджак и, пошатываясь, направился к выходу. Я заметил, что он полностью допил мой коньяк, пока меня не было. А возле двери обернулся ко мне и сказал:

- Ты прав Нетормоз, спасибо тебе, ты всегда был мне самым лучшим другом.

После чего посмотрел мне в глаза и крепко пожал мне руку. В первый раз после той злополучной драки на школьном дворе в пятом или шестом классе.

© Нетормоз

Пиздоротожопие

- Давай, знаешь, как? – Мара оживилась, напомнив мне собирательный образ трогательной голливудской простушки.
- Как?
- Как мальчики трахаются…
Я сразу не «догнал»:
- Анального кекса хочешь, что ли?
- Угу, хочется попробовать.
- А стОит ли?
- Хочу!..
- Тогда давай. Только сначала прослушай пару тройку историй на эту и сопутствующие темы. Про в рот и в жопу. Передай-ка косячок. Вон, под «Лимонкой».
- На.
- Спички, коробок.

Чирк, пффффы…

- По части анналов, Мара, я могу дать фору любому доморощенному гению (до одури наглядевшегося интернетовской порнухи), а вот на поприще аналов имею весьма скромный опыт

Правда, пару раз экспериментировал, и вот какая штука: откровенно говоря, не почувствовал никакой разницы. Как шутят ахтунги, не просек отличия «говномеса» от традиционного коитуса. По части физиологии, конечно, а не всякой фрейдистской поебени. Не исключаю, что иного втыкателя жутко прет от одного осознания факта, что он расширяет сфинктер бывшей одноклассницы или массирует прямую кишку матери своего лучшего дружбана.
Но лично меня никакой психоанал от доктора Фройда не колышил абсолютно, хотя в пьяных компаниях я и был не раз наслышан о якобы особых ощущениях, присущих «грязному», по мнению религиозных отщепенцев, сексу.

- Не въезжаешь ты, Саша, - излагал свою концепцию один мой собутыльник, изрядно поднадравшись бабушкиным самогоном, - может ощущения, как ты утверждаешь, и не очень отличаются. Но, пойми! Когда я дрючу бабу, извините, в манду, еще неизвестно, кто кого пялит, я - ее, или она - меня. А вот когда в журло впендюришь, чувствуешь, что это ты ее дерешь. Такой вот парадокс, и для меня он важен!

На вкус и цвет анала нет, но, повторюсь, наслушавшись душераздирающих рассказов своих отвязных собутыльников, я решил попробовать, вернее, повторить опыт. Ибо впервые это случилось на «заре туманной юности» (воистину, упоительно тривиальный штамп), когда я уже около года регулярно делил пищу и ложе с девушкой, которую, уверен, до сих пор «кохаю» той первой «нержавеющей любовью», о которой вспоминают стареющие провинциальные поэты в своих бездарных виршах.

Звали ее Маша (утомительные клише множатся, будто шурупы в башке у киборга). Год – срок немалый, а в восемнадцать лет обучение науке извлечения содроганий из юных и звонких тел идет успешней, чем грамматика древнерусского языка. Мы с Машей увлеченно и усердно прошли всю «Кама-Сутру», - не нынешнюю, с магическими картинками, а какую-то полуподпольную, еще перестроечную, напечатанную на тонкой газетной бумаге, с мелкими и неразборчивыми, как в комиксе, иллюстрациями.

В среднем у нас с Машей выходило по три-четыре случки на сутки, и сия студенческая активность порождала естественное желание менять позы. Однако в какой-то момент я осознал, что предпочитаю позиции сзади: не важно, - стоя, сидя, лежа или раком. Угол трения был оптимальным, что ли? Или меня так тонизировал удивительный по красоте и вожделенности Машин зад, но постепенно мы забыли о миссионерском варианте, и еблись исключительно в вариациях на тему африканской любви.

И тут имеется один пунктик, связанный с ежедневным лицезрением женского ануса. Ничего себе зрелище, даже приятно. Но в какой-то момент, я поймал себя на мысли (если мысли вообще можно ловить, а не просто мыслить, следовательно, существовать), что Машина заднепроходная дырочка не дает мне покоя, влечет и пытает зрение. Я вонзал свой взгляд именно в эту суверенную точку, я изучал ее, холил и лелеял, с трепетом прикладывая к нежной кожице нетерпеливые пальцы. Так, как бы между прочим, касаясь запретной ранки наслаждений, я чувствовал тихую реакцию, ответный позыв. Маше явно нравились эти вторжения в маленький заповедник табу, но ложный стыд и глупые предрассудки мешали предаться скатологическому оргазму, как это показано в порнухе.

В конце концов (кто-нибудь способен внятно вообразить, как выглядит эта фаллическая фигура?), предварительно проштудировав специальную литературу, я не выдержал, и предложил Маше изведать запретную зону удовольствий. Не руками, а именно хуем.

Поразительно, но она сразу согласилась. Слова «мерзко», «грязно», «отвратительно» не коснулись моих чутких ушей. Во, думаю, повезло мне с девкой, и уламывать не пришлось. Обряд инициации отложили на вечер, дабы подготовить презерватив и вазелин (обычный секс протекал у нас без ограничителей экстаза, ибо Маша принимала таблетки «Марвелон»).

Вот вспоминаю, и даже руки дрожат и потеют на клавиатуре от восторгов былого предвкушения. Потому что, как девушку не крути, а раньше или позже воткнешься буром в «ой, не туда», исправишь ошибку, войдешь в мокрую от ожидания махнатку, а в сознании свербит навязчивое желание:

«Нет, туда, именно туда, и никуда иначе! Ведь отшкворить, что называется, подружку в шхеру, это словно бы лишить ее девственности вторично. Волнительное и далеко некаждодневное событие! Сиквел».

Ну, в прелюдии все сложилось по привычной и проверенной схеме. Поцеловались, возбудились, сняли штаны. Я помассировал ее незабываемые ягодицы (какие они нынче, неужели с неопрятной коркой целлюлита? или, как прежде, выпуклы и упруги?), она заботливо потрогала мои напряженные яички и немножко пососала пенис. (Что за слова, мать ети!).

Потом легла на живот и постаралась расслабиться.

Натянув кондом, я, начитавшийся заумных книжек и руководств к действию, а также газеты «Спид-инфо», приготовился к долгой и изнурительной борьбе с особенностями девичьей физиологии, то есть, ожидал, что, разрушая нежную завязь Машиного ануса, обязательно причиню ей нестерпимую боль, либо пойдет не так, как надо, не засунется, не войдет и, стало быть, ничего путного из этой затеи не выйдет…

Ха! Мой дурачок проник в заветную темницу неожиданно легко. Я даже про вазелин, грешным делом, забыл. Некое препятствие в начале было, да, некоторое усилие потребовалось, но затем – чпок! – и провалился в прямую кишку, как шалтай-болтай в Зазеркалье.

Только ничего эксклюзивного не почувствовал и в помине.

- Больно? – спрашиваю.
- Не-а, - отвечает.

Ого, - фиксирую еще одно открытие, - да у моей девчонки, бля, довольно просторное дупло, что называется, пялить и пялить. Задвигался, споро кончил, не испытав тех восхитительных эксцессов, которые сулили мне пьяные друзья. Оргазм как оргазм. Слез с туловища, с недоумением и любопытством поглядел на презерватив, густо измазанный коричневыми жидковатыми экскрементами.

Маша вскочила, живо стащила с меня несчастную покрышку, и, брезгливо держа ее на весу двумя пальцами, утащила восвояси, то ли в урну выкинула, то ли в унитазе, дура, смыла.

В ближайшие пять минут царила некоторая неловкость, вызванная нелепой и смешной сценкой. Затем, приласкав меня, она тихо спросила:

- Ну, как, малыш, тебе понравилось?
- Да, знаешь, ничего особенного, - говорю, - Я даже разочарован. По ощущениям ровно, как и в письку, один в один. Так зачем менять шило на мыло? То есть, на вазелин? (Почти стихи).

Она согласилась, и больше мы на эту стыдную тему не заикались, но теперь, задним числом (у чисел, оказывается, тоже имеются свои заднепроходные отверстия) я понимаю, что не все так однозначно, подозреваю, что на самом деле Маше понравилось.
Просто она постеснялась в этом признаться, и нужно было продолжить экспиэренсы по полной анальной программе. И тогда бы лично моя последующая половая (да, в юности именно на полу частенько и случалось) жизнь, после расставания с Машей, была бы неизмеримо богаче и глубже.

Я это к тому, что позже, с другой герлухой и на иной постели, свято заблуждаясь, я грубо облажался, о чем по сей день жалею. А тут получилось вот что.

Сара была замужней молодой дамой, которой явно наскучило однообразие гигиенических сношений на супружеском ложе, правда, в подробности я не вникал. Измена приторна и головокружительна, как сладкий ликер, но только когда изменяют не тебе, а - с тобой. Зачем скрывать очевидное? Есть, есть (!) здесь какое-то злорадное чувство к обманутому мужу. Мол, объелся, груш, лох, и прочее.

Внутри своей душевной конституции, мучимый атавизмами неизжитой до суицида морали, я охуевал в стиле невротических народных истин, вроде «все бабы - бляди, солнце – ебаный фонарь». Внешне же, - в койке с Сарой, то есть, - был нежен и груб, изощрен и неутомим, стараясь показать все, на что способен, и чему выучился прежде, с Машей и газетной «Кама-Сутрой». Иногда, в истоме посткоитальной расслабухи, она гордо произносила одну вульгарную фразу, подслушанную в американском триллере и звучавшую как похвала мне: «Мы ебемся, как крысы», и я впервые догадывался, что жизнь подражает вымыслу, и просчитать все ее секретные файлы простому смертному лузеру не представляется возможным. Впрочем, толкую-то я о другом.

Однажды Сара, затаив дыхание от нестерпимого предвкушения (я прямо физически ощутил этот «?»), предложила мне «съездить в Попенгаген». Я поразился не самому анальному ангажементу, исходившему от приличной с виду женщины, ведь особых комплексов я раньше у нее не замечал. И брала на клык, и лизала, и сосала она с таким бабским размахом, будто делает это в последний раз в жизни, я даже ненароком начинал уставать от ее жадной разнузданности, но. Именно этому стеснению удивился, скрытой боязни отказа, детскому такому страху, что ее «неправильно поймут».

Я все понял правильно, но поступил наихудшим образом, аки последний мудозвон, то есть не просто отказал в ей эксперименте и потенциальном удовольствии (во всех смыслах этого гносеологического определения), а еще и рассказал ей с увлечением, что раньше-де уже пробовал таким «нетрадиционным способом, но был жестоко обманут природой, не почувствовал разницы, почему и не надо, дескать, мараться».

Проще говоря, самодовольно бахвалился, как последний и зацикленный на себе эгоцентрик.

- Точно. Ты, Саша, право, обкуренное чудовище.

- Нда, вот так вот, Мара. Отмотав еще несколько лет вперед по обременительному пути к смерти, я оказался на вечеринке своего давнего друга. После распития напитков, он решил поделиться со мной своей «бедой». Так и сказал: «Беда, мол, Саша». При этом в его глазах светился неподдельный ужас: он явно не понимал, что происходит в его личной жизни. Не скрою, его рассказ буквально потряс и меня, вроде бы внешне продвинутого и даже в чем-то сексуально озабоченного парня.

Дело в том, что друг года два как сожительствовал с девушкой из глухой скобарской деревни. Досталась она ему не девственницей, но - ничего особенного, никакого блядства. Обычный сексопыт, дорвавшейся до свободы деревенской девчушки в эпоху эротического раздолбайства в стиле желтых газет и полуночных групповух по кабельному телеканалу. Ну, может, был у нее какой-то «роман» с недоумком из ПТУ, которому повезло стать первопроходцем; как изрекаются провинциальные журналисты, «поматросил да и бросил». С кем не бывает?

Словом, в ее репутации я не сомневался: все перспективы превратиться в верную и заботливую жену (что позже и подтвердилось наилучшим способом: залетела, а друг как приличный человек взял и женился). Я рассматривал ее школьные фото: грудастая и фигуристая дивчина с мечтательным выражением лица, в трогательном сарафанчике, на фоне сельского пейзажа.

Не то чтобы она была забитой и неразвитой, вполне достойная особа, но. Заподозрить ее в склонности к анальгину, что называется, просто физически невозможно. Мозг мой бился в истерике. И вот мой друг бесценный, нервно и тревожно куря вторую подряд сигарету, прикуренную от первой, испрашивает у меня житейского, бляха муха, совета, вероятно, надеясь на то, что мои юношеские экзерсисы дают мне некое право консультировать по поводу постельного поведения.

Затянул я свое лирическое отступление. Кратко изъясняясь, подружка предложила ему заняться аналом, что и привело его в невероятное душевное смятение.

- Что мне делать? Как мне быть?

Я и сам охуел от такого когнитивного диссонанса: внешность и повадки девушки совершенно не соответствовали столь радикальным (дешевый каламбур) призывам.

- Ну, как, что делать? Если просит, надо попробовать. - Легкомысленно предложил я ему неминуемый исход, памятуя о своей истории с обиженной Сарой.

На том и порешили, хотя о дальнейших событиях я не расспрашивал. А вот сам факт, повторюсь, поразил. Во, думаю, девки русские дают! И откуда что берется? Надо же, – сами! – предлагают мужикам такое безобразие. Смелые и откровенные девушки. Другие годами ждут, пока проснется тяга к табуированным актам вожделения. И все без толчины.

- Зато на толчке. – Прыснула Мара, но не ртом, а мне на указательный пальчик, которым я уже нежно массировал ее влажную щелку.

- Выскажу еще несколько мыслей по поводу. В женских журналах пишут, что, к примеру, минет, как секс-интертеймант, нравится далеко не всем женщинам. Скорее, они сосут члены по необходимости. Вроде как отрабатывают душевную близость и потребность в тепле и участии. Сделка с совестью, но кто их, баб, разберет? Изнывающие от собственной брезгливости, они едва не блюют на живот партнеров или на пол (зависит от избранной позы). Секс в «бэксайд», в этом смысле, вообще экстрим, нечто несусветное. Необходимо это обстоятельство честно признать. Но что меня всегда изумляло?

Что? – Мара искренне заинтересовалась, этак запросто почесав бритый лобок, на коем уже выступила первая щетинка.

- Если девушка сосет, то она это делает сразу, натурально, как только впервые скинула трусы. Не ждет подвернувшегося случая или пьяной раскованности (якобы, извиняющей все) после кислотной дискотеки. То бишь, секс для этих экземпляров женского рода не банальное раздвигание ног, как многие ошибочно полагают. Такие охотницы до протеина кидаются к кранику, будто всю жизнь сгущенки не пробовали, и этот сакраментальный момент – предел их скудных «мечт». О собственном оргазме они уже не помышляют, хотят просто отсосать, и все. Да, вот так все и обстоит. Увы, очень часто они, искренние и наивные минетчицы, просто не умеют качественно осуществлять фелляцию.

Поделюсь личными впечатлениями. Была у меня недолговечная связь с одной дурехой. Как только предоставилась возможность, она бросилась в мой пах со счастливым крестьянским лицом, как будто там действительно пахло теплым, парным молоком, а она вернулась из блокадного Ленинграда. Какие там монологи вагины? В гробу она их видела! Единственное, чего ей по-настоящему хотелось, это извлечь своеобразный вкус спермы.

- Да ну?!

- Ей Богу, не пизжу! Я тотчас это понял, с ужасом чувствуя, что сейчас она нанесет мне смертельную травму. Если и не откусит, то покалечит на всю оставшуюся жизнь. Такого дикого порыва я точно никогда не наблюдал в мире четырех измерений: она возбудилась неимоверно, - словно тут же, не сходя с места, свихнулась, от одного глотательного инстинкта. Добавлю, девка была неебаная, не везло ей с нормальными ребятами: реальных мужских эрекций познала – раз-два, и обчелся. Но она тогда держалась нашей компании, отчего поимела как-то на брудершафт оральный контакт с нашим приятелем Мишганом.

Со свойственным ему цинизмом, Мишган поведал нам о свершившимся, выразившись примерно так:

- Ребята, я подлинно охуел! Она четыре часа, без передыха, мне отсасывала. И все без толку. Кончил в подмышку. Это ж надо быть такой бездарной сосалкой.

Поэтому, лежа на спине, обрабатываемый ее жадным ртом с острыми, как бритва, резцами, я вспоминал о Мишгановой байке. Не было никаких сомнений, он резал правду-матку. Терпел я недолго.

- Слушай, милая. Это же хуй, а не сосиська. – Сподобился я на признание, тревожась за крайнюю плоть значений. – Не умеешь, не берись.

Она, конечно, обиделась. Действительно, к чему?

К чему это я табуретку ебу? Да к тому, что сексуальные бонусы - штуки деликатные, и в гностическом плане весьма непредсказуемые. Ведь некоторые девушки (процент их не выяснял), и хотят и, главное, могут «припасть к кормушке». Другие – принципиально не хотят (воспитание, культурные комплексы, бля), но зато умеют. Третьи – хотят, едрить твою мать, - еще как! аж до зубовного скрежета – а дойдет до дела: полный швах. Четвертые, – не желают ни при каких условиях, под ножом откажутся, режь их на меха и полоски, взрывай гексогеном! Мин нет.

С мужиками, между прочим, - та же байда. Пизду при случае полизать – преступление перед человечеством, (пострашнее Холокоста). Один мой кореш по экстремальной журналистике, с которым мы как-то на досуге опечаливали наши печенки, поделился занимательной и, в целом, довольно поучительной историей.

- Когда я был студентом, то колымил в бригаде реставраторов. Ремонтировали кровлю Исаакиевского собора в Питере, я тогда учился на киномеханика. Так, по мелочи восстанавливали. Больше, скорее, квасили. – Предался он мемуарному жанру после десятой, кажется, дозы алкоголя. – Ну, я подсобным рабочим устроился, скромно вкалывал, разумеется. Они-то, мужики солидные, специалисты, при том прямые, без выкрутасов. Приняли меня, как родного. Однажды вечером, после очередного трудового дня, выпивали. Зашел разговор о бабах. Кто да как? Ну, и я, вмазавши, решил выебнуться. Мужики-де, отцы, кормильцы! А делали ли вы когда-нибудь женщине куннилингус? Те, само собой, в непонятках: что за хрень, студент? А я, радостный такой, объясняю, ык. Так, мол, и так. Куннилингус. Это то же самое, что и отсос. Только наоборот. Не баба у тебя юлдак заглатывает, а ты – ей. В смысле, секель язычком ублажаешь, в дыру дуешь. «Чего? И ты, пацан, добровольно согласился бабе манду лизать?» - Спрашивают они. - «Не просто согласился, а сам проявил инициативу». Была такая поебень. Ну, накатим!

- Ну, и чем дело закончилось? Судя по твоему воодушевлению, телега с подъебкой. – Спросил я, глотая прозрачный яд в рюмке.

- А то. – Коллега зажевывал водку маринованным огурцом. – Ну, побухали, да разошлись по домам. А назавтра – сюрпрайз.

- Что случилось?

- Наступает час обеда. Обычно в полдень. И мужики выделяют мне отдельные чашку, кружку и ложку. Главное, везде буква «П» намалевана. Я – в амбицию. Что, собственно, сие значит? Пидарас? Обидно, блин. А мне по-простому так и сурово отвечают: «А это значит, паря, что ты пиздолизатор. И отныне будешь отдельно от нас, нормальных советских мужиков, питаться. Видит Бог, мы против тебя ничего не имеем. Парень ты хороший. Но, извини, брезгуем… И вообще. Подобного авангардизма не приемлем. Лучше выпить водки литр…

- …Чем сосать соленый клитор. – Закончил я народную сентенцию.

- Точно. С тех пор я уяснил для себя. Выебывайся, но знай: где и с кем. Потом, оправдывайся, как писатель Лимонов. Хуё-моё, ребята, на счет минета с ниггером – это так, художественный прием, необходимый для отражения предельной формы опиздинения от американской жизни…

- А как же тогда с лизингом ануса, это еще круче получается? - Задал я логичный в этой ситуации вопрос.

- Да я не то, что лизал. Дефекации с упоением наблюдал. Пердежь нюхал. Да что там? Я говно ее ел! Буквально, экскременты. Всякое было. И она на лицо мое мочилась. Такой кайф! – Сказал корешь просто, со слезами в голосе, и я ему поверил, представив, как он разлегся, расслабленный, на паркетном полу, блаженствуя, а любовница раскорячилась над его дурной головой и мочевину льет. По ее ногам стекает, но струя стабильна и тихо журчит. А он мочу ртом ловит.

(Символическое видение, покуда еще раз, на досуге, вдуматься).

Коллега мой (царствие ему небесное) пребывал тогда в очередном запое по поводу расставания с невъебенной любовью, и его откровения изобиловали стыдными подробностями и острой ностальгией. Он занимался, собственно, тем, что ходил по пивнухам и проповедовал случайным слушателям о том, какая она падла неблагодарная, ведь он так ее любил. При этом рассказывал такие вещи, что ту чувиху, в принципе, было жаль. Не знала, с каким артистом разговорного жанра связалась:

- Потом я кончил. – Артистично расставляя паузы, втюхивал он собутыльникам. - Даже выкрикнуть не успел. Еще не выучился открывать дыхание на пике. Понял, что оргазм происходит не в гениталиях, а в голове. Вообще, во всем организме, но главная вспышка настигает мозг, выталкивая энергию в тело. Удивительно, в первый раз слился с Космосом, а скоропостижно убедился, что если не Рай, то его эрзацы в материальном мире существуют.

- Ну, вы, блядь, ребята, и артисты. – Искренне удивлялись завсегдатаи баров с синими опухшими лицами. – Ну и клоуны.

- Наливай, Сашок. – Сигнализировал коллега, и я включался в игру.

- И что потом?

- Броситься вспухшими губами к ее задним воротам, поставить ее на четыре кости, дабы поскорее добраться до дрека. И все годы удачных и не очень сношений, потрясающих оргазмов и спорадической импотенции проносятся мимо. Необходима была бессонница посталкогольных психозов, отчаянные поиски любви, одиночество и безумные сексуальные фантазии, чтобы однажды, в спокойный и безмятежный денек, испытать такой мощный напор нежности и страсти, что б лишиться последних предрассудков. А там ведь, знаете ли, волосики растут, там особая флора и целая мифология…

Тут нервная организация какого-нибудь «синяка» не выдерживала, и он эвакуировал на пол рвотную массу из кильки в томатном соусе. Это была наивысшая точка представления, кульминация, катарсис! И мы отправлялись в следующий бар.

- Пиздишь, не хуже Троцкого. – С восхищением в недоверчивых глазах выдохнула Мара.

- А вот и не пизжу. Как думаешь, мы с тобой на двоих все варианты опробовали?

- Все. – Мара, задумалась, бешено перебирая в уме счетчик сексуальных позиций. – Да точно все!

- Спорим на три минета!

- Спорим! – Она была уверена в своей победе. – Ты мне три пиздолизинга!

- Идет. Разбей.

- Ну. – Мара сладко выгнулась, подтянув коленки к бюсту. – Что за неизвестная науке модификация?

- Науке, как раз известная. Кхе. Порнуху смотри. Это ж ты - лохушка. Называется поза: «пиздоротожопие».

- Шо?

- Постмодернистская цитата. Слегка измененная 69. Я лижу тебе пизду, а ты мне – жопу. Ферштейн?

- Да. – Глаза Мары приблизились к объему кругляшка неиспользованного кондома. – Сразу же и попробуем?

- Три минета за тобой. – Я расположился сверху, и живо настиг языком растревоженный Марин клиторок, уже чувствуя ее свежее юношеское дыхание на своих сопревших яйцах. Перднуть, что ли?

© Саша Донецкий

Люди 2.0

Рокочуший гул из заднего моста перешел таки в скрежет, и оргастически содрогнувшись несколько раз старушка-Газель окончательно встала. Игорь заглушил мотор, и нас накрыла звенящая тишина.
- Пиздец, главная пара сдохла. Сколько у тебя денег? - спросил он.
- Рублей пятьсот с мелочью.
- И у меня триста, а еще полпачки сигарет, вчерашние полпузыря водки под сиденьем и гондон. И нахуя ж ты вообще из кабины то вылазил? Иди теперь голосуй, может кто подхватит на буксир.
Нас развели классически, как лохов. Трое чурбанов в зеленой тонированной Ниве сели на хвост похоже еще в Сызрани. Вероятно там же на заправке они аккуратно проткнули оба задних левых ската, давших о себе знать уже километрах в десяти от города.
- Закрой окна и не высовывайся - у тебя деньги! - Игорь был непривычно серьезен – сразу два просто так не спускают. И все-таки я вышел. Буквально на полминуты. Просто закинул пробитые колеса в пустой кузов. А когда вернулся, увидел метрах в двадцати впереди прыгающего на заднее сиденье нивы коренастого зверька с моим портфелем под мышкой. Кроме денег ушли все документы и оба телефона. В бессмысленной попытке догнать уродов мы неслись километров пятьдесят, пока не начал невыносимо гудеть и без того подвывавший задний мост.

***
"Автосервис" деревни Адамово представлял собой покосившийся деревянный амбар, в котором, не особо заботясь о сохранности, разбирали на запчасти старого фолькса-пассата трое бородатых, и несмотря на жару в валенках, мужиков. Чуть поодаль стоял ржавый, с забитыми окнами, вагончик, над которым гордо красовалась выцветшей краской претенциозная вывеска "AVTOZAPTSASTY".
- Мужики, главную пару поменяете? - Игорь, в сланцах и красной борцовской майке, выглядел рядом с "мастерами" довольно комично.
- Поменяем, чевошь не поменять? Вы пока хвостовик снимите и полуоси - прошепелявил, почти не открывая рта самый здоровый, обходя по кругу Газельку и почесывая бороду - денег, как я понимаю у вас нет, поэтому снимайте сами.
-Почему это нет? - наигранно удивился Игорь.
- Ну дак были бы деньги, выб вон в Сызрань на кукане поехали бы, или там в Балаково, на крайний в Хвалынск вернулись бы - тут совсем рядом. а раз к нам попали, значит хуево с деньгами. Тут хачи бомбят на трассе, мы знаем. Ладно, найдем, что вам поставить, пару тыщ проедете, а дальше сами думайте.
- уважаемый, а где тут можно водки найти, и чего-нить похавать? Так , блядь, на душе херово.
- у нас тута не пьют, а насчет кормежки – это запросто, сходите к маме, вон первый дом по улице.
- Так вы че, мужики, староверы? или вахабиты?
- Староверы мы, да, и вахабиты, и людоеды, и вообще вы ребятки сейчас допиздитесь - подняв с пола полутораметровый вороток, шепелявый двинулся к нам.
- уже допизделись - ухнуло у меня внутри, и холодеющими руками я полез под сиденье за битой.
- Да не пугайся ты, молодой – это похоже мне - на вот, болты срывать - мужик бросил вороток Игорю под ноги и враскачку неспеша поковылял обратно в амбар. - и резину то не тяните, стемнеет скоро, а у нас электричества нет.
- Ром, давай по стописят ебнем для храбрости, да иди за жратвой, а я пока займусь машиной – пока Игорь разливал, руки у него мелко дрожали, - только давай порезвее там, чет я этих сектантов опасаюсь...

***
Деревня у подножия поросшей лесом меловой горы представляла собой одну улицу с двумя десятками скособоченных и почерневших деревянных изб, явно дореволюционной постройки. Заросшие травой дворы, сорванные двери и выбитые стекла однозначно указывали на ее теперешнее заброшенное состояние. Дом "мамы" - единственный застекленный и со свежеокрашенным УАЗиком-таблеткой во дворе. Под машиной, положив голову на лапы, спала огромная лохматая псина. Услышав мои шаги, она открыла один глаз, зевнула и опять погрузилась в сон.
С опаской поднявшись по трухлявым и прогибающимся ступенькам, я постучал в низкую дощатую дверь, и не дожидаясь ответа шагнул, пригнувшись, в пахнущий сыростью и плесенью полумрак.
- Ма-ма-шаааа, к вам можно?- ничего не видя со свету, я наткнулся на что-то живое, копошившееся на полу.
- Тут я – раздалось из под ног.
- Ой, бля, извините пожалуйста – чуть привыкнув к сумраку я обнаружил что почти оседлал вылезавшую из подпола смазливую, лет 30-ти бабцу в растянутой майке и без лифчика.
- Хороший мальчик, сладко пахнешь. да не бойся ты меня - ее голова находилась на уровне моего пояса, - ты молодец, что зашел, мне молоденькие нравятся - и стащив с меня одним движением трико вместе с трусами, она жадно всосала стремительно поднимающийся хуй.
- мня-мня-мня-мня - с набитым ртом "мама" попыталась донести какую-то очень важную в данный момент информацию, но сама поняв бесполезность такого общения, целиком отдалась процессу. Судя по технике исполнения, дамочка была большой мастерицей по этой части. Почувствовав приближение финала, она широко раскрыла рот и подняла язык к нёбу. Там, под языком, сочно и бесстыдно красовалась абсолютно неожиданная здесь, но от этого не менее аппетитная и волнительная пизда, со всеми ее неотъемлемыми атрибутами. Не успев ни испугаться, ни удивиться я вошел в нее, тугую и влажную, и тотчас же феерически кончил, едва не потеряв равновесие.
Высосав все до последней капли, хозяйка избы вылезла таки полностью из подвальчика и мягко толкая тяжелыми сиськами в грудь оттеснила меня к стене, привстала на цыпочки и запустила язык мне в рот.
Не прерывая экзотического кунни, я с некоторой опаской задрал ее юбку и стащил трусы – но там, о счастье, было именно то, чего ожидал мой ошалевший и вновь уже готовый взорваться хуй. Да, там тоже оказалась пизда, и она тоже была влажна и гостеприимна. Я приподнял оказавшуюся неожиданно легкой мамашу за бедра, и она, обвив руками мою шею и обхватив ногами талию уверенным и похоже, привычным движением, без пристрелки насадилась по самые яйца. Подозревая, что исследование подмышек новой знакомой сулит немало еще более чудных открытий, я не в добрый час вспомнил про Игоря и про непьющих староверов:
- а мужики то не знают!
- знают, милый, знают - низким грудным голосом промолвила, прервав поцелуй, обладательница волшебного орала и выпустила из кончика языка тонкое, как игла и длинное жало, которым легонько и совсем небольно уколола меня в нёбо. И наступила темнота…

- слыш, зашевелился … быстро сука отошел. крепкий ...
было абсолютно темно, но со всех сторон в густом и смрадном запахе выделений и немытых тел слышалось копошение, шопот, тяжелое дыхание и всхлипы большого количества людей. Я попытался сесть , но не смог - мешал надетый на шею металлический ошейник с короткой цепью.
- эй, новенький, тебя тоже сюда на молоковозе привезли? - спросил сиплый голос слева.
- да, а что? - я вспомнил подобравшего нас дедка на ЗИЛе-цистерне.
- когда ж он сука сдохнет то, он же ему платят за каждого.
- кто они? за кого платят?
- кто бля, эти вот буратины бородатые в валенках. видел как они разговаривают - рот не раскрывают. мутанты ебаные. у них вместо языка - хуй, и яйца на подбородке.
- Э мужики, вы че тут, ебанулись уже?
- да это не мы ебанулись, это мир ебанулся. Ты маму то их видел?
- ну видел.
- А в рот ее ебал?
- ну ебал...
- а потом она тебя ужалила?
- да, а чо?
- хуй в очо! добро пожаловать в инкубатор.
- какой нахуй инкубатор?
- в какой, в какой, вот в этот блядь инкубатор, где ты на цепи сидишь, как и мы все тут. она у них вроде пчелиной матки, ясно? берет у тебя сперму, оплодотворяется и усыпляет тебя. а потом, я уже хуй знаю как запускает в тебя своего эмбриона. Ты для него просто яйцо, понимаешь? Нас тут насиживают, блядь. А потом когда он вырастет, он тебя как скорлупу расковыряет и вылезет, и будет внешне таким же как ты, только блядь гламурным, с хуем во рту и с яйцами на подбородке.
- пиздец.... и че делать то?
- да хуй ево знает, что делать, валить сперва отсюда, а там видно будет. Тут же под Хвалынском раньше дохуя староверов жило, вот на этих уродов бородатых никто внимания и не обращает. и пещер они тут нарыли, я ебал сколько. отсюда до выхода метров двести.
- Так мы че, в пещере?
- да хуй ево, пещера или катакомбы какие... в горЕ мы.
- ниче, там наверху водила мой Игорь еще остался, он меня искать будет.
- эх, никто тебя бля искать не будет, нас полчаса назад мясом свежим кормили - значит замочили уже твоего Игоря.
- нихуя себе, вы тут людоеды все?
- не ссы, и ты станешь через пару дней - эмбрион, он жрать пиздец как хочет. у нас тут на той неделе один с голодухи руку себе отгрыз, и подох правда потом. Его потом вместе с эмбрионом нам же и скормили. Вчера, кстати, на твоем месте вылупился один, я наблюдал. брррррр... Свет как раз был. Они днем свет включают. у них тут генераторы стоят, они машины разбирают, движки ставят, двенадцать вольт развели везде. Ну дак о чем я? а, ну короче вылупился тут вчера новый выродок, я его рассмотрел. Такой же точно, как носитель, и между ног у него все что положено, ну и во рту, ты понял что... Вот и ходят тут – кого бы выебать. Матка им кстати не дает, они ж ее дети все. Кровосмешение типа…
- и че они, друг-друга пялят???
- да если бы, они баб наших ебут в два смычка. Тут же в пещерах их и держат. А бабам нравится, понимаешь? Нравится им! Жена моя где то там, если жива еще. Я понял женщины нормальные от них не несут, им матки нужны, а маток других нету. Вот они сука и бесятся. Матку однозначно мочить надо, пока не поздно. У нее инстинкт, она яйца кладет, и ей похуй. Или до пизды. ну это мои выводы, я тут уже три недели, на сохранении блядь, вот и анализирую. а хуле делать еще.
- А у матки кстати и между ног пизда есть..
- Так ты че, ей еще и присунуть успел? – мой собеседник ненашутку удивился – это что-то новенькое, раз она еще и давать начала. Может она от тебя оплодотвориться решила? Надо подумать, к чему это…
- Слыш, а сколько же эмбрион растет то?
- ну я так прикинул что, около полгода. у меня он размером с два кулака, я пальпировал. думаю еще можно выскрести, а тебе сам бог велел валить отсюда. хотя где он...
- братуха, а как тебя зовут то?
- Санек я…
- Санек, взрослые особи по ходу бухло не переносят, а я вчера полстакана ебнул перед тем, как. Мож меня пронесло? А если нажраться в хламину, мож эта ебань вообще в нас подохнет? Типа блядь аборта по медицинским показаниям устроить?
- а ведь верно мыслишь, тока где мы бухло надыбаем… хотя стоп! есть идея! они же ленивые, я ебал какие, берут от тачек тупо передок автогеном отрезают, и используют как генератор. так у них по ходу пара иномарок хороших даже есть, а туда в бачок омывателя даже летом абы что не льют. Да на край хоть той же тормозухи напьемся. главное отвязаться. А еще лучше уебать куда подальше и ужраться водкой, чисто в лечебных целях. Ох и поблевал бы я тогда маленькими зелеными человечками...
- Ага, и никаких больше миньетов, только старый добрый вагинал. хотя, чему теперь верить.
- Ладно, новосел, до утра еще долго, попробуй заснуть, а то жрать щас захочешь и отгрызешь себе чего-нибудь с непривычки. А я пока поразмышляю над всем этим…

Я проснулся от того, что кто – то рядом очень мирно и по домашнему возился со стяпней: позвякивала посуда, постукивал шинкуя что-то нож по дощечке, шкварчала на огне сковородка. Открыв глаза, я обнаружил себя на мягкой, с железной сеткой и матрасом, кровати. Кровать стояла в маленькой беленой комнатке с низким и чуть провисшим потолком. Единственное окошко с обязательной геранькой было завешено выцветшей, но чистенькой занавесочкой. Сельская пастораль… не хватало только образов в углу, хотя какому ж богу они молятся? Я подлетел на кровати как ужаленный. Хотя почему как? Ужаленный и есть.
- А-а-а, очнулся полюбовничек? – в дверях стояла сухонькая благообразная старушечка, в халатике и платочке – снасильничал вчера старушку, и сразу на боковую. Ох, все вы мужики такие, что михаил мой, упокойник, что ты. Да не серчаю я, позабавил напоследок, я почитай уж лет сорок как мужика не пробовала, а молодого так и все шестьдесят. Заплесневела уж вся.
- Да ты че, мать!!! Тут девка вчера молодая была! Да разве я бы…
- Эх, молодость, откуда ж у нас тут молодые то возьмутся? Нас еще в 82-м укрупнили, не живет тут никто давно, я одна помирать осталася. Гадость вы всякую пьете, вот и блазнится потом. Сядь покушай лучше, пока сыны мои не пришли. Борщик вот свеженький, с мяском, с чесночком. Хлебушка…
Урча от наслаждения и обжигаясь я навернул две железные миски дымящегося борща, и откинувшись на спинку шаткого стула сытно отрыгнул. В голове тяжелыми липкими комьями ворочались остатки вчерашнего страшного сна. Сна? Сколько я проспал? Кого ебал? Где Игорь? Где бородатые староверы, или кто там они?
Ой, спасибо, мать! Вкуснотища! А скажи, мы ж теперь не чужие вроде как, мужики эти в валенках, кто они?
- Так то сыны мои, все трое. Слесаря они, машины делают. Тем и живем. Не бросают меня, как у молодых теперь принято. И непьющие. А вот взял бы ты, сладкий мой мальчик, да еще б меня порадовал, как тогда, у стеночки. А нет, так давай пососу тебе, иль не понравилось? А может ты обратно в пещеры хочешь? Мяско то как, вкусное?
Перекинув хлипкий столик я рванул к выходу. Ударился в дверь – на себя, бля!, спотыкаясь вылетел на крыльцо, где и был сбит с ног мощным ударом в грудь чего-то огромного и мохнатого. Попытался встать, но пес, тот самый добродушный пес, лениво лежавший под машиной, уперся тяжелыми лапами мне в грудь и брызжа слюной и скаля крупные желтые клыки с ненавистью лаял прямо в лицо.
- Лорд, фу! – хозяйка, в молодом своем обличье и в старушечьем халате, подала мне руку – Вставай мой мальчик, мы с тобой еще не закончили. Лорд, цокая тупыми когтями отсчитал три ступеньки вниз, и обиженно принялся рвать какую-то красную тряпку, подозрительно похожую на майку. Борцовскую с широкими вырезами майку. Я поплелся обратно в дом.
- Да кто ты такая, ведьма что-ли? Какая ты на самом деле?
- Какая? Неважно! Я такая, какой ты хочешь меня видеть. Или какой я хочу, чтоб ты меня видел.
- А пещеры? Это правда или мне приснилось?
- Приснилось? - она засмеялась – ну может и приснилось, а может и нет. Может ты сейчас спишь. А может ты умер и попал в рай? Тебе есть за что попасть в рай, мой мальчик? Все это ерунда. Ты мне нужен, и это главное. И постарайся думать о том, как сделать так, чтобы я продолжала думать, что ты мне нужен. Я понятно говорю? Ты согласен? Впрочем я тебя не заставляю, у тебя есть свобода выбора. Ты ведь понимаешь о чем я?
Говоря все это она продолжала, как ни в чем не бывало, заниматься домашними делами: помыла после меня посуду, поставила на плиту чайник, подкинула пару поленьев в печку и открыла пошире поддувало.
- Чай будешь? У меня пирожки есть. Не бойся, не с мясом – залилась она смехом , довольная собственной шуткой – с яблоками. У нас хорошие яблоки. Их лет сто назад из наших мест в Европу возили, и даже в Австралию.
- А ты что помнишь?
Я? Конечно помню. Я много чего помню. Чай кстати на травах, я сама собираю и сушу. Пей – она подала большую глиняную кружку с ароматной жидкостью – пей и слушай. Ты ведь читал священные книги? Нет? Ну и правильно. Я тебе сама все расскажу. Потом. Как все было на самом деле. Просто нас, матерей, осталось мало, совсем мало. Хоть нам и проще жить среди обычных людей, чем нашим сыновьям. Ну ты понимаешь, почему… Но родить дочь мы можем только зачав как обычная женщина, от обычных людей, от вас. Не от всех правда. Кто же знал тогда, что вас столько будет. У тебя ведь никогда не было герпеса, так? Ну простуды на губах?
- не знаю, вроде не было.
- Не было, не было, я по запаху чувствую. Вас здоровых почти нет, единицы. И я тебя нашла. Понимаешь? Я от тебя смогу родить дочь. Мои мальчики… Понимаешь – я ведь немолодая, и они рождаются бесплодными, когда я умру, наш род прервется. Это будет скоро. А ты станешь основателем нового рода. Ты ведь понял, как много я могу? И ты тоже сможешь.
- Что смогу, яйца на бороде чесать?
- Причем тут это, я ведь тебя еще не… ну не оплодотворяла в общем. Просто куснула чуть, в порыве страсти. Я ведь женщина все-таки. А я тебя отпущу потом, если захочешь уйти. Правда… Ты, если будет желание сможешь пользоваться тем, что есть в тебе, но сейчас спит. Я научу. Смотри! Сейчас я стану черной! Ты спал когда-нибудь с черными женщинами?
Медленно развязав пояс, она стянула через голову халат и предстала передо мной роскошной негритянкой.
- Ну что, мачо, как насчет пары палок?

***
За полдня я успел покувыркаться с Верой Брежневой, отлизать китаянке, трахнуть в жопу Кандолизу Райз и засадить между богатырских грудей Памелле Андерсен. На восьмисисечных сиамских близнецах мои силы и фантазия окончательно иссякли. Мы лежали на узкой железной кровати с провисшей под нашей тяжестью сеткой. Она положила мне голову на плечо и легонько теребила чахлые волоски на моей впалой груди. Игра в трансформеры надоела. Хотелось курить и водки.
- Слушай, а почему ты сейчас опять такая же, как в первый раз?
- Не знаю, наверно тебе легче всего видеть меня такой. Ты видишь то, что хочешь видеть. Ты не сталкивался с тем, что мозг вычеркивает отрицательные воспоминания, или преобразует их, так чтобы с ними было легче жить? А мужчины вообще подсознательно ищут женщин, похожих на свою мать. Я похожа на нее?
- угу.
Мазефака блядь, надо с этим что-то делать, пока не поздно. Момент способствовал. Приобняв ее левой рукой за шею правой я крепко взял себя правой за запястье. Получилось некоторое подобие удушающего захвата. Затем резко сбросил ноги на пол и вставая неуклюже бросил ее перед собой. Лицом вниз. Прыгнул сверху. Уперся левой ладонью в затылок а правой, просунув под шеей взял за челюсть, запустив пальцы в приоткрытый рот. Кусается сука. Рванул на себя. Резко, изо всех сил, сворачивая шею. Хрустнули шейные позвонки и она обмякла. Так. Теперь подчистить. Оделся. Выгреб кочергой из печки остатки углей, высыпал прямо на пол. Сорвал с окна занавеску. Где-то я видел керосиновую лампу… Вот. Быстрее блядь, быстрее… Как она разбирается? Дрожащими руками выдернул фитиль и кое-как выплескал керосин на занавеску. Бросил на угли. Раздул. Ага, пыхнуло… Разбил два стула, покидал в огонь. Т уда же, боком, бросил стол и сверху завалил рассохшийся комодик. Теперь валить.
Выскочил во двор. Собака тут как тут. Наотмашь кочергой по ебалу, с размаху ногами на грудь и еще раз кочергой. Сука. Ага, УАЗик, да еще с ключами. Нахуй отсюда, нахуй, да побыстрее… Подлетаю к амбару. Закрыт. Неужели…
- Рома, блядь, где тебя хуй носит? Я жрать хочу! – Игорь, это Игорь!
- Игорь, где эти гандоны из амабара?
- Да пошли скотину, говорят, кормить.
- Скотину?! Слышь, уебываем отсюда. Быстро! Впизду эту газель. Игорь, скорее, потом все вопросы, залазь в машину!
- Ромыч, тут твой портфель на сиденье. И деньги все тут. В натуре валим…

***
- А у меня прикинь, псина майку утащила. Сука. Сразу как ты ушел. Может станем, отдохнем, похаваем нормально? У меня живот свело.
- нахуй Игорь, едем.
Утро. Спижженый уазик на удивление резво скачет по дороге. За рулем, голый по пояс, Игорь. Мы уже проехали Волгоград. Слева, в паре километров, неестественно высоко проплывает над степью рубка корабля – волго-донской канал. Я допиваю из горла бутылку безымянной самокрутной водки, закусывая остывшим пирожком с придорожной собачатиной. Между мизинцем и безымянным пальцем зажата сигарета. На коленях портфель с деньгами и документами. Хорошо!
Проезжаем мимо гаишной машины. Вижу в зеркало заднего вида, как из кабины вылазит «мамаша», молодая, и приветливо машет мне рукой. Фубля. Давлюсь водкой и блюю в открытое окно.
- Игорь, ты видел? Это она!
- Каждый видит то, что хочет видеть, неужели ты забыл?

© Че катилло

Переход

Мужчина! Стойте! Мужчина в капюшоне!
- Да, это я…
- Я вам свистел. Почему вы не обернулись?
- Я что, шлюха – на свист оборачиваться?..
- Вы знаете, что нарушили?
- Что нарушил?..
- ПэДэДэ нарушили.
- Как-как?..
- ПэДэДэ.
- Что?..
- ПэДэДэ!!!
- А ещё раз повторите, пожалуйста. У вас это так замечательно получается…
- Хорош паясничать! Вы совершили переход в неположенном месте.
- Ну, я же не Суворов…
- Почему?
- Как почему? Во-первых, у меня фамилия другая. А во-вторых – Суворов уже давно мертв…
- Нет. Причем здесь Суворов?
- Ну, Суворов совершил переход через Альпы, а я всего лишь в неположенном месте…
- У вас документы есть?
- Есть. Есть уставные документы ООО «Связьпромстрой». Только это нотариально заверенные копии. Вас устроит?
- Мне нужны документы, удостоверяющие вашу личность.
- Да какая я личность? Вот Суворов был личностью…
- Прекратите, говорю. Если нет документов – я вас задержу.
- Произведу задержание…
- Что?
- Правильно говорить: «Произведу задержание». А задерживают только преждевременное семяизвержение…
- Ты клоун что ли?
- А вы клоуна ищете? Я как раз видел одного. По телевизору.
- Наркоман?
- Шерлок Холмс.
- Что «Шерлок Холмс»?
- Шерлок Холмс был наркоманом. Я думал, что мы в ассоциации играем…
- Ты наркоман?
- Клоун-наркоман – это триллер какой-то…
- Ты почему дорогу не по зебре переходишь?
- И кто из нас наркоман?
- Так, давай в машину, сейчас вызову патрульный экипаж.
- А я сейчас упаду лицом об асфальт и потом скажу, что это вы меня били…
- Да что с тобой такое, мужик?
- У вас героиновая ломка когда нибудь была?
- Нет.
- И у меня нет.
- Так, вали отсюда нахрен!
- Ну почему сегодня никто не хочет со мной разговаривать?...
© Ded Morozzz